О связях, женщинах и татуированных псах

Опустив ногой подножку, Теа резво слезла с байка, после чего сняла шлем. Злость от утреннего инцидента с Шенноном немного отпустила во время стремительной поездки по городу, но настроение пока не рвалось Джомолунгму. Положив шлем на сидение, она достала пачку сигарет, закурила и, сделав первую затяжку, прислонилась пятой точкой к мотоциклу. Клуб дыма, что секунду назад она выпустила изо рта, медленно развеивался в воздухе и сквозь него все четче проявлялась фигура девушки. У лестницы, ведущей вниз, к дверям тату-салона, нерешительно мялась миловидная блондинка в темно-синих джинсах и белой футболке без принта, поверх которой был надет черный пиджак. Казалось, что она ждет открытия салона, хотя ее внешний вид, как у прилежной студентки, явно противоречил этому умозаключению. Такие редко являются посетителями тату-салонов, даже больше, такие весьма категорично относятся татуировкам и лицам их имеющим, непременно задаваясь вопросом, как они представляют себя в старости. Запустив наполовину выкуренную сигарету в направление близлежащих кустов, Теа оттолкнулась от байка и вознамерилась пройти мимо, но, приблизившись к девушке, вспомнила, что на сеанс была записана некая Андреа. Она запомнила имя, потому что женский пол крайне редко посещал ее салон, обычной клиентурой являлись исключительно мужчины, причем в большинстве своем одни и те же, усердно забивающие тела новыми рисунками. Женщины Санта-Барбары, если и были склонны к татуированию собственных тел, то, вероятно, предпочитали забиваться у мастеров-мужчин и, соответственно, в других салонах. - Привет! Ты Андреа? – поинтересовалась Теа, поравнявшись с девушкой. - Да. Здравствуйте. - Я Теа - твой мастер. Ладно, пошли. Прости, что опоздала! Утро у меня что-то не задалось! – она свернула на лестницу и, спускаясь вниз, выудила из кармана ключи от салона. Открыв дверь, Теа включила освещение и жестом пригласила Андреа проходить. – Присядь пока куда-нибудь, я сейчас все подготовлю. Определилась с эскизом, кстати? - Не совсем. Определилась только с тем, что хочу исправить имеющуюся татуировку, а что набить вместо нее - нет. – Андреа нерешительно остановилась посреди зала, озираясь по сторонам. - Так у тебя уже есть тату? Странно, по тебе и не скажешь! - Теа исчезла в смежной комнате, где, водрузив на стол мотоциклетный шлем, скинула с себя куртку. - Кстати, можешь присесть в кресло у компа. На столе папки с эскизами, посмотри пока, может что-то приглянется. - Да, спасибо. – Андреа села в кресло и взяв в руки первую папку начала перелистывать страницы. – Значит, по моему внешнему виду не скажешь о наличие татуировки? Ну, да… - не дожидаясь ответа, продолжила она, перелистывая очередную страницу. - Сейчас я выгляжу слишком нейтрально, как приличная христианка. Несколько лет назад я была менее консервативной в выборе одежды, да и во всем другом тоже… В общем, набила ее по молодости и по глупости, скажем так. - Сколько тебе лет? Так говоришь, будто тебе полтинник, - крикнула Теа из комнаты, чтобы гостья ее расслышала. - Двадцать. Знаю, пенять на возраст глупо, но с тех пор многое поменялась, тату уже неактуально. - О, я, кажется, догадываюсь, что нам предстоит исправлять. Ставлю сотку, что имя парня! – Теа на мгновенье высунулась из-за двери, чтобы удостовериться в верности своих предположений. - Так очевидно? – Андреа обернулась, улыбаясь, - Угадала, спорить не буду, так что давай, не сдерживайся! Говори, насколько глупой была эта идея, что в таком возрасте наивно полагать, что первая любовь навсегда и так далее. - Не буду. Я тоже девочка, и тоже проходила через первую влюбленность. Правда, тату с именем парня я не набила, но, поверь мне, тоже думала, что наше с ним чувство на всю жизнь. Сейчас я уже, конечно, старая больная обезьяна, лишенная романтизма, поэтому тех немногих шестнадцатилетних девиц, что приходят ко мне с мыслью вытатуировать имя любимого, я отговариваю, а если не удается, цинично прогоняю, но насмехаться над уже совершенными ошибками молодости не имею права, сама такая была. - Теа вышла из подсобного помещения, убирая в карман рабочего фартука пару хирургических перчаток.