Мы все одной крови

      На поляне под ее лапами уже собралось все племя от матерей с котятами до старейшин. Она с удовлетворением отметила, что во взглядах, которые ее воины бросали на чужаков, не было враждебности, лишь настороженное любопытство. Набрав воздуха, Эдельвейс громко заговорила:       — Подданные мои! Как вы уже знаете, эти коты пришли к нам с бедой. Грозовое племя покинуло лагерь и отправилось на поиски нового. В этом сложном пути сама судьба завела их на нашу территорию.       Предводительница обвела глазами поляну.       — Я предложила им кров и отдых, — властно продолжала она, — Пищу и безопасность. Никогда мы не оставим котят голодать, а воинов умирать от болезни. Никогда равнодушно не прогоним прочь тех, кто нуждается в помощи.       Коты внизу одобрительно зашумели, и Эдельвейс увидела, как вскидывают головы их гости — многие удивленно, другие с надеждой.       — Мартин, — вперед вышел один из старших воинов — небольшой кот цвета влажного песка, — я хочу, чтобы ты взял всех наших оруженосцев и занялся обустройством спальных мест.       Мартин поклонился и отошел к группке оруженосцев, возбужденно перешептывавшихся в заднем ряду.       — Уве, организуй охотников. К утру пищи должно быть достаточно.       Эдельвейс спрыгнула с камня и подошла к Уве, вокруг которого уже начали собираться коты, готовые пойти на охоту. Поляна пришла в движение, воины негромко переговаривались, поглядывая на предводительницу. Глашатай, распределявший охотников, почтительно склонил голову.       — Уве, оставь Лукасу достаточно воинов. Все остальные должны немедленно отправляться на охоту.       — Все?! — Возмущенно воскликнула подошедшая темно-рыжая кошка, — Да ведь мы весь день ни разу не присели!       — Я знаю, Карин, — Эдельвейс ласково посмотрела на кошку, — но посмотри на этих котов: им действительно нужна еда.       Карин фыркнула, опуская вздыбленный затылок.       — Я пойду на край света, если ты скажешь, не то что на охоту, — проворчала она и бросилась к уже уходящему патрулю.       Уве задумчиво посмотрел на темное небо.       — Нам стоит поторопиться.       Эдельвейс кивнула, оставив глашатая разбираться с охотой. Лагерь сильно опустел, когда большая часть котов отправилась на охоту, а остальные, под руководством Лукаса, заняли свои посты на гребне котлована. Пришло время заняться гостями.       Вицке бегала от одного кота к другому, кого-то ободряя, кого-то успокаивая. Добрая кремовая кошечка по-матерински пригладила свалявшуюся шерсть бурой костлявой кошки, и та распушилась, дернув плечом. Эдельвейс зажмурилась на миг, глубоко вздохнула и, собравшись, вошла в центр кошачьей толпы.       — Лекарь находится там, — она махнула хвостом в сторону обломка скалы, но оттуда уже бежал Рори, таща в зубах объемный лист с травами, — Сначала он займется Угольком, а потом Оливер и Феликс отнесут его в палатку лекаря. Некоторым сегодня так же лучше заночевать там. Как тебя зовут? — Обратилась она к хрупкой полосатой кошечке, к боку которой жался еле живой котенок.       — Тростинка, — последовал слабый ответ.       — Вон там, — Эдельвейс указала ушками на дальнюю часть оврага, которая густо поросла кустарником, — у нас детская. В ней тепло и спокойно. Вицке поможет тебе там устроиться, а наши королевы с радостью поделятся с твоим котенком молоком. Чуть позже мы осмотрим его. Сначала — накормим.       Тростинка с благодарностью прикрыла глаза. Вицке подняла котика за шкирку и неторопливо пошла к терновому кусту, сквозь ветви которого светились любопытные котеночьи глазки. Рори между тем уже склонился над серым воином, развернув лист с лекарствами и предоставив травы прихромавшей Пепелице. У пепельной кошки даже загорелись глаза.       — Ваши старейшины пусть разместятся с нашими. Там достаточно мха и места. Софи, — Эдельвейс поманила хвостом пожилую, но очень крепкую бурую кошку, сидевшую возле ствола бука, давным-давно рухнувшего с утеса, — Пожалуйста, помоги гостям.       Софи деловито кивнула и тут же положила хвост на плечо слепого полосатого кота, что-то тихо ему проговорив. Эдельвейс отметила, что кот еще вовсе не стар.       — Вашему предводителю нужен покой, — она поймала взгляд Рори, который согласно кивнул, и продолжила, — Разместите его в моей палатке. Он сможет подняться туда.       Она указала на пещерку невысоко в скале, к которой вела неприметная пологая тропинка. Палевая кошка, растянувшаяся рядом с Огнезвездом, поднялась и что-то зашептала на ухо предводителю, ласково уговаривая его встать.       — В наших палатках не хватит места. Сегодня, увы, мы сможем предложить вам лишь ночлег под открытым небом, зато на мягкой и теплой подстилке.       В подтверждение ее слов, со стены в овраг потянулась цепочка оруженосцев с Мартином во главе. Каждый тащил огромный ком мха и мягкого папоротника. Мартин указал оруженосцам место недалеко от палатки Рори, прикрытое каменным навесом и поросшее желтой травой. Эдельвейс про себя одобрила его выбор.       — Свежая пища будет к утру. Пока я могу предложить вам лишь воду. Из-под скалы лекаря бьет маленький ключ. Те, кто может дойти напиться самостоятельно — пусть идут. Для остальных наши оруженосцы…       — Скажите нам, где взять мох, и мы сами разнесем воду, — перебил ее белый кот с окровавленной лапой, воинственно сверкающий глазами.       — Только вот уж, пожалуйста, не ты, — промурлыкала ему кошечка с половиной лица. Эдельвейс обратилась к ней.       — Как твое имя?       — Яролика, — кошечка вежливо поклонилась.       — Яролика, ты хорошо держишься на лапах, пожалуйста, займись ты водой. Попроси у Мартина мха, он у нас занимается обеспечением лагеря.       Яролика радостно кивнула, лизнула грязно-белого друга в ухо и потрусила к Мартину. Воины, которые чувствовали себя хорошо, поднялись и потянулись к скале, где бил ключ. Рори уже закончил с Угольком, и черный Феликс с золотистым Оливером подхватили серого воина и понесли в палатку лекаря. Эдельвейс подошла к Рори.       — Как он?       — Он крепкий кот, но волчьи зубы тоже крепки, — загадочно промурлыкал лекарь, направляясь к тощему бурому воину, над которым склонился белый хромой кот. Коротко осмотрев лапу белого кота, Рори разжевал темно-зеленые листья в кашицу и нанес густым слоем на разорванную подушечку.       — Это убьет заразу и подзаживит рану, но ни в коем случае не двигай лапой. Не наступай и не вылизывай. Утром я посмотрю, что дальше делать, а пока ступай и ложись на свежую подстилку и подожди, когда товарищи принесут тебе воду.       Белый воин недовольно распушился, но под твердым взглядом огромного черного лекаря послушно поскакал на трех лапах к Мартину, где оруженосцы уже выкладывали птичьи перья на уютные гнезда для гостей. Рори склонился к бурому воину. Тот сухо сверкнул на него глазами и молча позволил себя осмотреть.       — Как твое имя? — Спросила Эдельвейс, пристраиваясь рядом с Рори, вылизывающим плечо кота с рваной раной от лисьих зубов.       — Дым.       — Очень приятно. Я Эдельвейс. Это Рори, — вежливо представила предводительница. Дым слегка кивнул и опустил голову на землю, прикрыв глаза. Эдельвейс оставила Рори лечить котов и внимательно осмотрела поляну. Порядок понемногу налаживался — утолившие жажду гости мочили в родничке мох и несли своим товарищам. Вот Листвичка несет тяжелый сверток к старейшинам. Вот рыжая кошечка побежала в палатку предводительницы. Эдельвейс завернула за обломок скалы и забралась в темный провал палатки лекаря, пропахший горько-сладкими запахами трав и ягод. Отыскав в темноте нужную щель, она выволокла круглый остро пахнущий предмет наружу. Предмет уже почти не нес на себе даже слабого запаха мира людей, откуда был взят. Обмакнув сухой мох в баночку с медом, предводительница затолкала золотистую субстанцию обратно. Сладкий мох она понесла в детскую. Страдающим от кашля котам Рори сам раздаст мед, когда посчитает нужным, Эдельвейс же решила подкормить слабенького котенка Тростинки. Просунувшись под ветки терновника, она окликнула Вицке. Кошечка тут же возникла в проходе.       — Как наши гости?       — Устроились, я вылизала Тростинку. Ей дали напиться. Роберта как раз кормит малыша.       Эдельвейс благодарно кивнула.       — Спасибо, Вицке. За все. Иди отдохни. Я сегодня лягу у Рори, раз моя пещера занята.       