О связях, женщинах и татуированных псах

20 февраля 2004 года, Santa Barbara, CA - Честно говоря, половину концерта мне хотелось провалиться под сцену, но… Ладно, мы сделали это! Хорошо или плохо, напишут завтра в местных газетах. Кто-то, конечно, неизменно лажал. Да, Мэтт? Как думаешь, журналисты заметили? Мэтт лишь бросил мимолетный взгляд на Джареда и, прочитав в его глазах укор, тут же уставился в пол. Виновато поджав губы, пожал плечами, нехотя соглашаясь, но уже спустя мгновенье принялся деловито укладывать бас-гитару в кофр. - Все нормально, Мэтт, не слушай его! – Шеннон, проходя мимо Мэтта, участливо похлопал коллегу по плечу и направился к выходу из гримерной. – Просто среди нас есть гребаный перфекционист, которого вечно что-то не устраивает. Да, Джей? Как думаешь, журналисты это заметили? Взгляд Шеннона исподлобья был исполнен иронии, но наравне с ней в нем читалась решимость прекратить этот обыденный разбор полетов, неизменно настигающий участников группы после каждого концерта. На правах старшего брата узурпатора, он считал своим долгом защитить остальных членов коллектива от детальных придирок лидера, чье идеалистическое видение никогда не было удовлетворенным на все сто процентов. - На самом деле, Джей, сколько можно? – Шеннон остановился около двери, достал из кармана пачку сигарет и, выудив одну, продолжил, повернувшись к брату. - После каждого концерта тебе непременно нужно выступить соло, уже в нашем тесном кругу. Давай ты просто в конце тура соберешь внеплановую репу и там нам напоешь, какие мы все бездари, и как мы в том или ином городе испортили твою великую концепцию первоклассного выступления. Джаред выпустил из легких нечленораздельное «пффф», которым то ли высказал свое негодование, то ли пытался сдуть с лица мешающуюся прядь волос, потом развернулся к брату спиной и прошел еще на пару метров в глубь комнатки. После пламенной речи брата продолжать не хотелось. Шеннон, как никто другой, мог с легкостью подорвать его авторитет в коллективе, корча из себя такого добродушного, чуткого товарища, словно на контрасте с ним играя роль хорошего полицейского. Джаред закопался ладонями в собственных волосах и устало закатил глаза, устремив лицо к замызганному потолку обшарпанной конуры, что организаторы не побоялись назвать гримерной. На потолке кое-где виднелись прорехи в слое штукатурки, имевшей и без того неоднородный цвет с примесью копоти от тысяч выкуренных здесь сигарет. Развернувшись вполоборота, он изучил дальний угол – над диваном красовалось желтоватое пятно и несколько щербинок, явно оставленных после фееричного вскрытия бутылок с игристым вином. Кажется, кто-то отмечал здесь первое выступление или завершение тура, словом нашелся повод. Шеннон все еще стоял у двери, взирая на брата. У того каждый раз получалось занять такую монументальную позу, словно его снимали для разворота модного журнала. Вот и тогда он напоминал атланта, горделиво расправившего плечи: стоял, запрокинув голову, будто нарочито демонстрируя свой аристократичный профиль, взывающий якобы к небесам, пальцы рук переплетались на затылке, локти разведены в стороны, превращая предплечья в геометрически правильную прямую. Выправка почти военная, спина идеально прямая, настолько, что, казалось, такая поза должна стоить определенных усилий, но Шеннон-то знал, что его брат такой всегда. Осознав, наконец, что ответа от него он так и не дождется, Шеннон опустил дверную ручку. Вероятно, Джаред и дальше продолжил бы втыкать в потолок и строить догадки о причинах появления той или иной отметины, но щелчок открываемой двери нарушил стройную цепочку умозаключений, заставив обернуться на звук. - Так, филателисты, не разбредаемся! У нас еще автограф-сессия с теми немногими ценителями нашего творчества, что еще не разошлись по домам. - Я помню, - Шеннон замер в дверях и нехотя обернулся к брату. – Я покурить выйду. Сам же начнешь причитать, если я закурю прямо здесь. Джаред согласно кивнул, а Шеннон, восприняв этот жест, как благосклонное позволение, вышел в коридор, но не успел отойти и на полметра, как его настигла следующая реплика. - Слушай, Шенн, а ведь в этом городе начался наш первый тур. Два года