О связях, женщинах и татуированных псах

Убивая отведенное время, Шеннон слонялся по городу. С тех пор, как его рейды в Санта-Барбару перестали носить систематический характер, что-то незримо поменялось: вроде все те же улочки, те же дома, то же пестрое население, те же пальмы, солнце, тот же воздух с солоноватыми нотками океана, но что-то значимое ускользнуло, не позволяя чувствовать себя в этом городе также комфортно, как, к примеру, в Лос-Анжелесе. От него веяло прошлым с ворохом воспоминаний, прошлым, которое больше не повторится, и именно это чувство не давало никаких шансов связать город с настоящим, с жизнью, которая происходит сейчас. Истоптав ни один километр дорог, ноги сами привели его к дому, где когда-то жила Андреа. Хилый, потрепанный временем, кое-где с отколупившейся штукатуркой, он выглядел точно так же, как и тогда, но ощущение пустоты и необратимости бытия делали его чужим и незнакомым. Выкурив сигарету в тихом дворе, созерцая смутно забытые картинки, Шеннон все четче ощущал, как его боевой настрой на секс трансформируются в меланхоличную ностальгию. В голову снова лезли воспоминания их недолгих отношений с Андреа, срывающиеся, в итоге, на все еще не разрешенный вопрос, почему они закончились так невразумительно, без финального аккорда. Захотелось прогуляться до нового дома Андреа и все выяснить, но здравый рассудок возобладал раньше, чем он начал ломиться в дверь семейного гнездышка. Уже на полпути к цели Шеннон осознал нелепость этой затеи и свернул в кофейню, где и вливал в себя кофе все оставшееся время. Чуть больше литра бодрящего напитка, пролистанная и местами прочитанная пресса вернули ему тот настрой и намерения, с которыми он въезжал в Санта-Барбару. - Какая пунктуальность! Ровно через три часа, надо же!? – патетически проговорила Теа, когда Шеннон вновь переступил порог тату-салона. - Даже не знаю, этот факт должен мне льстить, или я должна сделать вывод, что больше тебе никто не дает. - Скорее льстить. Поверь мне, желающих оказаться в моей постели не мало. - Вот как!? То есть из всех этих «не мало» ты предпочел меня? – наигранно удивилась она, убирая в ультрафиолетовый бокс тату-машинку. - И с чего вдруг я удостоена такой чести? - Напрашиваешься на комплимент? – Шеннон плюхнулся в кресло, на котором три часа назад восседала Теа, и, повернувшись к ней, наблюдал, как она протирает кушетку, на которой, вероятно, еще недавно размещался клиент. - Видимо, но не стоит судорожно что-то выдумывать. Я обойдусь без громких слов. - Ты мне показалась такой ненасытной… - Во-первых, я тебе уже объяснила почему, - Теа обернулась к нему, наградив его взглядом а-ля «Ты что дебил? С первого раза не понял?», - а во-вторых, ты, что же, думаешь, что насытишь меня? Мнишь себя королем траха? - Ага! Готов и тебя в этом убедить. - О, боги! Надеюсь, что у твоей самоуверенности есть хотя бы какой-нибудь фундамент. – Она обвела изучающим взглядом зал, а потом скрылась в проеме смежного помещения, крикнув оттуда. – Слушай, выключи комп! - Конечно, есть! - Шеннон послушно развернулся в кресле и потянулся к мыши. – И этот фундамент складывается из множества удовлетворенных женщин. Никто еще не жаловался! Я даже могу тебе пообещать, что секс будет сказочным! – Вырубив компьютер, Шеннон снова развернулся в кресле. - Буду считать, что ты уже пообещал, так что придется держать слово! И поверь мне, я не та, кто забывает чужие обещания. – Пока Шеннон возился с компьютером, Теа успела облачиться в мотоциклетную куртку, и теперь стояла в паре метров от него со шлемом в руках. - Ладно, поехали! Второго шлема, правда, у меня нет. Не люблю пассажиров, но тебе несказанно повезло. Против заднего места на байке ничего не имеешь? - Вообще-то имею. Предпочитаю управлять, а не цепляться за мотоциклиста, даже такого сексуального как ты! - А вот и комплимент! Чудненько, но других вариантов у тебя нет: либо за моей спиной, либо пешком. Ну, так как? Ты хотя бы полторы сотни на своих двоих развиваешь? - Если ты про ноги, то нет, если про колеса, то