- Ну, определилась, чем перекрывать будем? - Нет! – Андреа закрыла папку и развернулась в кресле к Теа. – Может, ты сначала посмотришь и, возможно, что-нибудь посоветуешь? - Естественно, но для начала я бы хотела понять, что примерно ты хочешь видеть. - Сама не знаю. Просто хочу замаскировать старое тату, а чем, не имеет особого значения. - Отлично, давай тогда вместо имени бывшего парня, набьем имя нового! Шучу! – поспешно добавила Теа, видя на лице клиентки некую растерянность. - О чем-то подобном, я думала, если честно, но имя коротковато. - Ладно, показывай, потом думать будем! Андреа встала и, подойдя к Теа поближе, выдернула из-за пояса джинсов край майки. Задрав ее вверх, она оголила участок кожи, где под левой грудью красовалась витиеватого шрифта надпись с завитками и прочими вензелями. - Как же все-таки банально! Под сердцем имя парня! – скептически проговорила Теа, хотя на скепсис ее, скорее всего, подбила вспышка гнева, на секунду полыхнувшая в голове при прочтении имени. – Извини, во мне говорит стерва! Прорвалась чертовка из милой и доброжелательной меня. - Теа чуть улыбнулась, стряхивая с себя остатки наваждения. – Значит, Шеннон… С утра мечтала стереть имя этого негодяя с лица земли! - Почему сразу негодяя? Он хороший, просто наши пути разошлись. Я бы оставила татуировку, но мужа она всегда напрягала, а в последнее время он вообще бесится, когда ее видит. - Мужа? Я, верно, отстаю от жизни, но это и к лучшему! И что же ему не нравится? Шрифт не тот? – улыбнулась Теа. - Ага. Но особенно его напрягает сочетание букв! - Странный какой-то! Подумаешь у жены под сердцем имя бывшего любовника! Все же какое-то занятие, читать можно во время секса, рассматривать завитки. – Теа замолчала, внимательно изучая рисунок. – Самое простое исправить на Шелдона или Спенсера, разведешься, найдешь себе парня с этим именем и все - конец проблемы. - Не проще ли тогда вообще ничего не менять и найти парня по имени Шеннон! - Проще, ты даже не представляешь насколько! У меня тут как раз один завалялся, могу познакомить! - Ну, а если серьезно? - Серьезно?! Ну, можно опять же банально перекрыть шипами, веткой терновника и напрашивающимся к ним сердцем, но это очень попсово. Можно, к примеру, на месте первых букв набить мотоцикл, а последние превратить в дым выхлопной трубы или надпись, вырывающуюся из-под заднего колеса. Как один из вариантов, можно оставить «non» и дописать «stop» или продолжить фразой на латыни, что-нибудь из разряда «non progredi est regredi», или французское из творчества Эдит Пиаф «Non! Je ne regrette rien». «Я ни о чем не жалею», кстати, раз уж твой Шеннон такой хороший. В принципе, подойдет любой эскиз, где будет много мелких деталей и минимум однотонной цветовой заливки, либо, наоборот, подобрать такой рисунок, деталь которого можно наложить на надпись и залить черным. - Мне понравилась идея с надписью «Я ни о чем не жалею» на французском. - Ладно, тогда нужно придумать, чем перекрыть «Shan». Мотоциклы тебе вряд ли по нраву. - Почему же? Мы с ним часто кат… Да, пожалуй, не стоит. - А Шеннон-то совсем не забыт, да? А коррекцию мы делаем на угоду мужу? – Теа заговорчески подмигнула Андреа. - Ладно, не мое дело, хотя я не понимаю, зачем выходить замуж, если… Черт, все! Это не мое дело! Так какие идеи по поводу рисунка? - Сердце? – неуверенно протянула Андреа, но, видя, как Теа закатывает