назад, помнишь? - Конечно, помню! - Ну, да! Еще бы не помнил! Ты потом еще полгода сюда наведывался при каждом удобном случае. Напомни, как ее звали? – Джаред снова разглядывал потолок на этот раз с какой-то мечтательно-озорной улыбкой. - Андреа. - Точно, Андреа. Ладно, иди уже, кури, потом выдвигаемся отсюда в народ, если нас, конечно, кто-нибудь дождется! Шеннон закрыл за собой дверь, прошествовав десяток метров по коридору, завернул за угол и остановился, так и не дойдя до служебного выхода. Над его головой лампа дневного света мигала с характерным потрескиванием, то ли не в состоянии окончательно потухнуть, то ли не сумев стойко зажечься. Шеннон прикурил сигарету и, глубоко затянувшись, прислонился спиной к стене, прикрыл глаза, все еще держа сигарету около рта, и сполз по стене вниз, опустившись на корточки. «Андреа. И почему Джаред вспомнил о ней? Столько времени прошло, даже не по количеству минувших дней, а по их насыщенности, делающей тот период жизни невероятно далеким. Как же давно это было! Малышка Андреа. Такая маленькая, неопытная, но чертовски живая. Эта ее кипучая жизненная энергия, словно завтра ни за что не наступит, заряжала и меня, старого дурака, желанием вложиться в каждый день по максимуму. Ее темперамент… черт, она вытаскивала из меня нерв за нервом, каждая минута с ней - балансирование у пропасти. Да я полгода с ума сходил по ней! Искал любую брешь в расписании, чтобы сорваться сюда. А потом… потом пропал и она пропала. Города, гастроли, расстояния, нехватка времени… да насыщенный график способен охладить и не такой пыл, но почему же она от меня отступила? Сначала же звонила постоянно, пыталась контролировать, угрожала, что заявит на меня, если я посмею променять ее на другую. Интересно, как она сейчас поживает!?» В руке остался лишь фильтр. Шеннон даже не заметил за размышлениями, как скурил всю сигарету, но не чувствовал ни йоты удовлетворения от табачного пристрастия, словно сигарета сотлела без его участия. Чуть приподнявшись, чтобы удобней было достать пачку из кармана, Шеннон прикурил еще одну, но даже с первой затяжки в горле неприятно саднило, намекая, что необходимая порция никотина уже получена организмом, пусть психологически он и не удовлетворен. Через силу уничтожив половину сигареты, Шеннон затушил остаток прямо о пол, кинул бычок в неопределенные дали, куда-то в направление двери служебного выхода, поднялся, напрягая мускулатуру затекших плеч, и исполненный ностальгически-сентиментальными мыслями побрел обратно в гримерку. Там только его и ждали. Джаред сразу же протиснулся в открытую им дверь, бросив неоднозначное «я уже думал, ты сбежал», и повел всех за собой, как вождь пролетариата рабочих. Непонятно откуда возникли техники, прорываясь в коморку, и один за другим выносили инструменты из гримерной. Шеннон, побыв еще полминуты привратником, гостеприимно придерживающим дверь, отпустил ручку и пошел к сцене вслед за уже скрывающимся за поворотом Мэттом. По сравнению с концертом, зал заметно опустел: пол, стены, своды потолка словно осиротели, лишившись привычного скопления людей. Около полусотни зевак, планомерно продвигались в очереди к сцене. Вереница поклонников концентрировалась по центру, как раз у того места, где, свесив ноги с подмостков, раздавал автографы Джаред. Шеннон спрыгнул в зал, как раз у разоренной ударной установки, и, нацепив на лицо дежурную улыбку, принялся раздавать автографы и фотографироваться с желающими. Толпа вокруг него неумолимо редела. Хватило и десяти минут, чтобы все, кто еще оставался в зале, переключили свое внимание на Джареда и других членов коллектива. Шеннон подписывал плакат какой-то парочке, когда почувствовал пристальный взгляд на своей персоне. Краем зрения он даже заметил стоящую чуть поодаль фигуру и, возвращая обратно маркер, поднял глаза, намереваясь подозвать к себе неуверенно мнущегося на расстоянии поклонника. Маркер завис в воздухе в незавершенном действии - на него смотрели те глаза, которые он не видел полтора года. Андреа. Заметив его взгляд, она чуть улыбнулась уголками губ, смущенно отвела глаза вниз и сделала один неуверенный шаг навстречу. - Ну, вы как? Фотографироваться будем? – поинтересовался Шеннон