Нарушитель спокойствия

Хотя центр событий находился за полквартала от кордона, жарко здесь было, как на передовой. Чувствуя себя собакой на привязи, Белинда ходила взад-вперёд вдоль жёлтой ленты, натянутой поперёк улицы и, как автомат, повторяла: — Движение по Миффлин-стрит временно прекращено, проезжайте по Мэйн-стрит. Мы эвакуируем жителей квартала. Пожалуйста, отправляйтесь в гостиницу «У Бабушки» и ожидайте своих близких там. Добропорядочные обыватели, подступив к самому ограждению, испуганно и возмущённо галдели. Кто-то не успевал посмотреть любимую передачу, у кого-то дома остался пудель, кто-то переживал за старенькую глухую тётушку. Никто не верил в серьёзность ситуации. В такой момент неплохо было бы мэру выступить с краткой воодушевляющей речью, да вот незадача — именно мэр и оказалась в заложниках у чокнутого психопата. Да что там — сама Белинда никак не могла поверить в происходящее. В глубине квартала послышался резкий хлопок, и толпа, как один человек, отступила назад. На лицах людей читались испуг и замешательство, как будто только сейчас они поверили в то, что полицейский кордон — не чья-то глупая шутка. Однако через мгновение в наступившей тишине послышался смех, топот ног, потом прозвучала тирада, в которой самым мягким выражением было «ебать-колотить!», и из-за угла ближайшего дома вынырнули двое ржущих подростков, за которыми тщетно пытался угнаться помощник шерифа Калверт. Люди вновь загалдели, кто-то самым бесцеремонным образом схватил Белинду за плечо, так что она едва удержалась от того, чтобы выхватить пистолет и навести ещё большую панику, когда захрипел динамик городского громкоговорителя, по которому в лучшие времена лишь изредка сообщали о прорывах канализации и объявляли штормовые предупреждения. — Внимание всем! Говорит Сидни Гласс, редактор «Сторибрук дейли миррор». Сторибрукцы, дорогие сограждане! — заговорил громкоговоритель. — Мы привыкли к тому, что наш город — тихое, безопасное место, но сегодня мы столкнулись с доныне неведомой угрозой… Белинда пересилила желание закатить глаза. Но кто ещё мог бы сейчас заняться оповещением общественности? Явно не шефу стоило бежать сейчас в радиоточку в мэрии. Белинда наконец-то заметила в толпе нужного ей человека и, махнув рукой Калверту, чтобы он занял её место возле ограждения, с облегчением перевела дух. Арчи Хоппер пробирался к ней через толпу, как всегда, в очках, растрёпанный, полный участия и сознания гражданского долга. — Клиентов после сегодняшнего у тебя будет предостаточно, — прошептала Белинда, когда Арчи по привычке приобнял её при встрече. — Извини, я задержался, чтобы прочитать материалы, — Арчи неловко переложил папку из одной руки в другую. — Это… это ужасно! — …поэтому главное, что вы можете сделать в этой ситуации, это сохранять спокойствие и помочь полиции Сторибрука выполнить её работу и спасти жизнь нашего дорогого мэра, — продолжал вещать Сидни по громкоговорителю. Поднырнув под ленту, Белинда с Арчи заспешили вниз по улице, к дому Регины Миллс. — Это ужасно, — повторил Арчи. — Я обязан сообщить об этом в министерство здравоохранения, в ФБР! Боже мой, на каком вообще основании Курт Флинн и все остальные содержались в психиатрическом отделении? Кто им ставил диагнозы? Вейл? А почему не какой-нибудь коновал? Это ведь и было настоящее удерживание заложников! — Но сейчас-то ты сможешь помочь нам? — Курт Флинн идет с вами на контакт? — Не знаю, — с некоторым смущением призналась Белинда. — Шеф велел мне доложить обстановку, а потом отправил перекрывать улицу. Ей не хотелось говорить — особенно с психотерапевтом — о том, означает ли это, что Голд вновь посчитал, что она облажалась по-крупному. Был такой шанс взять Курта Флинна тёпленьким, чтобы он не успел навредить никому ещё, и она… просто не смогла. А теперь неизвестно, жива ли вообще Регина и сколько ещё человеческих жизней может попытаться унести с собой этот чокнутый. «Помните наш разговор, помощник Фицмейрик?» Белинда не помнила и упрямо тряхнула головой, заставляя Арчи свернуть с улицы в проход между домами, чтобы пройти к оперативному штабу. Собственно, этого гордого имени удостоился обычный жилой дом, расположенный почти напротив дома Регины Миллс. Это было удобно тем, что особняк мэра хорошо просматривался, но в то же время, возжелай Курт Флинн пострелять по окнам — или по людям — расстояние не позволило бы ему сделать это. В холле было уже изрядно натоптано, и Белинда не смогла не посочувствовать хозяевам, представив, сколько они будут отмывать дом после полицейских. Непосредственно