Нарушитель спокойствия

Придумать, как подобраться к Энни для разговора, оказалось нелегко. Белинда не могла нагрянуть в дом Фишеров с широкой улыбкой и пакетом бургеров и не хотела ходить за Энни по пятам, выясняя её привычки, предпочтения и маршрут передвижений по городу. Встреча должна быть случайной, естественной и располагающей к непринуждённой болтовне. Поразмыслив, Белинда решила, что эти условия может обеспечить только одно место в Сторибруке — закусочная «У Бабули». Было ли дело в семейной атмосфере (как полагала сама бабуля Лукас) или в бросовой цене при качестве получше, чем в тошниловке (как считала ее внучка Руби), но бывал здесь весь город. Энни тоже сюда захаживала, когда одна, когда в компании с Нилом, и хотя второй вариант был нежелателен, Белинда решила, что как-нибудь выкрутится по обстановке. Руби широко улыбнулась Белинде и подмигнула, всем видом показывая, как её распирает от желания потрепаться, но присесть за столик не решилась: Бабуля с неё шкуру спустила бы за отлынивание работы. Но, по крайней мере, перекинувшись с ней парой слов, Белинда выведала, что Энни обычно заходит по вечерам, потому как жить не может без горячего какао под шапкой посыпанных корицей сливок. «Дома, небось, они и какао замороженным грызут», — добавила Руби, бросая выразительный взгляд в направлении соседнего магазинчика мороженого, но окрик бабушки вернул её к работе. Так что оставалось одно — ждать, и Белинда постаралась устроиться как можно удобнее, с курицей и бокалом белого вина. Ну и, конечно, с мыслями. Сама идея «доверительного» (её передергивало от одного этого слова) разговора с Энни вызывала у Белинды неодолимое отвращение. Шеф ходил кругами вокруг кресла мэра Миллс, отыскивая способ занять его, и чувствовать себя орудием мелкой политической возни, к тому же вовлекая в это Энни, было не очень-то приятно. И в то же время этот странный разгром дома Фишеров… И — что греха таить — дурацкое желание вызвать наконец одобрение Голда, а не очередной усталый взгляд и нелестный комментарий. Белинда легко могла представить, что сказал бы по этому поводу Арчи Хоппер, с которым она встречалась некоторое время, пока их постель не стала слишком походить на кушетку психоаналитика. Наверняка бы глубокомысленно указал на отсутствие сильной отцовской фигуры в её жизни и стремление найти понимающего и справедливого папочку в своих мужчинах. Что есть, то есть, она всегда предпочитала мужчин постарше, таких, которые научились думать не только членом, но и не разучились им работать. Правда, — и эта мысль заставила Белинду мрачно ухмыльнуться себе под нос — это не было гарантией тому, что они сами не пытались вырастить из неё неслучившуюся дочь или, предпочитая думать головой, выбирали далеко не вечную любовь. От бесполезных размышлений о мужчинах Белинду отвлекло появление Энни. Она вошла в закусочную с видом уставшей от всего этого дерьма кинозвезды, и, надо сказать, имела основания: несколько голов с явным любопытством повернулись в её сторону, да и Бабуля была не прочь расспросить Энни о подробностях ночного происшествия, которому Сидни посвятил передовицу под трогательным названием «Ворон в гнёздышке голубки». Опасаясь, что девчонка постарается улизнуть, Белинда махнула ей рукой и сама удивилась, когда Энни без сомнений плюхнулась за её столик. — Достойное завершение тяжёлого дня? — Белинда кивнула на зажатую между ладоней Энни чашку с какао. — У вас, смотрю, тоже, — девушка выразительно скосила глаз на недопитый бокал вина. — Эй, у меня выходной! — Белинда немного смутилась. — Да ладно, я понимаю, — Энни шумно отхлебнула из кружки, засосав практически всю сливочную верхушку. — Хреновый был денёк. — Надо было предложить это пораньше… но, может, вам с Сарой стоит пожить в гостинице? — Чтобы на нас пырились в два раза больше, а Бабуля приставала с советами? Мы весь день делали уборку, и после такого упахивания переселиться на всё готовенькое даже как-то несправедливо. — На случай, если человек, который к вам залез, вернётся. После этой фразы Энни, и без того напряжённая, даже заискрила: между её пальцев проскочила искорка статического электричества, и девушка, ругнувшись, затрясла рукой в воздухе. — А зачем ему возвращаться? — тем не менее, спросила она довольно-таки спокойно. Чувствуя себя так, словно идет по тонкому льду, Белинда пожала плечами. — Мы ведь не знаем, зачем он приходил в первый раз. Если даже хотел что-то украсть, то что? — У вас это так таинственно звучит! — Энни посмотрела на неё совсем взрослым насмешливым взглядом. — Но из дома что-нибудь пропало? Энни совсем недолго задержалась с ответом. — Не-а, ничего. У меня ничего. Она залпом допила какао и резко поднялась из-за стола. Теперь искорки мелькали в её волосах. С видимым раздражением Энни провела рукой по голове, пытаясь их стряхнуть, но получила только очередной удар током. Белинда тоже встала. — Давай-ка я тебя провожу до дома? На всякий случай. Она была практически уверена, что Энни откажется, но та только безразлично дёрнула плечом, разглядывая чёрную кожаную куртку Белинды. — А она у вас классная. Только цвет не тот. Блондинкам больше идёт красный.

