Прогулки без поводка

*** – Это… что такое? – слегка севшим голосом поинтересовался Станислав и стратегически отступил на шаг назад. Ответом его не удостоили. Зато громким коротким визгом – да. Следом раздался надсадный кошачий хрип, и Котька, чья попытка привычно поваляться на трапе закончилась знакомством с каким-то пропахшим опилками и потом монстром, драпанула вверх. Станислав уставился на горошчатую массивную тушу, с интересом копающую носом порожек, ведущий на трап. И перевел отяжелевший взгляд на четыре повинные головы. – Ну? – повторил он. В ответ раздался синхронный вздох – даже монстр присоединился. – Это Диана, – поведала Полина похоронным голосом. – И? – Станислав мысленно уже достал клещи, которыми намеревался вытягивать из ошалевших шалопаев ответы на простые вопросы: "что это за" и "какого черта". Но Полина, кажется, исчерпала запас внятных аргументов и молчала. Тяжелый капитанский взгляд упал на пилота, тихо закипающего от каких-то неведомых внутренних процессов: виноватый вид удавался Теду еще хуже, чем обычно. – Это вместо полутора штук! – выдавил он, вскидывая голову с видом измученного по самое некуда страдальца, и пояснил с желчным ехидством: – Эта тварь – все наши невыплаченные долги и наша беззаботная жизнь! Ящики пива и новые трусы! Медикаменты, месяцы оплаченного инфранета и пара киборгов, которых мы могли купить взамен… – Тед! – возмутилась Полина. Станислав перевел взгляд сначала на Дэна, напряженного и хмурого, а потом на Ланса, какого-то погасшего и равнодушного. Чтоб вас, мозгоеды. Что у них опять там стряслось? “Хоть штатного психиатра нанимай”, – вздохнул мысленно капитан и распорядился вслух: – Так. Эту… В грузовой отсек. Временно! Все – в пультогостиную. *** – Уи-и-и! – смачно высказалось животное, подкидывая тяжелый зад, словно в попытке возликовать и встать на передние ноги. Зад перевесил. – Ну-у-у?! – примерно с тем же выражением простонало из коммуникатора. – А-а-а-а! – неистово взвыли полосы человеческих существ справа и слева. Мир, состоящий из возбужденных людей, сомкнулся вокруг Ланса, кто-то восторженно визжал, кто-то выл, кто-то грязно ругался, сплевывая, что-то вспыхнуло сначала справа, потом слева и сзади. Поверх голов пронесся усиленный электрическим устройством зычный голос: – И-и-и сегодня мы приветствуем победителей! Матерая Диана и-и-и… Словно из ниоткуда к Лансу просунулся шарик микрофона, и Ланс, усилием воли и процессора дифференцировав в водовороте цветных пятен фон и фигуру, сосредоточил взгляд на всклокоченном юноше в кепке с надписью “Комментирую, как бог”. Лансу снова вспомнилась Котька – окруженная, но не сдавшаяся, несмотря на пятерых членов экипажа, потряхивающих тапками, шваброй и стулом с железными ножками и шумящих на все тона. С выпученными глазами, отчаянно сопящая, она сидела под столом, и зажатая в пасти огромная куриная нога капала жиром на пол. Ланс с тем же упорством вцепился в поводья. Животное под ним устало дышало, горячее, как стенка двигателя, и слезать и оказываться в окружении толпы Лансу не хотелось. Вообще. Микрофон намекающе заплясал перед самым носом, и парень в кепке прошипел: – Имя, парниша! Есть у тебя имя? – Есть, – осторожно ответил Ланс. – Ну?! – Ланс, – наконец, сдался он. – А фамилия? Ланс честно уставился на него и пожал плечами. Парень выждал секунду, скривился и сдался. Поднял в воздух кулак, и толпа вдруг, как отдернутая во все стороны приказом, расступилась. – Матерая Диана, – рявкнуло в микрофон, – и-и-и-и-и-и ЛАНС! Шумовая атака вспыхнула снова, но ненадолго. Внимание зрителей привлекли вылетевшие из-за поворота наездники. Пыль летела, топот нарастал, и Ланс только успел подумать, что