штаб располагался в гостиной на втором этаже. Мебель сдвинули, из детской принесли пробковую и грифельные доски, чтобы заносить на них известную информацию. Остро пахло кофе и табаком. Сам шеф, тяжело опираясь на трость, в окружении помощников разглядывал на доске план здания. Дов, одной рукой придерживая возле уха мобильный телефон, пальцем другой тыкал во что-то на чертеже. — Связи с Бостоном нет, сэр, — доложил Дов. — Постоянно какие-то помехи на линии. Со стационарным телефоном происходит то же самое. — Всё равно они слишком далеко. И сильно сомневаюсь, что вышлют нам вертолёт с переговорщиками и спецназом в первую же минуту, — равнодушно бросил Голд, хромая к Хопперу, чтобы пожать ему руку. — Надо справляться самим. Согласны быть нашим переговорщиком, док? Он слегка дёрнул уголком рта, хотя глаза оставались мрачными, и Белинда не смогла не признать, что выглядел «оперативный штаб» попросту жалко. Ни навороченной техники, ни суровых профессионалов в штатском — только горсточка растерянных, невыспавшихся провинциальных полицейских, полевой бинокль, рации, простенькие наушники. — Я п-приложу все усилия, чтобы помочь разрешить ситуацию мирным путем, — Арчи растерянно поправил очки. — Скажите, Курт Флинн идет на контакт с вами? — Если под «идёт на контакт» вы понимаете то, что он снял трубку и ответил на наш звонок, то да, он это сделал. И ответил довольно вежливо. Сообщил, что мадам Миллс жива. Пока. И что он надеется, что никто не пострадает. Поговорить с Региной нам не дал. — Шериф, — Арчи всем телом подался вперёд, — мне кажется, очень важно, чтобы вы сознавали, разговаривая с мистером Флинном: в отношении этого человека была допущена… я даже не знаю, какое слово подобрать… ужасная несправедливость! — Да, доктор Вейл упоминал, что диагноз ставился буквально на глазок. — И я не могу поверить, что он допустил такое! Это преступление, вы понимаете? В деле Курта Флинна нет фактически ничего! Не была назначена психиатрическая экспертиза, не проводились никакие обследования!.. Кто-то… просто постановил, что этот человек должен оказаться, по факту, за решёткой, и его туда отправили на много лет! — И я даже подозреваю, что этим «кто-то» была мадам мэр, — Голд тяжело опустился на кресло и забросил покалеченную ногу на мягкий пуфик. — Тем не менее, мы не можем пустить ситуацию на самотёк. Если вы, Арчи, уговорите Флинна сдаться, будет прекрасно. Иначе нам придётся брать здание штурмом, а этим способом решать проблемы в Сторибруке тоже не очень привыкли. Руки Голда подрагивали, и он сжал их в кулаки, чтобы скрыть это. Белинда с тревогой отметила, каким постаревшим и измученным выглядит шеф. Скорее всего, он ни часу не спал последние две ночи и держался из последних сил. Под мышками форменной рубашки выступили тёмные пятна, голос звучал глухо и замедленно. Боясь, что Голд заметит ее сочувственный взгляд, Белинда схватила со стола бинокль и подошла к окну. Однако ни собственными глазами, ни с увеличением не смогла ничего разглядеть в зашторенных окнах особняка мэра. «Тёмная сторона силы», — повторила Белинда одними губами. Мало кто знал, что она являлась фанаткой «Звёздных войн», а принцесса Лея была для неё когда-то примером для подражания. Не то что бы Белинда стеснялась этого, скорее, в Сторибруке ей было особо не с кем разделить своё увлечение. И тут вдруг Курт Флинн, о котором она ни разу не слышала, вдруг ведёт себя так, словно они знакомы и даже разговаривали об этом! Это было не просто странным. Это до чёртиков пугало. Грэм, по крайней мере, смутно припоминал, что арестовывал Флинна когда-то, у Белинды же его имя не вызывало никаких ассоциаций. Но был ещё один способ проверить… Окрылённая мыслью, Белинда бросила бинокль на стол и метнулась было к двери, когда ее остановил холодный голос шефа: — Я вас отпускал, помощник Фицмейрик? Растерянная Белинда застыла посреди комнаты, кусая губы и вновь чувствуя, как на неё обращены взгляды всех присутствующих. — У меня есть одна догадка, шеф, — наконец выговорила она. — Но мне надо отлучиться, чтобы проверить её. Возможно, это займёт много времени. — Которого у нас нет. Может быть, поделитесь своими соображениями с коллегами? — Это очень… интуитивная догадка, сэр. Я могу поговорить с вами наедине? — С каждой минутой, Фицмейрик, уходит драгоценное время. Надеюсь, вы уложитесь в три минуты, — Голд, сердито оттолкнувшись от кресла, поднялся на ноги. — Я рассчитываю на вас, доктор Хоппер. Начинайте без меня. Арчи, бледный от волнения, с полыхающими щеками, потянулся к телефону, а Голд