О связях, женщинах и татуированных псах

Какое-то время Шеннон продолжал смотреть на белеющую в темноте дверь, словно ожидая, что та вот-вот распахнется и на пороге возникнет Андреа. Может, даже ждал, что за стенами дома послышатся крики, шум, ругань, и он, отведя себе роль супергероя, ворвется внутрь спасать ее. Ничего подобного не произошло. На втором этаже зажегся свет, но через непроницаемые занавески не было видно даже тени, только теплое оранжевое свечение. Порыв февральского ветра заиграл его короткими волосами, заставил поежиться и поднять воротник рубашки в попытке скрыться от промозглого холода. Температура явно не благоволила к прогулкам без верхней одежды, и Шеннон, кажется, только в тот миг осознал, что вышел из павильона без куртки. Он решительно зашагал прочь, вниз по улице, к концертной площадке. Погода тихо нашептывала что-то в ухо, навевая воспоминания и возвращая Шеннона назад на два года. Тогда было точно также холодно, градусов одиннадцать не больше и пронизывающий январский ветер, задувающий прямо в душу. Выступление закончилось, и они всем коллективом покидали концертную площадку. Около автобуса их поджидали поклонники, которыми они непонятно когда успели обзавестись, учитывая, что группа была, мягко говоря, непопулярной. Естественно, все крутились вокруг Джареда, его-то все знали, как голливудского актера, хотя он и отфыркивался, как мог, от этого звания, предпочитая быть неизвестным вокалистом начинающей рок-группы. Только хрупкая блондинка лет семнадцати с миленьким личиком, с которого еще не сошла детская припухлость, не отходила от Шеннона ни на шаг, пока тот, поймав отголоски славы брата, расчерчивал автографами клочки бумаги. Постепенно удовлетворенная вниманием толпа рассосалась, передислоцировавшись целиком к Джею, и осталась только она. Шеннон осмотрел ее с ног до головы: черные полуботинки, массивные, в стиле унисекс, на фоне которых худые щиколотки казались хрупкими, почти прозрачными, а черная сетка чулок еще больше усиливала этот визуальный эффект; икры вполне приличные, спортивные; острые выпирающие коленки, ну и бедра, округлые, соблазнительные, скрывающиеся за подолом классической школьной юбки с острыми отутюженными складками; сверху черная косуха, не застегнутая до конца, отчего видны тонкие выдающиеся вперед ключицы, чуть прикрытые множеством цепочек и амулетов. Длинные светлые волосы лохматил ветер, и она постоянно проходилась по ним ладонью, в попытке пригладить непослушные пряди. Уголок бледно-розовых губ чуть поддергивался, намереваясь запечатлеть на лице ухмылку. Конечно, его изучающий взгляд не остался незамеченным. Ее глаза, темные серо-голубые, лукаво посматривали на него, выжидая вердикта. В ее взгляде не было того раболепия или признания, что обычно бывает у впечатленных концертом людей, в нем была чисто женская заинтересованность, именно в нем, как в мужчине. Шеннон на секунду отвел взгляд прочь, высматривая в толпе брата, но потом снова уставился на девушку, словно взвешивая в мыслях, что ей от него нужно. Вывод о том, что это статья, был сделан молниеносно. Он направился, было, в автобус, но, девушка ухватила его за локоть, за секунду оказавшись между ним и входом. - Я Андреа! - Круто! Мне тоже представиться? - Необязательно. Я знаю, ты - Шеннон. Я смотрела «Мою, так называемую, жизнь». Ты мне сразу понравился. - Круто! - Нда… ты, конечно, и там был немногословен, но я все же ждала, что в жизни твой словарный запас чуть шире. Шеннон, схватив ее за плечи руками, отодвинул со своего пути и поднялся по ступеням в салон. Там, скинув с себя курку, он уселся на первое попавшееся кресло и только в тот момент заметил, что Андреа проникла следом за ним. - Эй, я, между прочим, с тобой разговаривала! Неприлично так просто взять и уйти! - Здесь, между прочим, частная территория, так что, будь паинькой, выйди! - Вот еще! – она встала у его кресла, упирая кисти в бока и нетерпеливо выбивая ритм ботинком. - Подвинься! Не дождавшись никаких ответных действий, она почти уселась ему на колени, лишь махом таза, указывая, что