они с животным стоят очень невыгодно: прямо по направлению движения, – как тело под ним передернулось и неспешно протопало вперед. И, смачно хрюкнув, ткнулось в полосу зрителей. Люди расступились – кто-то посмеивался, кто-то алчно вытягивал головы, пытаясь угадать, кто же станет вторым, и Ланс с животным смогли покинуть зону шумовых атак, которых явно ожидалось еще несколько. В отличие от Ланса, который не был уверен, что ему следует делать теперь, животное прекрасно ориентировалось в происходящем и, моментально угадав, что вон то низкое здание с плоской крышей – это перспектива опилок, пищи и воды, потрусило по направлению к нему. Ланс, подумав, ловко спрыгнул на землю и пошел рядом. – Ла-а-анс!!! – замогильно взвыл комм голосом пилота. – Ла-анс? – Прием. – Нучтотам?! – алчно выдохнуло из комма. – Я до финиша никак не дойду, блин, еще два поворота… Эта дурацкая скотина! Ставить вопросы логично и четко люди не умели. Ну, или умели (Лансу иногда везло), но не считали нужным. Дэн так и не смог пояснить, как поступать с некорректными вопросами, и посоветовал выдавать информацию хаотично. Нужно будет – переспросят. К тому же, по словам Дэна, люди сами не всегда знали, какие данные для них приоритетны. Поэтому Ланс, проследовав в здание, пропахшее сеном, опилками и продуктами выделения, ответил наугад: – Соревнование в процессе окончания. Предположительно финишировали трое участников… – Кто?! – тут же генерализовал вопрос Тед. – Два объекта из трех не идентифицированы, – предупредил Ланс, понимая, что на две трети ответ не знает. В коммуникаторе что-то булькнуло. – Ты издеваешься?! Кто первый? Ланс уставился на запястье, охваченное ремешком комма, и предусмотрительно убавил громкость, прежде чем лаконично ответить: – Я. Но шумовая атака грянула все равно – даже на двух единицах громкости из двадцати. Животное неодобрительно хрюкнуло и засунуло голову в длинную металлическую посудину, наполненную водой. *** Система педантично предупредила, что вот это существо весом девяносто килограмм, с характерным выражением лица, типичным для находящихся в состоянии аффекта маньяков, представляет опасность, но Дэн мужественно проигнорировал. И в следующий миг система заворчала о последствиях: на ее машинный взгляд, контактировать с людьми и так стоило минимально, а уж тех, кто угрожает целостности хрящевой ткани суставов, и вовсе нужно нейтрализовать и изолировать. – Дэнька!.. – хрипло прошипело в правое ухо, и тиски разжались на пару секунд, в которые Тед успел нанести системе еще одну психологическую травму, мощно встряхнув Дэна за плечи и не получив рекомендуемую реакцию в виде нетравматичного захвата. – Мы теперь… Мы теперь вообще! Гордость в голосе Теда была такая неподдельная, словно он лично совершил только что десяток подвигов и получил уведомление о возведении в его честь семиметрового памятника. Впереди по разбитой десятками копыт дорожке трусили Пенни и Марго, то и дело останавливаясь и вынюхивая на траве по сторонам объедки, оставленные уже сгинувшими к линии финиша людьми. Тед догнал Дэна недалеко от финиша – до конца трассы оставалось немногим меньше километра. Тед топал пешком уже давно, а Дэн спешился минут пять назад: за два километра до финиша потеряв интерес к прогулочному бегу, Пенни остановилась, осмотрелась и, обнаружив в зоне доступа несколько локальных источников дармовой пищи, потрусила к зрителям – вымогать и угрожать за несогласие покусанными ботинками. Дэн пресекать мародерство не стал и понятливо спрыгнул на землю. – Это полный атасец, Дэнька, – наконец-то выдохнул Тед, не переставая загадочно скалиться и закидывая руку Дэну на плечи. – Полторы штуки – вот что, прикинь, делать