даже больше. - Так ты на байке? Ммм… Сейчас представила вас с братом на нем, как он тебя страстно обнимает сзади и… - Мы на машине приехали. Я не пойму, тебя педики заводят? - Нет, только вы двое! Это так мило, тем более, что вы братья. - Не начинай! Просто братья. Мы не педики, сколько можно повторять. - Ладно, тебя я верю, а вот твой брат тот еще пидорас. Как минимум, моральный. Щелкнул замок. Теа отворила дверь и переступила через порог своей квартиры, не удостоив Шеннона ни единым словом, ни жестом руки, даже не взглянув на него, словно вернулась домой в гордом одиночестве. Просто прошла, скинула у порога кеды и скрылась из поля зрения. Единственным, что хотя бы как-то намекало на ее гостеприимство, была дверь в квартиру, которую Теа благосклонно не захлопнула перед его носом. Пока они мчались до ее дома и поднимались на нужный этаж, Теа не проронила ни слова, и если во время поездки с ветерком это было вполне естественно, то на лестнице подобное игнорирование, словно его нет рядом, определенно нервировало, заставляя Шеннона чувствовать себя навязавшимся и ненужным. Ее надменный внешний вид, апатичное выражение лица, каждое движение тела говорили о том, что от общества Шеннона она не в восторге. Казалось, что она предпочла бы его компании любое живое существо на планете: хоть кольцевидного червя, хоть хламидию, но за неимением оных ей приходилось терпеть его. Ее безразлично-отрешенное поведение задевало, бесило, навевало импульс плюнуть на все и уйти, но, пораскинув мозгами, Шеннон расчетливо усмирил эмоции. Раз уж он приехал сюда ради секса, то должен получить свое, а уж с каким видом в этом будет участвовать Теа - дело второстепенное и сугубо ее личное. Шеннон переступил порог и закрыл дверь, минуту повозился с замком, но механизм наотрез отказывался запираться. Колесико вращалось только в пределах люфта, сдвигаясь и вправо и влево на несколько миллиметров, но дальше не шло. Он даже попытался навалиться всем весом на дверь, но и это не помогало. В итоге, Шеннон, проклиная замок и предвещая ему скорое погребение на свалке, естественно, без почестей, закрыл дверь на цепочку и повернулся, осматриваясь. В небольшой прихожей, три на три метра площадью, было мрачновато. Свет доносился только из гостиной, проходя сквозь полупрозрачный занавес из нанизанных на нити бусин и стекляруса. Заметив выключатель на стене, Шеннон сразу же нажал клавишу, и теплый мягкий свет наполнил пространство, разливаясь откуда-то слева, из-за спины. Первое, что бросилось в глаза, - обыкновенная уличная скамейка из деревянных реек на витом металлических каркасе и фотообои с видом ночного мегаполиса на стене напротив. Больше ничего: никаких шкафов для верхней одежды, никаких полок для обуви, ни зеркал, ни подставок для зонтов, сумок, ключей и прочих мелочей - словом ничего, что обычно бывает в прихожих небольших квартир. Шеннон оглянулся и наткнулся взглядом на источник света – в углу справа от двери размещался стилизованный под старину фонарь. Его металлическая опора была широкой и массивной снизу и сужалась к верху, переходя в витой кронштейн, на котором под самым потолком болтался пятигранный светильник. Вкупе со скамьей и изображением ночного города фонарь, безусловно, дополнял урбанистический антураж прихожей, делая искрящиеся в свете бусины занавески похожими на плотную стену дождя. На мгновенье даже показалось, что в этом пространстве витает запах автомобильного выхлопа, влажного асфальта, мокрой травы и ионизированного после грозы воздуха. Откуда-то донеслось заунывное собачье поскуливание, вырывая Шеннона из атмосферы улицы в отдельно взятой квартире. Раздвинув руками нити мнимого дождя, Шеннон заглянул в гостиную. Теа уже успела скинуть с себя куртку и сгребала с журнального столика коробку из-под пиццы и пустые пивные бутылки. Диван, если эти руины можно так назвать, был завален журналами, но даже этот глянцевый покров не скрывал его ущербность. В спинке зияла огромная дыра, в которой явно не хватало здорового куска поролона, ткань