Месяц в Хогвартсе

      Иван, идя со Снеггом по коридорам, ничего не понимал. Во-первых: какого он тут делает? Ему и так своего Тибидохса хватает. Во-вторых: предположим, ну, смириться он со всем этим, но на каком он курсе? И как он вообще попал в семикнижие Гарри Поттера? Вопросов много, ответов мало.       Посмотрев на Снегга, Иван расхотел что-либо спрашивать. Не дай Бог, Снегг еще его отравит, труп выкинет в Запретный лес, и никто даже не вспомнит.       Повернув за угол, он заметил, что оказался перед дверью кабинета. Иван глядел на горгулий, которые будто хотят резко напасть на тебя и сожрать, не оставив и косточки.       — Лимонные дольки.       Иван увидел, как горгулии расходятся, а за ними дверь. Снегг, открыв ее, зашел, а Иван последовал его примеру.       В кабинете его ожидали личности знакомые: Дамблдор, Жизель, Антонио и Людвиг. Дамблдор указал рукой на четвертый стул. Иван послушно сел на него. У поглядевшего на всех собравшихся Ивана опять собралась кучка вопросов.       — Итак, прошу прощения, — начал Дамблдор, — что вас потревожило? Скорее всего, у вас много вопросов. Итак, я слушаю.       — Как мы сюда попали? — в унисон спросили «ученики».       — Мы над этим думаем. И ещё - куда же Поттер с остальными учащимися пропали? — Дамблдор начал гладить свою бороду.       — Кхм, — Снегг подал голос. — Скорее всего, эти ребята попали сюда из-за неудачного эксперимента. В крайнем случае, они просто из другой вселенной.       — То есть, из другой вселенной?! — завопил Антонио.       — Скорее всего. — повторил Дамблдор то, что ранее высказал Снегг.       — Эм, у меня вопрос, — Жизель подняла руку. — А все помнят, что они страны?       — Стоп, что? — Снегг с Дамблдором слегка опешили.       — Просто мы олицетворения стран. — наконец подал голос Людвиг.       — Понятно. — сказал Снегг. — Так какие вы страны?       — Лихтенштейн. — робко проговорила девочка.       — Германия. — немец выглядел измотанным.       — Испания. — Антонио улыбнулся во все тридцать два зуба.       — Россия. — Иван вертел в руках кончик красно-золотого шарфа.       Наступило неловкое молчание.       — Хорошо, можете идти. Вы свободны. И, Людвиг, чтобы они такой балаган с Гриффиндорцами больше не устраивали. — Германия кивнул, уходя из кабинета. Остальные «учащиеся» тоже поплелись за ним.       Наконец, когда они ушли, в кабинете остались только Снегг и Дамблдор.

***

      Людвиг, идя по коридором школы, невольно вспоминал лицо итальянца. Ему очень не хватало этих глупых вопросов, веканья и криков «Паста!». А еще его всегда улыбающейся моськи.       Идя, Людвиг столкнулся с кем-то. Это был Феличиано.       Немец протянул руку итальянцу, но тот быстро встал и убежал. Людвиг не понял, с каких это пор итальянец убегает от него. Он только хотел сказать «Феличиано, ты куда?», как его думы прервал японец. Кику. Кику Хонда, не Япония. Да, здорово было узнать, что только четверо помнят, кто они такие.       — Простите меня, Людвиг-сан, я знаю, что вы просто хотели помочь ему, но… советую не встречаться с ним… месяц или два. — сейчас Людвиг точно что-то не догоняет.       — Япо… Кику, скажи, а почему месяц? — японец нервно дернулся.       — Ну… хорошо, я вам расскажу.

***

      — И выходит…       — Угу. — японец кивнул, глядя на лицо товарища, который в это время будто бы хотел убить себя или что похуже.       — Но. Вот же черт! Я убью Гилберта! — уже срываясь на крик, немец готов был дать себе оплеуху.       — Ну, формально он не виноват. — японец попытался усмирить пыл в Людвиге. Вроде, получилось.       — Я что, правда, тогда так сильно ударил Феличиано? — сказал немец, закрывая лицо руками.       — Эх, успокойтесь, Людвиг-сан. Все пройдет, я клянусь вам. И Феличиано снова будет ходить вместе с нами.       В ответ японцу было тяжелое мычание и что-то вроде мата на немецком.