глаза, быстро предложила другой вариант, - Может, розу? Тоже банально. Бабочку? Я не знаю, давай мотоцикл! - Ага, чтобы муж отправил тебя перебивать тату уже завтра? - Он не знает подробностей. - Ладно, давай бабочку. Для твоего нежного образа в самый раз, да и под рисунком крыльев можно перекрыть что угодно. Итак, - Теа направилась к столу, подняла папку и, не глядя перелистав несколько страниц, вручила ее Андреа. – Выбирай. Теа включила компьютер и пересекла помещение. Пока Андреа рассматривала эскизы, она продезинфицировала поверхность рабочего стола, достала несколько машинок из автоклава и иглы, протерла кушетку, поставила на стол палитру для красок, потом собрала одну из машинок, вставив в нее иглы для контура. - Мне вот эта нравится, - наконец, выбрала Андреа. Теа прошла мимо, заглянув девушке через плечо, села за компьютерный стол, открыв нужный файл, скомпоновала изображение бабочки в нескольких разных размерах на одном листе и запустила на печать. - Раздевайся, ложись на кушетку. – Теа встала и одним легким движением раздвинула ширму, отгородив рабочее пространство от входной двери. За время этих манипуляций, принтер изрыгнул из себя лист бумаги с пропечатанными рисунками. Чиркнув несколько раз ножницами, Теа вырезала изображения бабочек и прошмыгнула за ширму. Поочередно приложив три рисунка к татуировке, она заключила: - Я думаю, эта в самый раз! Что скажешь? – она махнула головой в сторону зеркала, призывая Андреа взглянуть. - Да, мне нравится! Больше не стоит, да и меньше не подойдет. - Отлично, тогда пока отдыхай. Теа удалилась к компьютерному столу, достала из выдвижного шкафчика копирку и, положив ее на стол, а сверху на нее выбранный рисунок, старательно обвела контур шариковой ручкой, чтобы с обратной стороны листа проявился рисунок. Вернувшись за ширму, она протерла кожу Андреа антисептической салфеткой и приложила к телу бумагу, тщательно прогладив ее ладонью. После того, как лист аккуратно был убран, на все еще влажной коже остался контур, фиолетовый по цвету копировальной бумаги. Теа рассмотрела переведенный рисунок и осталась довольна. - Не передумала еще? – Андреа покачала головой. – Тогда, прощайся с Шенноном. Она поднялась, подошла к шкафчику и, подхватив несколько флаконов с краской, вернулась к рабочему столу. Надев перчатки, Теа выдавила на ладонь вазилин и размазала его по скопированному рисунку, потом взяла в руки машинку, и назойливое жужжание разнеслось по комнате. - Будет больно, но ты, должно быть, знаешь! Не самое безболезненное место для тату ты выбрала! – Теа поднесла иголки к емкости с черной краской, и машинка засосала несколько капель. – Ну, понеслось! Как только иглы коснулись кожи, жужжание машинки усилилось, а Андреа непроизвольно напряглась всем телом. Рисуя словно перманентным маркером, Теа очертила пару сантиметров контура рисунка и стерла излишки краски одноразовой салфеткой, после чего провела еще одну изогнутую линию. - Больно? – поинтересовалась Теа, заметив, как Андреа морщит нос от неприятных ощущений. - Немного. - Ну, первый раз ты как-то вытерпела. Одно из самых болезненных мест, кстати. - В первый раз я накачалась алкоголем так, что на утро и не помнила, что набила себе татуировку! - Вот как? Кто тебе алкоголь продал? Тебе и сейчас не положено, мелкая еще! – За улыбкой, подобные слова вовсе не выглядели, как оскорбление, в них скорее фигурировала легкая зависть и грусть по своим годам до совершеннолетия. - Пффф! Было бы желание! Тогда для меня не было ничего невозможного! - Нужно сказать браво мастеру, заметно, что он воздерживался. Если хочешь, у меня тут где-то есть виски, так что, если не донесешь на меня в полицию, можешь выпить в качестве анальгетика. - Пока воздержусь, но буду иметь в виду. Андреа закрыла глаза, но каждой