* * *

Даже февральским мэнским вечером Сторибрук был не самым плохим местом для прогулок. Тихий, безопасный (если не вспоминать о недавних событиях) городок, на улицах которого не было неисправных фонарей, окна и витрины уютно светились, а чистое небо обещало потрясающую звёздную ночь. Только заброшенная библиотека с остановившимися часами на башне портила всё впечатление, и Белинда поспешно отвела взгляд от её заколоченных окон и облезлых стен. Ссутулившись и обхватив себя руками за плечи, Энни брела рядом, особо не обращая на Белинду внимания, и той оставалось только гадать, о чем думает её спутница и есть ли шанс добиться от нее ответов. Энни была немногословна, но не лезла в бутылку, не пыталась избегать общества Белинды — в общем, множество всяких «не», включая и нежелание говорить о случившемся. Из-за этого Белинда уже почти не сомневалась, что возмутитель спокойствия был Энни знаком. Девушка, которая устроила засаду в кустах, чтобы рассмотреть грабителя, теперь вдруг не проявляла никакого интереса к его личности и дальнейшим действиям? Похоже, это перестало быть для неё тайной. Но тут-то и начиналась скользкая область домыслов и предположений, кого и почему Энни могла покрывать подобным образом. Она не была робкой девочкой, которая побоялась бы раскрыть рот, поэтому какой смысл молчать? Смысл. В него всё упиралось, и его же Белинда тут не видела. Хотя, может быть, заходить стоило со стороны не Энни, а её старшей сестры. Сара была замкнутой и неприметной, в бизнесе у нее не было конкурентов, но это вовсе не означало, что в тихом омуте не водилась пара чертей. — Энни, можно задать тебе странный вопрос? — наконец отважилась Белинда. — А? — Девушка посмотрела на неё слегка ошалело, потом наморщила нос. — Окей, махнусь тайной на тайну. — Пойдёт, — Белинда была уверена, что выкрутится. — Почему в твоей комнате вся мебель в двойном количестве? Против её ожиданий, вопрос не вызвал у Энни ни малейшей заминки. — Потому что подо мной всё ломается?.. Ну, это Сара так решила. Она хочет, чтобы у нас была третья сестра. Наверное, собирается взять из системы ещё какую-нибудь бедную сиротку, которая просто ошалеет от счастья обрести с нами семью. Значит, мы должны быть полностью равны. Не удивлюсь, если Сара и одевать нас будет в одинаковые платьица. — Для Сары очень важна семья, как я погляжу. — Да уж, о ней такого и не подумаешь, правда? — Нет, я хочу сказать: она могла бы завести бойфренда или мужа. Родить или усыновить ребенка. Но завести ещё одну сестру… — Ей так понравилось возиться со мной, что она не может остановиться, — в голосе Энни послышались злые нотки. — Наверное, это тяжело, — сказала Белинда после паузы. — Быть всем для кого-то ещё. — Это вы про меня или про неё? — Про обеих, я думаю. Энни промолчала, но, кажется, скорее задумалась, чем рассердилась. Они подошли к старой игровой площадке — деревянному замку на берегу океана. Энни вдруг схватилась за перекладину и взобралась наверх, уселась с видом на Сторибрук, болтая ногами. Белинде пришлось последовать её примеру, хотя холодный ветер не располагал засиживаться на месте. — Это хреново, — внезапно сказала Энни. — Быть всем. Как-то иначе я себе это представляла. Думала, это поддерживает. Ты — избранный, ни от кого не зависишь, зато от тебя зависят все. А на самом деле только боишься ещё больше. Белинда пробормотала что-то в ответ, не совсем уверенная, как трактовать слова Энни применительно к её семейным делам. Но девушка вновь сменила тему: — Ну что, тайна за тайну? — Валяй, — вздохнула Белинда. — Мы сегодня в участок ходили, и на столе шерифа, была фотография… маленькой девочки. Похожей на вас. — Это Люси, дочь шефа, — ровным голосом ответила Белинда. — Она умерла давным-давно. — У Нила была сестра? — А он тебе не… — Наверняка с ней случилось что-то