обивки свисала, еле прикрывая пустоту, да и половина поверхности сиденья представляла собой бесформенно месиво из разодранной в клочья обивки, торчащих пружин и наполнителя. В остальном, интерьер гостиной был вполне заурядным: светлые стены, картины на них, шкаф, этажерка с книгами и безделушками, телевизор, пара кресел. - Помочь? - Нет. – Теа окинула его взглядом и сгребла в коробку из-под пиццы пивные крышки. – Не знаю, почему я это делаю, но мне вдруг стало неловко из-за этого беспорядка. Гостей я не ждала, так что... И зачем я перед тобой оправдываюсь? Сам напросился, так что добро пожаловать в мой персональный бардак! - Забавная прихожая! Мусорного контейнера я там не заметил, а то бы помог, хотя можно просто бросить на землю, дворники утром уберут. - У твоей подружки острить получается лучше. - У тебя где-то кто-то скулит. – Шеннон шагнул в гостиную и осмотрелся, пытаясь вычислить, откуда исходит звук. - Ага. Псина наказана. - Пометила фонарь? - Нет, - закинув в коробку последнюю бутылку, она прошла мимо, сверкнув недовольным взглядом, и свернула на кухню, продолжая чуть громче. – Псина сожрала половину дивана, пришлось, чтобы не сгрызла оставшуюся, закрыть ее в толчке. – Она вывернула из-за угла и направилась к двери, той самой, на которую и подумал Шеннон. При ее приближении громкость завывания увеличивалась. Теа повернула круглую ручку, и в гостиную с задорным лаем вылетело громогласное создание, отдаленно напоминающее здоровую жирную крысу. Вырвавшись из заточения, белый бультерьер с черным сердечком носа не сдерживал эмоций: вилял своим коротким тоненьким хвостиком и подпрыгивал вверх, отрываясь от пола почти на метр. Всем своим видом он явно показывал, что хочет на ручки, и Теа подхватила его в очередном прыжке. Пес сразу перестал голосить и очевидно вознамерился вылизать лицо хозяйке. Теа отмахивалась от его морды свободной рукой, но, в конечном счете, ей это надоело, она опустила его вниз, и тот принялся топтаться у ее ног на своих коротких кривых лапах, пока энтузиазм и эйфория от вновь обретенной свободы не сошли на нет. Когда привлекать внимание хозяйки надоело, собака развернулась и уставилась на Шеннона, как-то не по-доброму взирая на него единственным глазом-бусиной. На месте левого глаза бультерьера красовалась пиратская повязка с Веселым Роджером, на груди между лапами сквозь белую плешивую шерстку пробивалась татуировка черепа, на основании правой лапы - сердечко с надписью «МОМ», на предплечье левой лапы - масть пики с пометкой «DAD». Пес, шумно дыша, вывалил наружу розовый язык, обернулся на хозяйку, словно специально демонстрируя вытатуированную на шее чайку, и снова уставился на Шеннона. - Ты ненормальная!? У тебя даже псина в татуировках! – вынес свой вердикт Шеннон. В ответ на его слова обиженная псина оскалилась, с тихим рыком обнажая клыки. - Милый песик, - неуверенно поправился Шеннон. - Милый? Он может обидеться, расценив твои слова, как оскорбление. – Пес тут же зарычал отчетливо громче, вторя словам хозяйки. - Его зовут Бандит! - Я думал Пират, но Бандит тоже подходит! Пожалуй, вместо повязки и тату на нем бы лучше смотрелся намордник. - Вообще-то, он миролюбивый и просто так не кусается, правда за хозяйку порвет любого. Ноги, конечно, коротковаты, но он неплохо прыгает, что, собственно, ты мог видеть! Допустим, если ты встанешь на табурет, он, если разбежится, с легкостью вцепится в твой зад. Кстати, это тонкий намек, так что я бы, на твоем месте, не называла его хозяйку сумасшедшей. Между прочим, ягодицы не предел его гастрономических мечтаний! У него определенно фетиш на гениталии! В общем, следи за собой, будь осторожен и даже не смей меня бесить, иначе Бандит не побрезгует полакомиться твоими причиндалами! - Оптимистичное начало, ничего не скажешь… Знаешь, прощай! Наша встреча была ошибкой! – по игривому огоньку в глазах и театральному тону можно было бы подумать, что Шеннон блефует, однако его действия свидетельствовали об обратном. Он развернулся и пошел прямиком к