клеточкой кожи под левой грудью чувствовала боль. Это не походило на покалывание, скорее на ощущение, что кожу кромсают тупым скальпелем. Молчать было совсем невыносимо, все мысли концентрировались на ощущениях, потому захотелось перекрыть их чем-нибудь, развеять время разговорами, размышлениями, воспоминаниями, чем угодно. – К вопросам, которые ты сочла не своим делом. Ты верно подметила, Шеннон не забыт, а в последние дни вообще не выходит у меня из головы, и на то есть причины. Не подумай ничего такого, мужа я люблю, может быть иначе, но он один из самых близких для меня людей. Мой муж тоже хороший человек, и он меня любит. Давно. Мы с ним учились в одной школе. Он на три года старше меня, и с моих четырнадцати лет он неустанно за мной ходил, провожал домой, выказывал всевозможные знаки внимания. Я относилась к нему, как к другу, по крайней мере, первые два года, а потом у нас начали складываться какие-то романтические отношения. Он водил меня в кино, на свидания, дарил цветы и все такое, при этом ничего не требуя взамен своих ухаживаний. Он был не по возрасту серьезный, ответственный с четким планом на жизнь, очень обходительный, чуткий, в общем, антипод плохого парня и, соответственно, совсем не тот тип мужчин, что привлекает в шестнадцать лет. Все эти положительные качества воспринимались, как слабость, как изъян. Господи, да в таком возрасте у большинства в голове - ветер, в душе - бунт, в заднице - жажда приключений и дух противоречия, где-то между башкой и пятой точкой. Он рассчитывал на что-то серьезное и, кажется, как только мы начали встречаться, распланировал все наше совместное будущее: свадьбу, семейную жизнь, детей. И чем больше он придавал этому значение, тем больше я отдалялась от него. Он мне нравился, но в какой-то момент я поняла, что не могу воспринимать его как мужчину, уж слишком он правильный. В шестнадцать хочется отрываться, таскаться по злачным местам, пуститься во все тяжкие, испробовать все, что еще недавно было недоступным. Естественно, что самые плохие парни, тогда казались самыми крутыми, причем, чем хуже, тем лучше. Прогуливает занятия – хорошо, накачивается пивом каждый вечер – отлично, безбашенный тусовщик, смолящий кулек с килограммом травы – первоклассно, беспринципный ловелас, переимевший за месяц всю команду черлидеров – вообще супер, а если сочетает в себе все эти пороки – просто кумир. Не знаю, почему я не рассталась с Самюэлем, возможно мне было его жалко, а может, не хотелось терять в его лице друга, но, скорее всего, мне просто было с ним удобно. Он нравился моей маме, и она с легкостью отпускала нас на свидания, даже не возмущалась, когда я возвращалась домой за полночь. После целомудренных походов в кино или посещения кафетериев Самюэль провожал меня, мы прощались, я делала вид, что ухожу домой, а сама потом мчалась на вечеринки. Тусовки, алкоголь, плохие мальчики - в общем, я довольно быстро лишилась девственности, причем не с тем парнем, с которым якобы встречалась. По школе поползли слухи, но он, словно не замечал, терпел скабрезные шуточки и откровенные издевательства, в итоге, я не выдержала этих уничижающих подколов в его адрес и сама с ним рассталась. А ему было все равно, он продолжал ходить за мной по пятам, доказывал, что любит, говорил, что готов ждать сколько потребуется. Ты не представляешь, как же меня это бесило! - Хм… Представляю! Так бесило, что ты, в конечном счете, сдалась и вышла за него? - В конечном счете, да, но до того, как мы поженились, прошел не один год. В какой-то момент мне все же удалось втемяшить ему в голову, что я с ним не буду. Он в очередной раз поджидал меня около школы с намерением подвести до дома, и стоило мне его заметить, в меня словно бес вселился. Я набросилась на него с кулаками, кричала, ругалась, грозила