у парочки, наконец, преодолев себя, и уверенно опустив маркер в ладонь девушки. - Ну… - Отлично! Тогда удачи! Буду рад видеть вас на следующем нашем выступлении. – Убедительный взгляд, направленный сначала на парня, потом на девушку и Шеннон, соединив ладони, словно ныряет в морскую пучину, протиснулся между поклонниками, оставляя их позади себя. Еще пара метров дистанции, которые он скорее проплыл по действительности, нежели прошел, и он оказался в непосредственной близости от той, что не давала ему покоя пару лет назад. – Андреа! Как ты здесь оказалась? - Да вот, решила взглянуть на вас. Я все еще живу в этом городе. Кстати, привет! В цивилизованных странах, если ты не знал, принято здороваться. – Она мило улыбнулась, натянув на лицо дежурную американскую улыбку в знак приветствия, и помахала рукой, как будто их разделяли десятки метров. - Привет, липучка! – Шеннон, расплываясь в широченной улыбке, преодолел оставшийся шаг и захватил девушку в свои суровые мужские объятья. - Эй, громила, не называй меня так! Сто раз тебя об этом просила! Ну, отпусти, задушишь же! - Ладно! Но только потому, что хочу тебя хорошенько рассмотреть! – проговорил он, отступив на шаг. Она отличалась от всех, кто обычно посещал подобные мероприятия. В ней не было ни капли кричащей принадлежности к подобной субкультуре. Сейчас не было. Простые классические светло-голубые джинсы, неброская белая майка на бретелях, туфли-лодочки, и вельветовый пиджак в руке. Типичный посетитель норовил выглядеть более эпично, с претензией на сопричастность к старой олдскул-тусовке: дреды, тату, заклепки, пирсинг, подведенные черным глаза и прочая кричащая атрибутика. Она походила, скорее на официантку заштатного кафе, покинувшую рабочую обстановку. Никакого агрессивного мейкапа, никаких браслетов, напульсников, фенек, - простой лаконичный стиль, не бросающийся в глаза, даже золотая цепочка с крестиком, как у порядочной христианки. - Ну, как? Не разочаровала? - Отлично выглядишь! Слушай, не ожидал тебя здесь увидеть! Но сюрприз чертовски приятный! Шеннон обернулся на брата и, дождавшись его взгляда, махнул головой в сторону выхода. Джаред перевел глаза на его спутницу - с секунду во взгляде читалась растерянность, но уже через мгновение он сложил все факты и с каким-то скабрезным намеком помахал обоим ручкой. - Пошли, прогуляемся! – Шеннон, по-товарищески водрузив руку на ее плечо, развернул Андреа лицом к выходу из концертного павильона и ненавязчиво подтолкнул в нужном направлении. Преодолевая расстояние до дверей, они шли молча. Рукой, все еще вольготно покоящейся на плечах девушки, Шеннон чувствовал тепло ее кожи. Это ощущение рождало в голове массу воспоминаний, а само соприкосновение, эта близость непроизвольно разжигали когда-то потухший огонь где-то глубоко в душе, словно не было этих лет. Казалось, что стоит им покинуть концертную площадку, где каждый находившийся там человек знал, его как барабанщика группы, они вынырнут на улице Санта-Барбары, смещенной во времени до января 2002 года. И хотя погода стояла такая же промозглая, вернуться в прошлое не удалось. Шеннон это отчетливо осознал, получив исчерпывающий ответ на свой вопрос. - Какие планы? Куда пойдем? - Домой, Шеннон. Я пойду домой. Ее ответ ввел Шеннона в замешательство. Он явно не ожидал такого поворота программы. Помолчав секунд тридцать, он все же пришел в себя. - Тебя подвести? - На чем ты меня хочешь подвести? – привычная ироничная улыбка тут же появилась на ее лице. - На туристическом автобусе, на котором вы разъезжаете по стране? Или на своем горбу? - Да хоть и на горбу! Раньше ты не протестовала бы, липучка! Сама бы мне на шею взгромоздилась! - Сам ты липучка! – она возмутилась, поморщив нос, но улыбка на ее лице говорила, что данное прозвище ее по-прежнему забавляет. – Ты бы еще вспомнил, что было в мезозойскую эру, как раз во времена твоего рождения, динозавр ты ископаемый. - Что ж ты ко мне тогда прицепилась, если я такой древний! - Сама удивляюсь! Маленькая была, глупая. - А за два года выросла и поумнела! - Ну… - ее улыбка перестала быть такой уж веселой. – Два года способны многое поменять. Отголосок грусти на ее лице заставил Шеннона изменить русло