выходу. - Слушай, засранец, вот именно сейчас ты рискуешь! – Теа направилась за ним следом и, судя по цокоту собачьих когтей по паркету, ее сопровождал Бандит. - Ты обещал мне секс! Теа настигла Шеннона в прихожей, когда тот снимал цепочку с двери. В два шага преодолев расстояние до порога, она резко захлопнула приоткрытую им дверь, властно положив ладонь на ее полотно. Шеннон ощутил, как ее грудь упирается в спину, а рука точно ложиться на детородный орган, сжимая чуть сильнее, чем хотелось бы. - Подумать только, ты меня зачем-то отыскал, а увидев домашнего питомца, сразу убегаешь. Неужели инстинкт самосохранения затмил твою похотливую натуру? В одно мгновенье, в лучших традициях боевых искусств, Шеннон оказался за ее спиной, и теперь он прижимал Теа к двери своим телом. Руки заскользили по ее бедрам вверх, пока не обхватили ягодицы. - Если я обещал секс, значит, он будет. Может даже раньше, чем ты рассчитывала. – Ладони протиснулись между Теа и дверью, вцепляясь в пуговицу джинсов, пальцы с легкостью расправились с петлей, расстегнули молнию и рывком приспустили джинсы. – Носить нижнее белье не в твоих правилах? – поинтересовался Шеннон, накрывая ладонями голые ягодицы. Она ничего не ответила, лишь громче выдохнула воздух из легких и, опираясь ладонями о дверь, прильнула к Шеннону еще плотнее. Он убрал в сторону ее волосы, и еле касаясь кончиком носа, прошелся от плеча до мочки уха, впитывая в себя аромат ее волос и разгоряченной кожи. Он слышал ее сбившееся дыхание, ощущал кожей, исходящий от нее трепет, даже мог уловить пьянящие флюиды вожделения, но она наклонила голову, отстраняясь. - Без нежностей, да? - сам себе напомнил Шеннон. – Нет проблем! Он приспустил собственные джинсы, предварительно достав из кармана презерватив, зубами порвал фольгу, отстранившись на мгновенье, раскатал его по члену и снова припечатал девушку к двери всем своим весом. Она еле слышно вскрикнула, когда он вошел в нее во всю длину, но, судя по легкости с которой поддалась ее плоть, вовсе не от боли. Он отволок ее от двери на шаг, заставил хорошенько прогнуться в спине и, выйдя почти полностью, резко вошел снова, срывая с ее губ новый вскрик. Тут же послышался предостерегающий рык собаки, что побудило Шеннона обернуться на звук. Псина сидела в двух метрах от них, посматривала, склонив голову на бок, и не переставала рычать. Ее воинствующий вид несколько озадачивал, поэтому Шеннон замер, опасаясь, что это исчадье собачьего ада вцепиться ему в зад, как и предвещала хозяйка. - Пошли! - Теа, так и не дождавшись продолжения, вывернулась, обхватила выскользнувший из нее член рукой и, не ослабляя хватки, направилась прочь из прихожей. Шансов не подчиниться у Шеннона не было. В ситуации, когда член зажат в ладони, словно в тисках, любое сопротивление грозило обернуться неприятными болезненными ощущениями в самой дорогой сердцу области тела. Шеннон ощущал себя такой же шавкой, которую тащат на поводке, но мысль о том, что ее рука хоть как-то защищает его мужское достоинство от посягательств злобной твари, несколько успокаивала, даже приободряла. Они преодолели гостиную, Теа открыла дверь в спальню, и Шеннон проследовал за ней, все еще влекомый ее рукой. Только возле кровати она ослабила хватку и, нежно поглаживая член, взглянула ему в глаза. Вероятно, то был волшебный миг, после которого следует искра, страсть, отброшенная за ненадобностью одежда и так далее, но заливистый лай в непосредственной близости испортил момент. Бандит сидел на кровати, отчеканивая хвостом ритм по покрывалу, а когда на него устремились две пары глаз смачно тявкнул им обоим. - Я думала, ты догадаешься закрыть дверь. - Боялся, что если замешкаюсь хотя бы на шаг, мой член навсегда останется в твоей руке. - Хм… Да, в моей руке от него мало пользы. – Она провела большим пальцем по головке, поигрывая бровями, и устремила свой взор на собаку. - Бандит, сгинь отсюда! - Пес лишь высунул язык и моргнул единственным глазом. – Ну, что за наглое создание! Сдристнул вон! Закатив глаза, Теа отпустила