написать заявление в полицию, если он не отставит меня в покое. Тогда я увидела в его глазах непонимание и боль, но мне было нужно от него избавиться. Помню, прорычала ему, что у меня есть парень и в следующий раз на него с кулаками набросится он, потом оглянулась по сторонам, увидела симпатичного старшеклассника и пошла к нему. Он немного опешил, когда я к нему приблизилась , но мне это было только на руку. Я повисла на нем, поцеловала, хотя даже не знала его имени, и попросив подыграть, гордо продефилировала с ним в обнимку мимо Самюэля. И это помогло. Он больше меня не доставал. Даже, когда мы пересекались на улице, он не приближался, только кивал в знак приветствия и проходил мимо. - Дай, угадаю! По всем законом драматургии, тем старшеклассником должен был оказаться Шеннон! – Теа убрала остатки черной краски салфеткой и с любопытством уставилась на Андреа. - Твоя интуиция дала сбой, тем парнем оказался Джо, но в какой-то степени знакомство с ним поспособствовало моему увлечению Шенноном. Мы с Джо сдружились буквально за неделю. Наш поцелуй помимо Самюэля видела его девушка, и дней пять мы в два голоса пытались ей объяснить, что между нами ничего нет. Убедили, конечно, с его девушкой я даже подружилась. У Джо была рок-группа, ну такая… школьного разлива. Он был гитаристом и, как любой музыкант, являлся меломаном. До знакомства с ним я слушала абсолютно разную музыку: и посу, и рэп, и рок, а Джо подсадил меня на альтернативу. Я часто приходила на репетиции его группы, посещала все их редкие выступления, а еще мы часто ходили на концерты местных команд и иногда приезжих. Вот на одном из таких концертов я и увидела Шеннона. – Андреа замолчала, переносясь в воспоминаниях в прошлое. Внутри было не слишком многолюдно, до середины зала можно было спокойно передвигаться, изредка огибая собравшихся, но ближе к сцене плотность увеличивалась, срываясь на непроходимый частокол слушателей у самого ограждения. Андреа и Джо остановились у самого края толпы, слишком резко погрузившись в оглушительную атмосферу рок-концерта. Музыка зацепила Андреа с первых же услышанных аккордов. В ней была мощь и бешенная энергетика, мелодичность и чарующая мрачность, чуть грязноватое олдскульное звучание и контрастная динамика в построение композиций, присущая скорее гранжу. Музыкальный стиль группы, может, и не разрывал шаблоны, не являлся чем-то вопиюще новым, но на фоне остальных групп несколько разнился. Большинство новоиспеченных команд тяготели к ню-металу, превращаясь, и вполне осознано, в клонов бешено популярной тогда группы «KoЯn». Странные, отрешенные тексты с лейтмотивом фатальности и обреченности почти утопали в гуле рванных риффов, но от этого только приобретали еще больше загадочности. В них хотелось вслушаться, их хотелось постичь. Андреа поднесла руки к ушам и прикрыла их ладонями, этому приему ее научил Джо – дребезжащие киловатты звука пропали, голос вокалиста стал отчетливо слышен. Можно было уловить каждое слово, но смысл текстов все равно ускользал. В голове картинками возникали различные образы, они отчетливо прорисовывались и терялись за другими, такими же странными и обрывочными. Тексты завораживали своей таинственностью, в них ощущался какой-то надрыв с налетом экзистенциального кризиса, навеваемое ими чувство было чуждым, еще незнакомым, не соответствующим ее возрасту, но вместе с тем казалось таким близким, словно в будущем ей предстоит его пережить. Приятный голос с легкой хрипотцой и отчужденными ледяными нотками, что нес в зал эти слова, заставил обратить внимание на вокалиста. Темные волосы с милированными прядями, длинная косая челка, ниспадающая на лицо, худая фигура, скрытая за свободной белой униформой и белая гитара на красном ремне, напоминающая по форме корпуса Gibson