с такими деньжищами? Дэн припомнил список планируемых расходов – точнее, капитан называл это списком “мечтать не вредно”, но признавал, что верхние пункты – это очень даже актуально, – и спокойно перечислил: – Комплектация медотсека новым сканером ПиАр-231 вместо ПиАр-230, замена третьего и четвертого модуля в прыжковом двигателе, усиление внешней защиты корпуса корабля защитными панелями класса А… – А ну не занудствуй! – беззлобно пихнул его Тед и мечтательно вздохнул. – Ух, ну и повезло ж нам с нашим “котиком”! Красавчик, всех порвал, а! Дэн дернул уголком рта, но согласился, не до конца понимая, что чувствует по этому поводу: – Да. Красавчик. *** Животное, шумно напившись и наведя на полу знатные лужицы, удовлетворенно проковыляло к Лансу и ткнулось мордой ему в коленки. Ланс непонимающе отшагнул. Животное запрокинуло морду, поводило носом и предприняло еще одну попытку войти в контакт, в точности повторив предыдущий жест. Теперь на джинсах Ланса темнели два пятна: с морды у животного капало, но оно казалось совершенно не обеспокоенным этим фактом. Путем еще нескольких подпинываний животное оттеснило Ланса к стене, и там он, сдавшись, присел на перевернутое железное ведро. Темные влажные глаза оказались прямо перед лицом. Подумав, Ланс неуверенно протянул руку и погладил над мокрым темным пятачком. – Ах, вот вы где! Ланс машинально одернул руку, и животное неопределенно хрюкнуло – то ли возмущаясь, то ли приветствуя вошедшую девушку, уже знакомую Лансу. В руках она держала стопку разноразмерных шлемов. – Награждение через пятнадцать минут, – доложила она, резво развешивая шлемы на мелкие гвозди, вкрученные в пробчатый стенд справа от Ланса и развалившегося прямо на полу животного. Закончив, девушка зачем-то отряхнула руки, изобразила доброжелательную улыбку и подошла потрепать животное между ушей. – А тебе, красавица, пора домой, в уютненькое теплое стойло, да? Ох, быстро же пролетели последние забеги… Наклонилась чмокнуть животное в шершавый пятачок и сочувственно вздохнула: – Последние деньки остались, да, милая? Ланс перевел на нее взгляд. – Почему? – Так забег заключительный был, – просто объяснила она. – Ферма наша уже три года как с этими скачками в минус уходит. Содержать этих красавиц дорого, а спрос на скачки сезонный. А с тех пор, как тут пропускной режим ввели и половину ксеносов пускать перестали… Вот лучшие ездоки, между прочим, не гуманоиды! А тут кроме гуманоидных рас никто и не появляется теперь. И вот… – Животному достался еще один поцелуй в нос, а Лансу – грустный вздох. – Половину свинок уже распродали, остались вот последние. А толку-то от них? Так что награждение проведем, выходные кончатся, и в понедельник их всех… – Она поморщилась, но закончила: – На мясо. Ведро, на котором сидел Ланс, показалось вдруг очень холодным. Гораздо холоднее, чем спина животного, которое неслось по дорожке, ритмично подскакивая и не замечая ничего вокруг. Ланс моргнул, сворачивая подкинутые системой данные о температурах тела животного во время скачки и старого железного ведра. Несущественная информация. – И вот за эту красавицу вдвойне обидно, – не обращая внимания на застывшего Ланса, продолжала девушка. – Шанс вроде есть, но нелепый такой. Дураков-то нет в альтруизм ударяться… Вы не думайте, что я осуждаю, – поспешила успокоить она, состроив понимающую гримасу. – Кто б на вашем месте иначе поступил? Там полторы тысячи, а тут… Ланс медленно перевел взгляд на нее. Речь человека, до этого расцениваемая и системой, и им самим как не несущая конкретной смысловой нагрузки и не вынуждающая к диалогу, вдруг увеличила значимость. – Уточните, что значит “а тут”, – ровно попросил он.