орган Шеннона, отошла в сторону, и схватив с полки силиконовый фаллоимитатор, запустила его в гостиную через приоткрытую дверь. Бандит со звонким лаем сорвался с кровати и выбежал из спальни, а Теа направилась к двери. Шеннон все же успел заметить, как бультерьер настиг валяющийся на полу предмет и с рыком свирепо вгрызся в розовую игрушку внушительных размеров. - Ты это серьезно?! - Брови Шеннона поползли на лоб, вставая почти параллельно друг другу. - Не резиновая кость, не мячик?! Твоя псина играется с фаллоимитатором? - Да, - Теа прикусила нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. – С его помощью он отрабатывает приемы членовредительства, вдруг пригодится! Но не волнуйся, у нас разные игрушки. Та - только его, которой он, кстати, был лишен в наказание за диван. - Ты точно ненормальная! - Возможно, а тебя это как-то угнетает? - Знаешь, да! - Ну… - она подошла к Шеннону вплотную, и снова обхватила ладонью его член, – я бы не сказала. По крайней мере, не настолько, чтобы нам это как-то помешало. Продолжим? - Даже не знаю! Ты какая-то неадекватная, псина у тебя бешенная, да и твоя спальня… - Шеннон окинул взглядом комнату, выдержанную в кроваво-красных и черных тонах. На полке шкафа в ряд выстроились фаллоимитоторы, педантично расставленные по росту и размеру, на тумбочке у кровати возлежала россыпь презервативов и пара тюбиков лубрикантов, на стене над постелью крест на крест висели два стека, да и кованое изголовье кровати здесь было явно неспроста. – Напоминает филиал секс-шопа. Ты же не будешь приковывать меня наручниками к кровати и избивать этим добром? – Шеннон кивнул головой в сторону стеков. - Почему нет? Если провинишься и будет за что наказать… - Так, а это что за уголок живодера? – Шеннон заметил в углу металлическую клетку размером метр на метр, на полу которой был меховой ковер, поводок с ошейником и плеть. – Скажи мне, что это для Бандита. - Нет, он вольный пес. Это для игр. - Для игр, в которых ты сначала избиваешь плетью, а потом заточаешь в клетку? Что-то я уже начинаю тебя бояться. Я, пожалуй, пойду! - Это вряд ли, - ее рука еще сильней стиснула его орган. - Хм… Прости, дорогуша, я и в правду гей. Теперь я могу уйти? - На фоне своего братца ты, конечно, вызываешь подозрения, но я вроде на мужика не смахиваю, причиндалами между ног или волосатой задницей похвастаться не могу, но эрекция у тебя не проходит. Так что не беси меня, а то Бандита позову, и он в миг превратит тебя в гея, причем за неимением детородного органа в пассивного. - Веский аргумент! Знаешь, у тебя талант убеждать! Тонким психологом тебя не назовешь, но возражать уже как-то не хочется. Слушай, ты такая агрессивная, что я даже как-то теряюсь с чего начать! В какой позе тебя трахнуть? Мне раздеться? Или вид мужского тела тебя не возбуждает? Лучше не стоит, да? А то вдруг ты и в самом деле позовешь свою псину, так хоть одежда несколько… - Что же ты такой болтливый! – Теа закатила глаза и, напирая, заставила Шеннона отступать назад к кровати, потом с силой толкнула его в грудь, удовлетворенно созерцая, как он рухнул на постель. – Кляп у меня тоже имеется, так что не выделывайся! - Я просто немного нервничаю. Мне все не дает покоя твоя собака, играющая с фаллоимитатором. – Мыслительные процессы мужчинам противопоказаны. Они ослабляют эрекцию, так что будь добр, заткнись уже и постарайся не думать, по крайней мере, той головой, что у тебя сверху. Она стянула с себя джинсы так молниеносно, как сдергивают с себя одежду стриптизеры, и уже в следующее мгновенье разместилась на бедрах Шеннона. Наклонившись, она нависала над ним лицом к лицу на расстоянии каких-то тридцати сантиметров, а ее волосы темной завесой отгородили его от всего остального мира. Все что он мог видеть – руки, упирающиеся в его торс, грудь, скрытую черной футболкой с символикой Бэтмена и лицо, с загадочной, чуть ироничной улыбкой. Темно-карие, почти черные, глаза блестели, в них калейдоскопом мелькали десятки эмоций от нетерпения и обожания до иступленной ярости. «Она