Explorer – вот и все, что можно было рассмотреть с этой точки зала. Необычайно захотелось подойти к сцене, увидеть и услышать все в непосредственной близости, и Андреа сделала шаг вперед, погружаясь толпу. Джо на секунду замешкался, окликнул Андреа, но его голос затерялся, не дойдя до ее слуха. Поспешно срываясь с места, он догнал Андреа, взял ее за руку, чтобы не потерять в толпе и следом за ней прорывался вперед. Через пять минут они пробрались к самой сцене, от нее их отделяли всего несколько человек. Отсюда барабанный рисунок чувствовался еще явственнее, гулкой вибрацией отражаясь во всем теле. Сердце, казалось, само по себе решило подстроиться под ритм, учащенно забилось, разнося по организму потоки крови, выходя на барабанную дробь, то ли предостерегающую от чего-то, то ли, наоборот, привлекающую внимание. Взгляд Андреа сам по себе залип на барабанщике, с какой-то животной страстью отдающегося делу. В области солнечного сплетения все будто онемело. Словно околдованная Андреа, наблюдала, как играют в свете софитов тени на его руках, как каждое движение меняет рельеф тела, как сталью наливаются напряженные мышцы, как на секунду расслабляются предплечья, взмывая вверх после удара по установке, и готовятся к новому. Его тело, блестящее от пота, надолго сфокусировало внимание Андреа, кажется, она даже забывала моргать, неотрывно всматриваясь, словно ее взгляд и торс барабанщика сковали невидимые тросы. Магия прошла, когда закончилась композиция, и ударник расслаблено откинулся назад. Андреа учащенно заморгала, превозмогая образовавшуюся сухость в глазах, и констатировала собственное минутное помешательство. Она перевела взгляд с тела на лицо, и между бровей самопроизвольно залегла складка – лицо показалось ей знакомым, но понять, где она могла его видеть, не удалось. В поисках подсказки, она осмотрела других музыкантов и остановилась на вокалисте, как раз ударяющем по струнам. Она его тоже, определенно, видела ранее. Появилось щекочущее сознание чувство, что она вот-вот нащупает ответ, но он ускользал, теряясь в тупиковых коридорах памяти. В мыслях всплыла смутная догадка, и Андреа поспешно повернулась к другу. - Слушай, вокалист похож на какого-то актера, не могу только вспомнить… - практически прокричала она на ухо Джо, пытаясь заглушить плотный звук. - Я тебе больше скажу, он и есть голливудский актер! Я же говорил тебе! - Я, видно, не обратила внимание. Кто он? - Джаред Лето! «Реквием по мечте», «Бойцовский клуб», и еще ряд фильмов. Ты должна была его видеть. А за барабанами его брат Шеннон. - Черт! «Моя так называемая жизнь»! Там оба были! - Вроде бы, но тебе виднее, я не специалист по девчачьим сериалам. Андреа успокоилась, наконец, найдя ответ на свой вопрос, и остаток концерта не сводила глаз с Шеннона. Когда последний киловатт звука растворился в атмосфере зала, а музыканты начали покидать сцену, когда люди вокруг суетливо направились к выходу, она воспользовалась моментом и намеренно отступила от Джо, теряясь в толпе. - Ну и откуда взялся Шеннон? – из потока воспоминаний ее вырвал голос Теа. – В начале твоего рассказа, я решила, что он какой-нибудь капитан команды по лакроссу или что-то в этом духе, как бывает во всех школьных историях, но раз речь зашла о музыке, полагаю, что ошиблась. - Да, Шеннон совсем из другой песочницы. Он… - С тех пор группа обрела известность, и хотя Теа ей откровенно нравилась, озвучивать всю историю она не решилась, остерегаясь, что детали их беседы могут просочиться, куда не следует и навредить Шеннону. - Он был старше меня почти вдвое. Привлекательный, мужественный, опытный и раздолбай, каких поискать, а уж о его похождениях слава ходила, но это, конечно, выяснилось позже. Когда я его увидела, в голове что-то замкнуло, честное слово, я не