вслед за Белиндой вышел из комнаты. — Я знаю, шеф, это может прозвучать по-идиотски, — торопливо заговорила Белинда, как только они остались вдвоём, — но Грэм вспомнил кое-что интересное про Курта Флинна. — Звучит на редкость интригующе, — вздохнул Голд. — И что же это? — Грэм считает, что арестовывал Флинна однажды. За вождение в нетрезвом виде или что-то подобное. Но главное, ещё раньше он видел Флинна с мальчиком и считает, что этот мальчик — сын Флинна. Может быть, стоит копнуть в этом направлении, узнать побольше. А мне Флинн сказал: «Помните наш разговор?», да только я пока не могу вспомнить, откуда он знает меня… — Белинда смущенно смолкла, захлебнувшись словами. — Про сына идея неплоха, — после паузы ответил Голд. — Чем больше мы будем знать про Флинна, тем легче будет с ним разговаривать. Что же до «помню — не помню»… ну, после рассказа о том, как Флинн управлял Гумбертом при помощи сердца, я не удивлюсь уже ничему. — Я не говорила, что это было сердце, — запротестовала Белинда. — Оно было похоже на сердце. И Грэму стало плохо в тот самый момент, когда Флинн сжал эту… штуку! — Ты уверена, что Гумберт не мог симулировать? — после недолгой паузы спросил Голд. — Зачем? Если бы не это, мы бы арестовали Флинна без помех, и мадам мэр была бы уже на свободе. Ты же сам говоришь, — она понизила голос, — что Регина держит Грэма за член или за… за сердце, опять это сердце! Зачем же ему всё осложнять? — Не знаю, — устало сказал Голд. — Однако в этой истории концы с концами сходятся очень странно. Гумберт внезапно исполняется такой тревоги за Регину, что тащит тебя в её дом, где уже поджидает Флинн, и немедленно с Гумбертом случается непонятный приступ? И вот мне звонят из больницы, что с ним всё в порядке. — А сам ты предположил, что Курт Флинн придёт именно за мадам Миллс. Это разве не странно? — Я слишком хорошо знаю Регину. Она никогда не стала бы чьим-то медицинским контактом из чистой благотворительности. — И тем не менее, ты не разрешил Грэму проводить её… Голд не ответил. Но что-то неприятное промелькнуло в выражении его глаз, и Белинда подумала, не надеялся ли он что-то выиграть от подобного поворота событий. Если бы Регина была убита ещё ночью, а преступление было раскрыто по горячим следам… — И никаких следов Мэри Маргарет Бланшард в доме? — спросил Голд вместо этого. — Постарайся вспомнить, может, что-то указывало на то, что она с Флинном? — На первом этаже точно никого не было. И шаги наверху слышали только мужские. — И в окнах ничего не разглядеть, — Голд поморщился. — Ещё один неизвестный фактор, который надо как-то учитывать… Вот что. Если Хоппер не уболтает Флинна сдаться, скорее всего, придётся штурмовать дом. Регина уже и так в заложниках не менее десяти часов, а мы даже не знаем, как Флинн обращается с ней и сколько она ещё протянет. Я могу дать тебе час. — Шеф! — голос Грэма прозвучал так неожиданно, что и Голд, и Белинда вздрогнули. Гумберт стоял у подножия лестницы, вцепившись рукой в перила. Выглядел он бледным и помятым, но всё равно намного бодрее начальника. — Надеюсь, вы не сбежали из больницы, помощник Гумберт? — наконец поинтересовался Голд. — Нет, сэр, просто я чувствую себя хорошо и не могу остаться в стороне. Особенно теперь, когда каждый человек на счету. — Кажется, ваше предыдущее нежелание оставаться в стороне и привело вас сегодня в больницу? — сухо заметил Голд. — Мне будет очень любопытно прочитать ваш рапорт, помощник Гумберт. Грэм на мгновение опустил глаза. — Разрешите, я предоставлю его вам, когда… когда эта ситуация будет решена? Сэр, вы ведь знаете, я хороший стрелок. Может быть, вы позволите мне взять винтовку с оптическим прицелом из участка? Если не будет иного выхода, я мог бы… — Кажется, вы не понимаете одну очень важную вещь, Гумберт. Вы пристрастны. Эмоции постоянно берут над вами верх. А мы тут собрались не для того, чтобы мстить за Регину. Или чтобы спасать прекрасную даму из беды. Мы должны разобраться с ситуацией так, чтобы число пострадавших было сведено к минимуму. — Но если я застрелю Флинна, это и будет самым простым решением, — сказал Грэм прямо. — Никто не пострадает, тогда как если мы начнем ломиться в дом, ублюдок может открыть стрельбу, и… Голд едва заметно заколебался и, обернувшись, крикнул в комнату: — Дов! Подойди! Есть одна… идея. На Белинду уже никто не обращал внимания, и она, справедливо решив, что время пошло, тихонько выскользнула из дома. Она была вовсе не уверена, что её идея окажется верной и чему-то поможет, но хотя бы попробовать казалось невероятно важным.