Восторженная бесконечность

Покоренный дьявол       С неторопливой грацией последний труп был выброшен в мерцающую воду. Раздался громкий всплеск, бульканье, и всё улеглось. Озеро приняло очередное «подношение».       Себастьян удовлетворенно отряхнул руки. Жалким людишкам было воздано по их заслугам еще раз.       Демон не уставал смотреть на то, как сначала «гости» с наглой уверенностью в своих силах приезжали к ним со своими вопросами, как затем менялись в лице, осознавая, что с ними играют, как пытались убить, когда Милорд раскрывал свою истинную сущность, а уже после ему нравилось следить за тем, как мальчишка розовеет после поглощения души, а человек, из которого он ее взял, в противовес стекленеет, делаясь белым полотном. Зрелище прекраснее можно было увидеть лишь ночью, когда они с мальчишкой оставались без одежды.       Демон тяжело вздохнул, в который раз задаваясь вопросом, что на него нашло в тот день, когда они неожиданно отдались друг другу. До этого и мысли подобной не было. Он никогда не чувствовал никакой тяги к людям. Они были нужны, лишь чтобы прокормиться, поиграть, поиздеваться, но чтобы прикоснуться с нежностью, а после и потерять разум, лаская… Нет, такого не было ни разу. И это не говоря о связи с ребенком. О таком Себастьян не задумывался ни когда был человеком, ни когда стал демоном — существом, способным быть как женщиной, так и мужчиной.       Однако он все же переступил эту черту и при этом не почувствовал, что это ошибка. Не ошибка, да… Как и не ошибка то, что сейчас его Бо-чан, являясь наполовину женщиной по своему желанию, был беременен.       Вернувшись, Себастьян застал мальчишку в кровати. Он спал, беспокойно шевеля бровями во сне. Темный волос разметался, на лице выступила испарина.       Старший демон присел на кровать около него, провел кончиками пальцев по руке, поднялся выше, коснувшись лица, и тут же прижал ладонь к животу. В последнее время не было дела любимее, чем это.       Раньше…       Он не находил ничего веселее, чем обманывать людей, издеваться над ними и забирать в итоге их души.       Он не понимал и не принимал чувств.       Он не думал о детях.       Он был дьяволом.       Но Юный Господин принял его таким и никогда не боялся по-настоящему. Была опаска, злость из-за издевок и маленьких обманок, но настоящего страха не было никогда. Демона это всегда приятно удивляло и… и притягивало.       Внезапно на его ладонь сверху легла маленькая ладошка мальчишки. Себастьян взглянул на него. Сиэль смотрел на него с мягкой улыбкой, и глаза тоже улыбались, и казалось, это не он совсем недавно беспокойно хмурился во сне.       — Ей нравится, когда ты прикасаешься вот так.       — Вы чувствуете?       — Она говорит со мной.       — Правда? — Себастьян легко поцеловал Сиэля в губы. — Это мое «доброе утро» ей.       Мальчишка рассмеялся.       — А как же я?       — А вам, — старший демон навис над ним, — вам я подарю иное.       Он снова прикоснулся к полным юношеским губам. Руки пробежали по бедрам, а затем нырнули под рубашку, поглаживая грудь и живот.       — Это так приятно, — прикрывая глаза от удовольствия, прошептал Сиэль. — Она просит не останавливаться.       — Она? — со смешком поинтересовался Себастьян. — А по-моему, это вы просите меня не останавливаться. У вас такое лицо сейчас… — промурлыкал он, прижимаясь щекой к теплой шее мальчишки.       Тот запустил пальцы в его волосы, слегка оттягивая и говоря:       — Неправда.       — Правда. Ваше сердце стучит так быстро…       — Твое тоже.       — Это всё из-за вас, Бо-чан.       Сиэль покраснел.       — Прекрати говорить глупости.       — Какие глупости?.. Вы так мило зарделись, Милорд.       Себастьян тепло улыбнулся, смотря на то, как лицо мальчишки приобретает более насыщенный розовый цвет. Вместе с этим теплое чувство внутри разрослось еще больше. С каждым днем оно становилось все больше и больше, и иногда Себастьяну казалось, что когда оно достигнет своих пределов, то их обоих затопит.       Сиэль задумчиво рассматривал зеркало в деревянной раме. Пальцы медленно перебирали смоляные волосы Себастьяна, который полулежал на нем, также задумчиво поглаживая округлый живот. Они молчали, но не чувствовали от этого стеснение, как раньше.       Раньше они не знали, что делать с их отношениями. Им нравилось быть вместе, но привычка приказывать и играть по своим правилам не позволяли им встать на новую ступень. Сиэль не мог не подозревать Себастьяна в собственных мотивах, а тот не мог перестать делать вид, что они у него есть. Постоянная едкость в голосе из-за этого, злость, срывы и пощечины, отдававшиеся в душе каждого болью, ледяное отношение и припоминание старых обид.       Мальчишка отталкивал Себастьяна, тот принимал вид стороннего зрителя, хотя больше всего на свете хотел уже прекратить это, обнять хрупкое тело и чтобы оно не брыкалось, а прижалось в ответ.       Но нет.       Это было недостигаемо.       Он позволял прикасаться к себе, ласкать и доставлять удовольствие, но после обязательно отворачивался, становясь чужим. Не говоря ни слова, уходил на озеро и подолгу стоял у кромки воды. А Себастьян стоял в стороне, сам не замечая того, как скрипит сожаление на зубах и ломается кора старой ели под пальцами. Изменить что-либо было не в его силах.       Зато было в силах Милорда. И он изменил, осознанно пойдя на такой рискованный шаг, как частичная трансформация собственного тела. Именно беременность нахлынувшими ощущениями прорвала плотину сдержанности и сделала их отношения другими. Не нужно было больше притворяться безразличным к мальчишке, не нужно было уходить утром, не нужно было отговаривать себя от желания просто прикоснуться к нему или же помочь. Теперь не приказы руководили им, а собственное желание.       И Дьявол покорился ему.