страшное, — почему-то в голосе Энни слышалась лёгкая ирония, и Белинда вдруг почувствовала себя уязвлённой, а еще впервые за все это время ощутила неприязнь и к младшей мисс Фишер. — Ага. Она умерла. Порыв холодного ветра с океана заставил их съёжиться. — Нил говорил только о матери. Так, немножко. Я знаю, это с её смерти начались его нелады с отцом. Ну, или нелады отца с ним. А сестра умерла раньше или позже? — Энни выглядела слегка задумчивой, но ничуть не опечаленной тем, что бойфренд не посвящал её в семейные тайны. — А ты совсем ничего не знаешь? Когда я училась в школе, это уже стало городской легендой. — Мне в школе особо не с кем разговаривать. Белинда заколебалась. Сплетничать ей не хотелось, откровенничать после реакции Энни тоже не тянуло, и тем не менее — это был первый случай, когда её собеседница выглядела искренне заинтересованной в разговоре. — Давай опять: тайна за тайну? — Идёт. — Ну, на самом деле, я не так уж много знаю, — сказала Белинда ради пущей объективности. — Это было очень, очень давно. Нил только что родился. Миссис Голд работала в библиотеке и однажды пришла на работу вместе с Люси. Поднялась на часовую башню и спрыгнула оттуда с дочкой на руках. Не оставила ни записки, ничего… Она запнулась, вдруг вспомнив голос из своего сна: «Ты сбросилась с башни и умерла». — И шериф обвиняет Нила в том, что случилось? — С чего ты взяла? — Ну, я же вижу, как он на Нила смотрит. Как на дерьмо на подошве своего итальянского ботинка. Если бы Белинда рискнула отвечать дальше, разговор неминуемо скатился бы в сторону шепотков и слухов, а ей этого не очень-то хотелось. Сколько она себя помнила, половина Сторибрука считала, что шериф делал что-то ужасное с женой (а возможно, и с дочерью), после чего бедняжка просто не смогла жить, и Нил напоминает шерифу о прежних преступлениях против семьи. Вторая половина полагала, что это миссис Голд гуляла напропалую, рожала неизвестно от кого и наложила на себя руки, потому что муж собрался ее приструнить и лишить детей, денег и остатков доброго имени, а следовательно, Нил напоминает шерифу о преступлениях его жены. Ни одна из версий, по мнению Белинды, для озвучивания не годилась. — Я думаю, шеф оказался не очень хорошим отцом, — сказала она дипломатично. — Он всегда много работал, чтобы обеспечить семью и занять положение в городе, и у него не очень-то получалось воспитывать ребенка. Ну и после самоубийства жены ему самому пришлось нелегко. Сама понимаешь, в маленьком городке об этом будут говорить годами. И если бы мэр Миллс не оказала ему поддержку… — Мэр Миллс? Ее выбрали мэром, ещё когда Нил был маленьким? — перебила ее Энни. В её голосе снова слышались странные насмешливые нотки. Белинда смешалась. Конечно же, Регине Миллс всего-то лет тридцать пять, и на посту мэра она не больше… скольких же лет? — Наверное, я так привыкла, что она является мэром, что трудно представить кого-то ещё на её месте, — пробормотала Белинда. — Разумеется, до неё мэром был другой… но я была маленькая, я просто не помню… В сумерках они не могли толком рассмотреть лиц друг друга, но Белинда чувствовала, что Энни смотрит на неё неотрывно, испытующе. Это было неприятно, Белинде вдруг захотелось крикнуть, чтобы Энни прекратила сверлить ее взглядом, и в то же время казалось очень важным вспомнить… В лицо неожиданно ударил свет фар: машина свернула на Оушен-авеню, и Энни с Белиндой отвернулись друг от друга, прикрывая ладонями отвыкшие от яркого света глаза. В следующий момент Энни и вовсе с шумом спрыгнула на песок и, взрывая его кроссовками, метнулась по пляжу куда-то в противоположную от дома сторону. — Эй, а твоя тайна? — только и смогла крикнуть ей вслед ошарашенная Белинда. Энни остановилась на мгновение, отвела от лица растрёпанные ветром волосы и крикнула: — Будет за мной! — И припустила дальше.