могла отвести от него взгляд. Не знаю, есть такие люди, которые притягивают к себе, как магнит, которые могут совершать какие-то элементарные действия, я не знаю: причесываться, курить, просто стоять так, что все вокруг бросают свои занятия и с интересом наблюдают за ними. Вот, Шеннон из таких. Он привлекал внимание, и уж, конечно, не походил на тех сопляков, с которыми мне доводилось общаться. Я точно поняла, что он мне нужен, и точно знала, что пойду на все, лишь бы добиться своего. Я никогда не была особо принципиальной, не считала, что участь девушки скромно дожидаться первого шага, глупо на что-то надеяться и ничего не предпринимать, поэтому я сама подошла к нему. Было заметно, что я его привлекаю, таким взглядом не осматривают тех, кто совсем не интересен, но он сразу меня отшил. Меня это только раззадорило! В общем, он стал моей целью, я сама его добивалась, преследовала с маниакальным упорством. Сначала это было просто капризом, мне во что бы то ни стало захотелось его заполучить, хотя бы на время… Ладно, что тут таить и строить из себя пай-девочку?! Не на какие отношения я не рассчитывала, мне просто захотелось с ним переспать, а потом… потом у меня снесло башню. Я сама не заметила, как влюбилась в него. Со мной такое было впервые, я отдалась этому чувству целиком и, кажется, оно было взаимным. Мы встречались около полугода, если так можно выразиться, с учетом того, что жили в разных городах, а его работа была связана с постоянными разъездами. В общем, видеться удавалось не так часто, как хотелось бы, но, когда мы встречались, это было что-то с чем-то, дни ожидания моментально терялись... Шеннон – это ураган, правда! И как любой ураган, он проносится молниеносно, разрушает все, что встречается на пути, и исчезает, словно его и не было. С самого начала было понятно, что наши отношения недолговечны – он сильно старше меня, а я в придачу еще не достигла полного совершеннолетия. Он был в разъездах, колесил по штатам, а я, оставшись здесь, в какой-то момент поняла, что не готова вечно ждать, что мы слишком разные и у нас банально нет будущего. Я перестала ему звонить, он тоже не выходил на связь, так и закончились наши отношения. Самое смешное, татуировку я сделала, когда четко поняла, что это конец. - А муж? Как тебя угораздило так рано выйти замуж, тем более за человека, который тебя бесил? - Ой, мы встретились на улице, наверно, через неделю после того, как я сделала тату. Вопреки сложившейся традиции он не прошел мимо, видимо мое состояние было настолько очевидным, настолько плачевным, что он решил подойти, узнать, как дела. У меня была жутчайшая депрессия, своеобразный траур по отношениям, и я не сдержалась и разревелась прямо на улице. Наверно, мне просто необходимо было выговориться, и человек, которого я когда-то считала другом, пришелся весьма кстати и прорвал усердно сдерживаемые эмоции. Мы провели вместе остаток дня, я ему все рассказала, даже то, что боялась поведать матери. На удивление, это его не оттолкнуло, мы снова сблизились, а еще через месяц он сделал мне предложение. Мне хотелось забыть Шеннона любым способом, хотелось оборвать то, что связывало нас, поэтому я согласилась. Может, я слишком резко повзрослела. Сейчас я уверена, что сделала правильный выбор. Мой муж спокойный, рассудительный, здравомыслящий, конечно, предсказуемый, но он правильный, порядочный и надежный. Именно с такими стоит создавать семью, а с такими, как Шеннон, нужно просто сгорать какое-то время, чтобы в старости было что вспомнить. Черт, я тебя, наверно, утомила своей болтовней! - Кстати, нет. К тому же, я привыкла, только обычно мне приходится выслушивать монологи про машины, качалки, протеиновые коктейли, ну и про стерв, которые портят мужчинам жизнь. В принципе, специфика работы тату-мастера