***

      Феличиано тихонько брел по коридорам школы. Ему сейчас было не то, что грустно, у него будто горе вековое случилось! Людвиг. Вот тот, из-за кого Фели сейчас так грустит. Он помнит того зверя. Не его любимого друга, а зверя. Немец тогда злой, как черт, ударил Феличиано, и, как видно, теперь не капли не помнит.       А самое обидное в том, что итальянец разрывается на части. Одна часть так сильно хочет с немцем общаться, что просто невозможно терпеть, но другая говорит ему, что если он еще раз с ним встретится, то что-нибудь похуже может быть, кроме удара кулаком по челюсти.       И вот, дойдя до картины с грушей, он нашел нужную бочку и постучал в стиле «Хельги Хаффлпафф». Бочки отодвинулись, и итальянец зашел в просторную, теплую и приятную гостиную. На пороге его встретили Тино, Жизель и Феликс. Они сразу подбежали к Феличиано и набросились на него с вопросами.       — Почему такой грустный? — Тино очень хотел узнать, почему его друг такой расстроенный.       — Феля, ты типа, что, опять с этим скучныгой, типа, встретился? — спросил Феликс в своей манере.       — А почему у вас глаза красные? — спросила девочка.       — Феличиано, хочешь есть? — финн набросился на бедного Фели с еще одним вопросом.       — И, типа, ты же к брату ходил. Так чего, ты, типа, такой грустный? — поляк смотрел на итальянца.       А Жизель решила не трогать итальяшку.       Феличиано резко сорвался с места, где стоял, и побежал к спальням.       Закрыв дверь, итальяшка начал плакать. Вот так. Просто плакать. Ему сейчас было очень больно. Слезы стекали по щекам. Некогда веселые глаза сейчас были наполнены грустью. Нос покраснел.       Сев на кровать, Феличиано стал вытирать слезы рукой. Перед глазами были те шесть курсов, на которых они с Людвигом были не разлей вода, а вот перед его взором появилось воспоминание о распределении…

Флешбэк

POV Феличиано       Я прыгал от счастья, ведь я в школе Хогвартс! Самой настоящей! Она не просто удивляла, она поражала! Чего стоит одно только озеро перед Хогвартсом?       Так как я чистокровный маг, как и мой брат, то мы давно уже знаем о всем, о Хогвартсе, Запретном лесе…       Наш дедушка часто рассказывал нам о его веселых похождениях в Хогвартсе. Он всегда говорил, что неважно, на каком мы будем факультете, главное, чтобы мы оставались человечными. Сам же дедушка признает, что у него был "друговраг". Он так выразился. Я никогда не видел столько радости и гнева одновременно в произношении имя. Дедушка ясно рассказывал мне, что вольно-невольно, а просто так злиться нельзя. Ловино тогда еще пыхтел и говорил, что можно, на что дедушка отвечал:       — Гнев, Ловино, тоже смертный порок.       После чего братик переставал пыхтеть.       Но мы пошли не туда.       И вот я стою в главном зале, ожидая, когда произнесут мое имя. Ждать пришлось долго. Вон там мальчик в шарфе, белыми волосами и фиалковыми глазами идет за столь гриффиндорцев.       — Байльшмидт. Гилберт.       Я узнал эту фамилию. Дедушка рассказывал, что вместе с Байльшмидтом бродил по ночному Хогвартсу.       — Байльшмидт. Людвиг.       Они братья? Прямо, как мы с Ловино!       После немногих фамилий и имен, я услышал нашу с Ловино фамилию.       — Варгас. Ловино.       Братик подошел к шляпе и надел ее. Она долго молчала. По виду шляпы можно было сказать, что она долго и усердно думает, но о чем, я не мог понять. Все-таки шляпа выкрикнула «Слизерин!», после чего мой брат поплелся, если правильно сказать, к зелено-серебряному столу.       — Варгас. Феличиано.       Все взгляды устремились на меня. Я покорно пошел к табуретке, где лежала шляпа. Подойдя к табуретке, я надел ее.       — Хм, и куда же мне тебя отправить? Храбр, хотя внешне кажешься трусом, очень добр, имеешь пристрастие к искусству. Дай подумать…       Шляпа замолчала. Я тихонько сидел и ожидал решения шляпы.       — Хаффлпафф!       Объявила шляпа. Я пошел к черно-желтому столу. Все приняли меня с радостью. Там я познакомился с такими личностями, как Тино Вяйнямёйнен и Феликс Лукашевич…

***

      Глядящему в окно Людвигу было не по себе. Ему что-то жало душу. Или гнев на себя, или то, что итальянец не будет с ним общаться.       А за окном тренировалась Когтевранская команда по квиддичу.       Людвиг и не задумывался о том, чтобы начать делать домашнюю работу. Он просто вертел в руках перо, а пергамент был весь в чернилах.       Резко в окно постучалась сова. У нее на лапке был конверт от Дамблдора. Людвиг решил, что все-таки идти туда придется по-любому, и поэтому пошел в кабинет директора…