точно безумна!» - пронеслось в голове Шеннона, но он как завороженный продолжал смотреть ей в глаза, даже не помышляя о спасительном побеге. Правая рука Теа медленно заскользила вниз и вновь обхватила член, который, кажется, уже успел привыкнуть к ее пальцам, и без подобного контакта ему было холодно и сиротливо. Приподнявшись на мгновенье, она начала медленно опускаться, позволяя почувствовать Шеннону каждый миллиметр проникновения. Введя член полностью, она выпрямилась, прогнулась в спине, откидывая волосы назад, и без промедления приступила к активным действиям. Через минуту ее темп достиг высоких скоростей и мощи селевых потоков, сметающих все на своем пути. Она поднималась, освобождая его почти полностью и резко возвращалась назад, вдавливая Шеннона в постель с таким напором, что, казалось, тазовая кость может раскрошиться. Телефон в заднем кармане джинсов неприятно вдавливался в бедро под ее весом, но порывистые движения быстро заставили переключиться на более приятные ощущения. Упираясь руками о его грудь, она насаживалась на него с бешеной скоростью. Громко выдыхая каждый раз, когда опускалась вниз, она казалась такой ненасытной, что мысль о том, что именно сейчас она находится под действием стимулирующих препаратов, а не тогда в клубе, не покидала сознание Шеннона. Она запрокинула назад голову, переходя на стоны, отчего соски с пирсингом стали отчетливее проступать через футболку. Шеннон, приподнявшись, подхватил края материи и потянул вверх, оголяя силиконовую грудь. - Без созерцания татух ты обойтись не можешь? – томно проговорила она со стоном, нехотя оторвав руки от его торса, что позволило снять с нее футболку. – Кончить без этого не можешь? - А уже пора? – пальцы зажали концы штанги, оттягивая соски. - В том то и дело, что рано, но мне кажется, ты непременно кончишь, как только их увидишь. Хочешь, я набью твоему брату что-нибудь подобное, раз тебя это так возбуждает? - А тебя возбуждает мысль, что мы геи? У него уже есть парочка, и поверь мне, на его тату у меня не встает. Почему ты вообще трахаешься со мной и думаешь о нем? - Чтобы наши эротические фантазии совпадали. А ты ревнуешь? - Блядь, конечно! Причем, Джареда к тебе. А, вообще, ты задолбала уже своими намеками. – Шеннон приподнялся, намереваясь взять ситуацию под свой контроль, но Теа резко пригвоздила его обратно к кровати, ускоряясь еще больше. Она с такой мощью вдалбливала его в кровать, что такому напору мог позавидовать любой строительный сваезабиватель. Шеннон готов был поклясться в трех вещах: что его силу в кои-то веки превзошли, что с таким безумством на нем еще никто не скакал, и что его покоящийся в кармане мобильный уже филигранно отпечатался на коже со всеми выемками, выпуклостями и с четкими линиями кнопок, причем с жизнеспособностью самого аппарата уже можно попрощаться. Команда «Прру-ууу!» или «Шагом!» так и напрашивалась, чтобы хоть как-то угомонить наездницу, но вместо этого Шеннон не мог оторвать от нее глаз. Вид ее тела, двигающегося рвано, сумбурно, порывисто навевал ощущение, что он с адской скоростью вращается на карусели в состоянии наркоманского трипа, что мимо него по кругу проносятся люди, деревья, пейзажи, но мозг успевает фиксировать только одну фигуру. От этого мельтешения начинала кружиться голова, и Шеннон обхватил ее талию ладонями, пытаясь замедлить, приподнялся, прижимая Теа к себе, но она лишь дугой изогнулась и, словно окаменев, замерла, пронзая комнату громким стоном до звона в ушах. - Черт, было круто! – от ее скрипучего голоса, напоминающего и стон, и хрип, и шепот одновременно, Шеннон чуть не кончил. Ее ресницы поддергивались, но глаза все еще были закрыты. - Было? Мы еще не закончили! - Ты, может, и нет, а я вполне! Ее веки медленно поднялись, и Шеннон удостоился отрешенного взгляда, по которому можно было рассудить, что зрение Теа не спешит прийти в фокус. Она резко поднялась и молниеносно передислоцировалась к изголовью кровати, с такой прытью и энергией, будто ее только что подзарядили тысячей ампер.