сродни работе бармена – мы почти психологи. Выслушиваем, поддакиваем, высказываем какие-то пространные вещи, создавая иллюзию, что даем дельный совет. Иногда, людям нужно просто высказаться, чтобы прийти к верным умозаключениям. Мне нравится узнавать о вещах, которые заботят людей. Порой, кажется, что, слушая истории из чьей-то жизни, я познаю человеческую природу, анализирую ситуации, наматываю на ус в надежде, что сама не допущу подобных ошибок. Да и время за работой так течет быстрее. Мне, правда, интересно. Ну, и? Замужество, как я понимаю, не помогло окончательно забыть Шеннона?! - Забыть не помогло, но изменило восприятие. Думаю, что первую любовь невозможно забыть, она так или иначе живет где-то на задворках разума, тянется через всю жизнь и постоянно всплывает в воспоминаниях. Она, как навязчивая мелодия, неустанно прокручивается в голове и, когда другие мысли отступают, становится отчетливо слышна. Она, как чужой голос внутри черепной коробки, что-то нашептывает, внушает, призывает, провоцирует. И мне нашептала! Я видела его недавно… Такая дура! Знала, где он будет, и приперлась зачем-то, думала просто увижу его и уйду, но не удержалась, подошла. Мы поговорили немного. Знаешь, сначала было такое чувство, будто мы только вчера виделись в последний раз, словно нас не разделяет время и обстоятельства, а потом… потом, как снежный ком нахлынули воспоминания и ощущение необратимости, пустое осознание факта, что прошлое не вернуть, как бы этого ни хотелось. Он проводил меня до дома, и я не знала, что сказать на прощание, точнее знала, но не могла. Самое странное, я чувствовала, что он так же как и я погряз в воспоминаниях, точно так же хотел бы вернуть те дни, вроде бы вот он тот самый миг, когда можно обратить время вспять, но то что произошло уже не исправить: я замужем, у меня ребенок, у него карьера и своя жизнь без меня. Не знаю, возможно, это эффект незавершенного действия. Если отношения сами себя изживают, если чувства проходят, получается как-то по-другому, нет этого желания продолжить, дойти до финальной точки, все как-то само собой обнуляется, а я оборвала отношения на пике, вот они и не выходят из головы. Иногда я думаю, что мы снова встретимся, может, на старосте лет и проведем вместе остаток жизни. - Нда… - Что? - Не заставляй меня говорить очевидные вещи. Ты сама прекрасно знаешь! - Намекаешь, что я все еще его люблю? - Ага, прямо сказать мне не позволяет совесть и наличие у тебя мужа! - Думаю, это всего лишь эмоциональная привязанность. Меня как будто привязали к нему невидимыми нитями, иногда их напряжение ослабевает и кажется, что все в прошлом, а иногда они натягиваются и прибивают к тонне воспоминаний. - Ладно, как скажешь! Единственное, что я не могу понять, из-за чего ты так разительно изменилась. Ясно же, что раньше ты напролом мчалась к цели, пытаясь взять от жизни все, была эгоистичной и плевать хотела на других, а сейчас живешь как будто не для себя. Мне кажется, это неверный путь. Про себя забывать не стоит! Андреа ничего не ответила, и оставшиеся десять минут до конца работы никто не проронил ни слова. Теа тщательно заштриховывала пространство между контурами, гадая, что же произошло в жизни Андреа, а Андреа отрешенно уставилась в потолок, уже с наслаждением вкушая боль в области ребер прямо под сердцем. - Ну, вот и все! – Теа прошлась по коже салфеткой, стирая все мельчайшие излишки краски, а потом нанесла на область татуировки заживляющий крем. – Принимай работу! - Мне нравится! Спасибо! – Андреа внимательно рассматривала результат в зеркало. – Даже не скажешь, что когда здесь было что-то иное. Совсем не видно! - Это вроде и требовалось! И мужу, надеюсь, понравится. Кроме символичного «non» от «Шеннона» не осталось и следа, по крайней мере, на теле.