разговора. - Ну, так куда тебя отвезти? - Никуда, пешком дойду. Я здесь недалеко живу. - Я провожу тебя, не возражаешь? По пути расскажешь, как росла и умнела, мне все же интересно. - Ладно, пошли. – И не дожидаясь Шеннона, она целенаправленно зашагала вдоль по улице, достаточно быстро, чтобы Шеннону, отчего-то зависшему на мгновенье, пришлось ее нагонять трусцой. - Ну, рассказывай! Что нового за эти полтора года? – поравнявшись с ней, поинтересовался Шеннон. - Во-первых, я вышла замуж… - Вот как! – известие, конечно, удивило Шеннона, словно все это время она должна была смиренно дожидаться его, ни с кем не общаться, скучать, тосковать, изводить себя думами о нем. Впрочем, внешне он ничем себя не выдал, прибавил саркастического тона к голосу и с еще большим энтузиазмом принялся задавать вопросы. - А что же без мужа пришла? Решила не знакомить со своим бывшим любовником? - Ага, побоялась травмировать его самооценку! На самом деле он вечно на работе, весь в делах, так что высвободить вечер для культурных мероприятий у него получается редко. - Вот!!! Культурных!!! Джареду скажу, как отзываются о наших выступлениях, пусть малыш порадуется. И, значит, он не побоялся отпустить тебя одну? - Полагаю, я приду раньше него. Да и если муж уже вернулся с работы, он скорее обрадуется, что я нашла, чем себя занять. По крайней мере, это дает шансы, что я не буду его пилить о вечере, проведенном в одиночестве. - Ммм… Так, я смотрю, у вас не семейная жизнь, а сказка! - Не иронизируй! У нас все хорошо! Просто, как и во всех семьях случаются легкие неурядицы. - Ладно, извини. Я рад за тебя, а уж за твоего мужа и подавно! А сама как? - Работаю, учусь, проживаю среднестатистические будни обычного человека. В общем, ничего из ряда вон выходящего. Тебе было бы скучно. Но у меня все хорошо, правда. Еще минут пять они шли молча, каждый из них, казалось, с головой ушел в ворох воспоминаний, но молчание не было напряженным, скорее сплотившим обоих налетом сентиментальной грусти. Андреа остановилась около небольшого двухэтажного домика, типичного семейного гнездышка, каких миллионы по всей стране. Строение не кричало о достатке своих обладателей, но внешне выглядело вполне уютным. - Ну, вот мы и пришли. – Не найдя подходящих моменту слов, Андреа произнесла дежурную фразу и нерешительно заглянула Шеннону в глаза. - Может, зайдем в кафе? Поболтаем? Вспомним былое? - Былое? Шеннон, я замужем. - Я понял, и ничего фривольного не подразумевал. Просто поговорим еще… Ну, так как? - Мне, действительно, пора домой. - Домой… - Шеннон неуверенно пожал плечами. - Ладно. Домой, так домой. – Один шаг назад с соблюдением зрительного контакта, ухмылка какая-то невеселая и взгляд исподлобья. - Тогда, пока! - Пока, громила! - Андреа ловко преодолев тот метр, что разделял их, поднялась на носочки и порывисто поцеловала Шеннона ни то в губы, ни то в щеку, в общем, получилось как-то смазано, а уже спустя секунду отворяла деревянную дверцу калитки, оставив Шеннона в недоумении. Андреа поднялась по ступеням к дому в два шага и, обхватив ладонью ручку, замерла у самой двери. Обернувшись, бросила последний взгляд на Шеннона и помахала рукой. Шеннон с автоматизмом повторил жест, пятясь назад, а когда девушка открыла входную дверь, решительно пошел прочь. - Шеннон! – ее оклик заставил его остановиться и обернуться назад. Из дверного проема мягко падал свет, очерчивая лишь темный силуэт на пороге. – Береги себя! Он покачал головой, соглашаясь с напутствием. Она отступила на шаг в глубь дома и, все также глядя на него, стала медленно закрывать дверь. Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Шеннон рванул к калитке, пока Андреа еще не успела окончательно исчезнуть за белой деревянной дверью. - Андреа! – дверь перестала закрываться. – Зачем ты пришла? – Она молчала слишком долго и Шеннону уже начало казаться, что его вопрос останется без ответа. - Я просто хотела тебя увидеть. – Он видел, что Андреа собиралась еще что-то добавить, но в проеме двери мелькнула какая-то тень. Андреа обернулась на ее источник, невидный для Шеннона, качнула головой, о чем-то соглашаясь, и, в последний раз взглянув на Шеннона, бросила тихое «пока». Дверь закрылась.