Мы все одной крови

      Ежевика растерянно оглянулся и встретился с глазами Песчаной Бури, в надежде найти в них ответ. Но ее взгляд выражал лишь бесконечную усталость, и она снова бессильно склонилась над ранами Огнезвезда. Ежевика осмотрел свое племя — голодное, изможденное, больное и израненное. Принимая решение от имени всего племени, юный воин ждал, что коты возмутятся. Он ждал, что Белохвост яростно вздыбит загривок и заявит, что никуда не пойдет с кучкой странных незнакомцев. Но некогда белоснежный, а теперь просто бледно-грязный воитель лишь с отсутствующим видом вылизывал кровоточащую лапу. Ежевика ожидал, что ворчун Дым одернет его и напомнит, что у Грозового племени уже есть предводитель. Но бурый воин, измотанный битвой с огромными псами, вытянулся на земле и тяжело дышал. Только сейчас Ежевика осознал, насколько бедственно их положение. Поднявшись на ноги, полосатый воин почувствовал резкую боль в задней лапе, но стиснул зубы и отогнал боль — сейчас не время.       Две кошки, предложившие им приют, коротко посовещались, а потом та, что назвалась Эдельвейс, встала и объявила:       — Мы выступаем немедленно. Есть ли здесь те, кто совсем не сможет идти сам?       Пепелица, деловито вылизывавшая серого воина, подняла голову.       — Уголек не сможет. Ему нужна срочная помощь.       — Мы сделаем все, — кивнула Эдельвейс, — кто-то еще?       — Дым? Огнезвезд? — Окликнул Ежевика.       Бурый Дым натужно, но упрямо встал с земли.       — Я пройду еще столько же, если мне пообещают безопасность для Березовика.       Эдельвейс понимающе сверкнула глазами на малыша, жавшегося между Тростинкой и отцом.       — У нас большая детская. Рыжий кот сможет идти?       Пепелица проковыляла к предводителю.       — Мы поможем ему.       — Хорошо. Вицке поведет вас. Слабые пусть идут впереди. Я пойду сзади. Не разбредайтесь по лесу, это опасно.       — А как же Уголек? — Пискнула Листвичка, тревожно утыкаясь носом в потемневшую от крови шерсть.       Эдельвейс дернула пышным хвостом, призывая котов собраться. В ней было что-то покровительное и властное, заставлявшее котов невольно ей доверять и повиноваться. Впрочем, возможно, у них просто не осталось сил на недоверие.       Со стороны оврага, который коты только что в ужасе покинули, послышался шум. Грозовые воины вздыбили шерсть, но тут же ее опустили: из густых зарослей показался отряд их спасителей. Коренастый небольшой кот песочного цвета что-то прошептал Эдельвейс, и она кивнула ему на тело Уголька, чьи бока поднимались почти незаметно, так что Ежевика испугался сначала, жив ли его соплеменник. Белоснежный великан, размерами не уступающий Ежевике, но более изящный и гибкий, шерсть которого была испачкана кровью в нескольких местах, припадал на правую переднюю лапу. Эдельвейс подозвала его и махнула хвостом на Вицке. Он послушно поплелся во главу отряда. Отдав короткое распоряжение, туда же поспешил песочный кот. Еще двое — молодой золотистый котик с прозрачными голубыми глазами и угловатый черный кот — осторожно подняли тело Уголька. Спереди раздался звонкий клич, и коты потихоньку двинулись в чащу чужого леса. Первыми потянулись старейшины и Тростинка, вслед за ними — Песчаная Буря и Бурый, с двух сторон подпирающие Огнезвезда; после — Дым, хромающий Белохвост, тревожно оглядывавшаяся Пепелица с Листвичкой и Яролика, несущая пепелицын сверточек с травами. В хвосте процессии свое место угрюмо заняли остальные воины. Последними шли тащившие Уголька коты и Эдельвейс. Ежевика с завистью смотрел на чужаков: все они были сильны и упитанны, их глаза здорово блестели, а шерсть тщательно вылизана. Кем бы они ни были, они явно не голодали. Ежевика сглотнул. Уже больше половины луны его племя едва перебивалось несколькими жалкими мышками. Коты ослабли и истерли в кровь лапы, а затяжные весенние дожди и внезапные морозы принесли болезни. После позавчерашней встречи с лисой несколько воинов были серьезно ранены. А теперь еще и сегодняшнее нападение...       