размещаться на нем не собирается. Шеннон, пожалуй, слишком поспешно ретировался на сиденье у окна, словно обжегшись от соприкосновения или этого недвусмысленного положения. - И что дальше? Со мной поедешь? - Да! – ответила так просто, не колеблясь ни секунды, будто это само собой разумеющийся факт. - Интересно, кто тебе позволит!? - Полагаю, именно ты. - Господи, что ты хочешь от меня? - О! Уже к всевышним взываешь! За господа сегодня отвечу я. – Она заговорщицки подмигнула и продолжила. - Ты не поверишь… - развернувшись вполоборота, она потянулась губами к его уху, ладонь, как бы между делом, расположилась на его колене, словно это просто точка опоры, необходимая для данного маневра. Тихий шепот в ухо, пробирающий до мурашек, заставил Шеннона отвести голову в сторону. - …всё! Ее рука заскользила вверх по бедру, и Шеннон несколько секунд наблюдал за этим движением, будто загипнотизированный созерцанием тонких пальчиков, игриво постукивающих по его ноге. Он вышел из транса, когда Андреа почти подобралась к его паху. Шеннон быстро откинул ее руку, как будто на его детородный орган надвигался тарантул, и развернулся к ней, опираясь спиной о стекло, хотя этим поползновением скорее хотел отодвинуться от нее подальше. - Слушай, Андреа, может, ты на своих сверстниках отточишь манеры обольщения? - Неа. Не хочу! – Она откинулась на спинку кресла, как ни в чем не бывало и, закинув подтянутые ножки на подголовник впереди стоящего кресла, устремила взгляд в потолок. Чулки в сетку на ее соблазнительных ногах на удивление не выглядели чересчур вульгарно, скорее интригующе, а заскользивший вниз подол юбки оголил бедра еще больше. Принципы и основы законодательства США в части совращения несовершеннолетних в миг вылетели из башки. Шеннон с трудом оторвал взгляд от ее ног и, чтобы избавиться от секундного помешательства, заглянул в окно, сев на кресле ровно. - Ну, что за шалава малолетняя! – пробурчал он себе под нос, рассматривая, как Джаред за стеклом что-то оживленно вещает толпе. Малолетняя шалава нисколько не оскорбилась подобной характеристикой, лишь хмыкнула себе под нос, чем позволила Шеннону догадаться, что мысль, посетившая его голову, была произнесена вслух. Мелькнуло желание извиниться за свои поспешные выводы, но, бросив быстрый взгляд на девушку, Шеннон решительно передумал. Та сместилась на сиденье чуть ниже, так что юбка еще больше задралась. Загадочно улыбаясь, она накручивала прядь белокурых волос на указательный палец. – А если я скажу, что берегла себя для тебя? Как думаешь, прокатит? - Ну, если в очередной раз хочешь получить совет тренироваться на ровесниках, определенно прокатит. Сколько тебе лет, Андреа? - Представляешь, сегодня стукнуло восемнадцать! Права показать? - Не вижу причин отказываться. Андреа с готовностью дернула за ремешок сумки, по диагонали пересекающий ее торс, но тот не поддался. - Черт, а я думаю, что так неудобно сидеть! – не утруждая себя излишними телодвижениями, она, опираясь лопатками о спинку кресла, а икрами о подголовник, приподняла с сиденья пятую точку, вырвала из-под нее сумку, и, покопавшись в ней с полминуты, вручила Шеннону водительское удостоверение. – А вот тебе еще и карта социального страхования, если ты вдруг подумаешь, что удостоверение фальшивое. - Хм… Ну, с Днем Рождения, Андреа Рокси Митчелл. – Шеннон протянул ей документы обратно. - Спасибо! Теперь я жду подарок! - Позволь спросить какой? - Ну, не мне тебе рассказывать, как можно порадовать малолетнюю шалаву. Маленькая настырная стерва, подкупающая своей непосредственностью, обезоруживающе наглая и притягательная, как все запретное. В тот день ее все-таки удалось выдворить из автобуса, но в каждом следующем городе, она точно также дожидалась его у автобуса, пока он в итоге не поддался ее напору. Невинной она не была, хотя бы это успокаивало совесть, но, судя по неопытности, считать ее шалавой было ошибкой. Она слишком стеснялась своего обнаженного тела, будто раскованность и дерзость надевала вместе с одеждой, слишком трепетно реагировала на каждую его ласку, слишком