Вицке, потершись носом о ее щеку, покинула палатку.       В детской было сухо, тепло и уютно. Сладко пахло молоком и раздавалось утробное мурчание. Эдельвейс поморгала, привыкая к темноте, и разглядела трех королев, устроившихся на теплом мху. Очень круглая и пушистая Маржи вылизывала ушки худой Тростинке, тяжело опустившей голову на лапы. Услышав шум, она вскинулась, но при виде Эдельвейс снова прикрыла глаза. Она не давала себе задремать, зорко поглядывая на своего котенка, пристроившегося под животом полосатой Роберты среди ее котят. Роберта подняла голову, и Эдельвейс снова стало не по себе при взгляде на ее огромные серые глаза навыкате. У королевы было пятеро своих котят и много молока, несмотря на трудности, которые ей пришлось пережить. Полосатая кошка примкнула к ним лишь недавно, пару лун назад, тогда еще напоминая изможденный шар на лапах.       Эдельвейс положила один кусочек мха перед Тростинкой, а второй пока опустила на землю, ожидая, когда котята оторвутся от молока.       — Это мед. Полижи его, он вкусный, придаст тебе сил и поможет спокойно заснуть.       Тростинка понюхала мох и оживилась.       — О, мед! Нам Щербатая как-то давала его попробовать, я тогда была еще котенком, — она с удовольствием принялась вылизывать тягучий вязкий янтарь.       Котята, один за другим отрываясь от Роберты, потянулись к Эдельвейс, тараща глазки.       — Как зовут твоего котенка? — Спросила Маржи.       — Березовик, — гордо промурлыкала Тростинка.       Березовик был постарше котят Роберты, но таким худеньким, что казался младше. Впрочем, вылизанный, сытый и распушившийся, малыш уже не производил то впечатление недокормыша. Эдельвейс подтолкнула шестерым котятам густо пропитанный мох.       — Вот, малыши, попробуйте-ка. Это мед, он очень вам понравится.       Все шесть котиков, смешно высовывая розовые язычки, принялись лизать мох, и Эдельвейс довольно замурчала. Убедившись, что в детской все в порядке, и гости вполне освоились, она вышла из палатки и снова осмотрела лагерь. Рори как раз показался из полого ствола бука, где спали старейшины, и Эдельвейс поспешила к нему.       — Как дела?       — Здесь все в порядке. Я обработал все опасные раны, но большинство все же просто истощены и измучены простудой, а их лапы стерты и исколоты переходами. Нужнее всего им сейчас пища и отдых.       — Я отнесла Тростинке и котятам меда.       — Это правильно, — одобряюще кивнул лекарь, — Я еле уговорил их лекаря Пепелицу отправиться спать к моей скале. Неугомонная кошка. Ты заметила, как изуродована ее лапа?       — Да, но это, кажется, старое увечье.       — Я бы сказал, она с ним выросла, — согласился черный кот, — Предводитель слаб, но они утверждают, будто у него девять жизней.       — Это очень древняя легенда, — отозвалась она.       Они добрались до палатки лекаря, и Эдельвейс посмотрела на воинов и оруженосцев Грозового племени, устроившихся под навесом. Они напоминали кучу свалявшегося грязного меха. Мартин уже загнал оруженосцев в палатку, и оттуда, с другого конца поляны, доносился еще их возбужденный шепот. Уголек, Дым, Пепелица и еще один кот свернулись на своих подстилках возле скалы. Эдельвейс разглядела Ежевику, сидевшего возле входа в темную пещеру, где Рори хранил лекарства. При виде них полосатый великан замахал хвостом и поднялся. Его левая задняя лапа была густо обмазана кашицей из трав. Низко склонив голову, он вполголоса пророкотал:       — Спасибо вам за все. Спасибо, что не бросили наше племя умирать. Да хранит вас Звездное Племя.       Эдельвейс поклонилась в ответ и мягко ответила:       — Ступай спать, Ежевика. Тебе, как и всем, нужны силы.       Желтоглазый воин, тяжело переставляя лапы, поплелся к своим соплеменникам. Рори еще раз обнюхал раны Уголька и улегся на свою мягкую подстилку. Эдельвейс устроилась рядом, прижавшись к большому теплому боку черного лекаря.       — Звездное Племя? — Шепотом спросил он, наклоняясь к самому уху предводительницы и лизнув ее в макушку. Эдельвейс сонно вздохнула.       — Эта легенда еще древнее, — еле слышно пробормотала она, слушая, как лагерь погрузился в ночную тишину.