Сумерки плавно перетекали в ночь и стало заметно прохладнее. Ежевика еще раз внимательно окинул взглядом свое племя и замедлил шаг, поравнявшись с Эдельвейс. Каштановая кошечка зорко смотрела по сторонам, настороженно дергая ушами с кисточками на всякий посторонний шорох.       — Что это были за собаки? — Хрипло спросил Ежевика.       — Собаки? — Рассеяно переспросила Эдельвейс.       — Да, те, что напали на нас. Мы никогда раньше не встречали таких.       — Это волки. Они родственники собак, но куда страшнее. Умнее. Вам повезло, что мы оказались рядом. Обычно они не нападают на нас, но ваш запах им незнаком.       Эдельвейс говорила странно, напоминая чем-то котов из Клана Падающей Воды, но ее произношение вовсе не отталкивало. Ежевика отважился на новый вопрос.       — Все это ваша территория? Мы так и не почуяли никаких пограничных меток.       — Зачем нужны пограничные метки? У нашей территории нет границ. Она простирается там, где это необходимо.       Ежевика удивлено посмотрел на кошечку. Лес был огромен — гораздо больше леса Грозового племени, к нему прилегала холмистая пустошь, а дальше были только бесконечные долины и снова леса — леса и долины, через которые их племя пришло сюда. Впрочем, вероятно, здесь существовало только одно племя, поэтому устанавливать границы смысла действительно не было.       — Как далеко до лагеря?       — Мы на половине пути. Я думаю, мы можем сделать маленький привал, — добавила Эдельвейс, увидев, как спотыкается и шипит сквозь зубы Кисточка, а Тростинка с трудом уже поднимает голову с Березовиком в зубах.       Ежевика благодарно кивнул, и Эдельвейс все тем же странным кличем позвала коренастого кота. Тот обернулся.       — Мы можем остановиться и передохнуть здесь, — громко объявила Эдельвейс, — впереди еще половина пути, нам понадобятся силы.       Едва коты остановились, Дым рухнул как подкошенный. Старшие воины молча сгрудились вокруг него. Коты, несшие Уголька, опустили его на мягкий слой папоротника, за много лет скопившийся на земле. Эдельвейс внимательно осмотрела его раны и произнесла:       — Здесь помогут лишь знания Рори и воля небес, — она повернулась и, наткнувшись взглядом на Пепелицу, мельком глянула на ее торчащую лапу, — ты здесь лекарь, верно? Что за травы у тебя есть?       Серая кошка удрученно покачала головой.       — Ничего, что могло бы помочь Угольку. Немного календулы и чуть-чуть тысячелистника.       — Как твое имя? — Мягко спросила ее Эдельвейс, успокаивающе пригладив хвостом ее спинку.       — Пепелица. Это моя ученица Листвичка. Будущая целительница.       Робкая Листвичка повела ушками, услышав свое имя.       — Нашего лекаря зовут Рори, и мне неведомы раны, каких он не мог бы исцелить. У него много десятков трав. Увы, здесь негде набрать хотя бы паутины, чтобы прикрыть самые кровоточащие раны, но в лагере есть все, — тут она вдруг насторожилась, подняла голову и резко повысила голос, — Теперь передышка окончена! Нужно идти. Уве, продолжай вести!       Коренастый кот молча повиновался и путешествие продолжилось. Ежевика снова пошел рядом с каштановой кошкой.       — Мы так и не поблагодарили вас.       — Еще не за что, — отрезала Эдельвейс, перепрыгивая поваленное дерево. Ежевика подобрался и прыгнул следом, но не рассчитал своих сил и повис на бревне, не сумев как следует оттолкнуться. Задняя лапа отдалась сильной болью, и полосатый воин стиснул зубы. Подтянувшись, он все же перебрался через упавший дуб. Уве дернул ушами и повел племя немного в сторону, плавно огибая препятствие. Ежевика смущенно лизнул грудку и догнал Эдельвейс.       — Вы спасли нас от волков, — продолжил он разговор.       — Кто вы? И почему так страшно истощены и изранены? Куда ты ведешь этих несчастных котов? Невозможно представить, чтобы слепой кот и котенок… — Вырвалось вдруг у Эдельвейс. Она затормозила, с ужасом заглядывая Ежевике в глаза.       Ежевике стало неловко от того, что к нему обращались как к предводителю.       — Мы Грозовое племя, — он замялся, — Нам пришлось покинуть свой лагерь.       — Вас выгнала какая-то опасность?       — Так сложились обстоятельства.       Эдельвейс испытующе посмотрела на Ежевику.       — Ты страшно голоден, Ежевика, и ты ранен. И твои воины истощены и истекают кровью.       — Мое племя голодает. Мы уже давно не видели хорошей дичи. Два дня назад голодная лисица напала на нас и ранила многих воинов. Многие больны и задыхаются от страшного кашля. Мы едва можем идти. И если не остановимся передохнуть в безопасности, то просто погибнем.       Его голос сорвался, и грозовой кот впился когтями в ковер из утрамбованной опавшей листвы, раздраженный тем, что приходилось признавать слабость своего племени перед чужими котами.       — Я вижу это, — кивнула Эдельвейс, — поэтому я дам вам убежище. Мои воины будут рады поделиться с другими кровом и пищей. В этом лесу множество опасностей, особенно в это голодное время года. Ты сказал, предводитель болен. Который кот ваш предводитель?       — Его зовут Огнезвезд, — Ежевика указал ушами на поддерживаемого с двух сторон рыжего кота.       — Выходит, ты его глашатай?       — Нет. Нашего глашатая сейчас нет с нами, — еле слышно ответил полосатый кот, сгибаясь под тяжестью воспоминаний.       Эдельвейс озадаченно посмотрела на него. Потом указала хвостом на песочного кота впереди.       — Как бы там ни было, ты говоришь за свое племя. Значит, племя тебе доверяет. Уве мой глашатай.       — Так вы племя? — Спросил Ежевика, поражаясь юности предводительницы. Она выглядела так, будто едва закончила обучение и уж точно была не старше него.       — Племя ли мы? Я знаю, что называют племенем. Я знаю, что называют кланом. Мы здесь…что ж, пусть мы будем племенем. Без имени. Ступай вперед, пусть племя идет за тем, кому доверяет.       Остальной путь все проделали в молчании. Когда Ежевике уже начало казаться, что бесконечная, видимая только их провожатым дорога через лес никуда не ведет, как Уве и Марк остановились. Уве нырнул в огромный куст терновника, и Ежевика поежился, предвидя острые колючки. Однако он был сильно удивлен, когда, сунувшись в терновник следом, увидел, что колючие ветви, густо переплетаясь в кошачьем хвосте над головой, образуют арку. Белые стволы же, обозначавшие проход, были абсолютно гладкими. Вынырнув с обратной стороны, Ежевика оказался плотно окружен стеной пожелтевших весенних папоротников. Он растерянно заморгал и едва успел заметить светлый хвост, исчезнувший в кустах. Грозовой кот поспешно бросился за ним.       Выбравшись из зарослей папоротника, Ежевика удивленно остановился. Перед ним и по полукругу каменистая земля круто уходила вниз, образуя котлован. Его светлое дно было плотно и ровно утоптано. С той стороны, где стоял Ежевика, склон был абсолютно голым, не считая раскидистого куста у самого подножья, а чуть слева в скале виднелся темный провал. Зато по противоположному склону вниз спускались плотные заросли ежевики и папоротников. Справа каменистый обрыв плавно перетекал в ровную площадку и исчезал в папоротнике. Ближе к правой стороне, на дне, завалившись набок, валялся серый обломок скалы, сглаженный ветрами.       Стоило котам начать появляться на стене, как их окружили три тени, уже почти невидимые в густом ночном сумраке. Эдельвейс показалась последней и подбежала к одной из теней.       — Все спокойно, Лукас? — Спросила она, и стройный светлый кот учтиво поклонился.       — Да, моя госпожа.       Поляна была полна котов. Уве хвостом велел грозовым котам следовать за ним. Осторожно переставляя лапы, уставшие воины спустились по камням.       Коты, сновавшие по поляне, с любопытством разглядывали гостей. При виде Эдельвейс, они останавливались и кланялись своей предводительнице. Та коротко кивала в ответ. Она обернулась и обвела глазами Грозовое племя, сгрудившееся на краю поляны. А после изящно вскочила на серый каменный выступ высоко в стене оврага.