оторопела, увидев его орган, явно превосходящий размерами все, что ей доводилось видеть, а потом и слишком сладко стонала в его объятьях. Добившись своего подарка, она окончательно пленила Шеннона, и пусть у того хватило стойкости посадить ее в такси, тем самым, отправив домой, в родной город, желание обладать ей снова и снова въелось в подкорку головного мозга. Противостоять ему не было никаких моральных сил, и в жизни Шеннона наступил период частых поездок в Санта-Барбару. * * * Вместо того чтобы вернуться к концертной площадке, Шеннон на полпути передумал, свернув в первый попавшийся ночной клуб. Сразу опрокинув бокал виски, он растерянно крутил пачку сигарет в руках, все еще пытаясь осмыслить ощущения внутри. Эта встреча, определенно, что-то бередила в нем, но осознать гамму эмоций, а уж тем более облечь их в конкретную форму отчего-то не удавалось. Конечно, он был рад повидаться с ней, всегда приятно увидеть человека, которому придавал большое значение в прошлом, но… Тут эмоции двоились, троились и так далее, выходя на почтительный n-множитель. Пожалуй, единственное, что оставалось после этих накладывающихся друг на друга эмоций – растерянность и некое въедливое ощущение пустоты. У мыслей, мелькавших в голове, было тоже множество ответвлений, срывающихся в итоге на единственный вопрос в конце: что же тогда произошло? Он даже не мог вспомнить, как закончились их отношения с Андреа. В какой-то момент их просто не стало. Не было никакой фееричной точки, скандала, серьезного разговора. Шеннон перестал наведываться в Санта-Барбару, Андреа прекратила свой телефонный террор, они, не сговариваясь, просто отстали друг от друга. Кажется, это был август и новое насыщенное концертами турне «30 Seconds To Mars» по Соединенным Штатам: Аризона, Техас, Джорджия, Пельсивания, Массачусетс и далее по списку, в котором не сложно потерять свое географическое местоположение. Гастроли только со стороны видятся захватывающим путешествием: свобода, новые места, неизведанные просторы, приключения, дорожная романтика. На самом деле, на шестом городе концепция перестает работать. Города сменяют один другой, и каждый новый кажется ничем неотличимым от предыдущего. Можно заснуть в Далласе и проснуться в Атланте, не заметив особой разницы. Может поменяться пейзаж, часовой или климатический пояс, акцент встречаемых тобой людей, но необходимость перемены мест, сковывающие тебя обязательства, один и тот же распорядок дня неизменно превращают романтику дорог в бальзамирующую сознание рутину. От всего этого хочется отключиться, забыться в алкогольном угаре или в объятьях симпатичной незнакомки, хочется уйти от реальности, наполнить свой день хоть какими-то эмоциями или переживаниями. И Шеннону, кажется, с лихвой это удалось. Правда, для него оставалось непонятным, отчего бежала Андреа. «Может, именно тогда она познакомилась со своим будущим мужем? Хм… наверно...» Курить в и без того задымленном клубе не хотелось, поэтому Шеннон, не долго раздумывая, вышел на улицу. Сжавшись от холода, он прикурил сигарету и в очередной раз пожалел, что не прихватил с собой куртку. В джинсах завибрировал телефон. - Да, Джей! - Эй, мачо, тебя ждать? Мы планируем отъезжать! - Не ждите, я сам как-нибудь доберусь. - О, да ты решил тут заночевать! С крошкой Андреа, я так полагаю. - Ага, типа того! - Ладно, бро, не переусердствуй, тебе еще завтра насиловать ударную установку! - Не переживай, я приберегу для нее силы. - Ловлю на слове! Ладно, до завтра! - Ага, увидимся. Телефон вновь переместился в карман джинсов, очередная затяжка и пронизывающий насквозь холод. Отбросив в сторону остатки сигареты, Шеннон устремился назад в клуб, где с первых же шагов его накрыло приятное тепло. Проглотив еще сто грамм виски, Шеннон развернулся на барном стуле, рассматривая толпу беснующихся на танцполе людей. Как назло, взгляд ни за кого не цеплялся, хотя хотелось найти среди этого месива, слившегося в едином порыве, ту, с которой можно было бы скрасить досуг. Все проигрывали на фоне Андреа. «Да какого черта она вновь поселилась в моей голове?»