Нарушитель спокойствия

Белинда остановилась в дверях общего зала, глядя на Голда. Они снова были вдвоём в участке — остальные разошлись по домам после тяжёлого дня. Шеф отлучился переодеться и теперь сидел в своей клетушке в штатском костюме, с влажными после душа волосами, но даже в таком виде выглядел на редкость формально. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд устремлён в одну точку — и только рука что-то выводила на листе бумаги. Присутствия Белинды он или не заметил, или предпочёл не обращать внимания. — Привет, — сказала она наконец, как будто они бог знает сколько времени не виделись. Голд поднял голову; взгляд его был по-прежнему замутнённо-отстранённым. — Я думал, ты тоже воспользуешься возможностью отдохнуть, — сказал он после паузы. — Пока в этом городе ещё что-то не пошло к чертям. — А ты? — Я уже заканчиваю, — Голд устало потёр переносицу и откинулся на спинку стула. — Звонил Лайт. Он не может сказать однозначно, был в больнице поджог или нет, но ветошь в кладовке, где произошло возгорание, была пропитана ланолином. Это воск, который получают при вываривании овечьей шерсти, если не знаешь. Но это могло быть и случайностью — кто-то разлил ёмкость с ланолином, вытер тряпками, тряпки бросил в кладовку… — А на камерах что-нибудь есть? — Естественно, нет. Пустое крыло на камерах не просматривается. Как и психиатрическое отделение, к слову. О чём ты хотела поговорить? Белинда присела на край стола, осторожно положив рядом с собой папку. — О том, что мы все — сказочные персонажи, сосланные в этот мир проклятием Злой Королевы? — Она кивнула в сторону старого чёрного магнитофона, записавшего рассказ Регины Миллс, выпытанный у нее Куртом Флинном при помощи кулаков и электрошокера. Голд невесело хмыкнул. — Мы-то воображали себе бог знает что, а Флинн всего лишь хотел рассказать нам сказку на ночь. Не думаю, что даже Регина заслуживала того, чтобы её превратили в Шахерезаду подобным образом. Белинда прикусила губу, пытаясь собраться с мыслями, и рассеянно уставилась на лежавший перед Голдом лист бумаги. Он был сверху донизу исписан одним словом, точнее — именем. «Эмма, Эмма, Эмма», — тянулось бесконечными рядами, написанное будто бы не рукой шефа: почерк был крупнее и аккуратнее, чем его обычные угловатые каракули. Заметив, на что смотрит помощница, Голд дёрнул уголком рта и начал сминать бумагу, но Белинда перехватила его руку. — Эмма? — произнесла она вслух. — Пытался понять, кого мог иметь в виду Флинн, но, видимо, увлёкся, — очевидно, почувствовав, что таким небрежным тоном только оправдываются, Голд резко сменил тему. — Мне ответили на запрос о Курте Флинне. Он действительно проживал в Нью-Джерси до 1983 года… когда отправился с сыном на выходные в штат Мэн и пропал без вести. — Сына звали Оуэн? — Да. — И что с ним? — Его подобрали на дороге милях в трёх отсюда. Мальчик был измучен, истощён и не смог дать никаких внятных объяснений тому, куда делся его отец вместе с машиной. Брат пропавшего высказал предположение, что недавно овдовевший Курт просто решил начать новую жизнь. Без сына. Не удовлетворившись кратким пересказом, Белинда проглядела несколько присланных по факсу листков с материалами дела. Потом перечитала их ещё раз, внимательнее. — Тут вообще не упомянуто о Сторибруке, — наконец сказала она. — Оуэна подобрали недалеко отсюда, но никому не пришло в голову заехать в ближайший город и расспросить, не появлялся ли Флинн тут? — К несчастью для себя, Курт Флинн был всего лишь сорокалетним плотником из Мэдисона. Небогатый белый мужчина среднего возраста сбегает от проблем — в такое вполне возможно поверить, если требуется обоснование для того, почему следует положить дело на полку. — Хотела бы я узнать, что именно сообщил им Оуэн, — пробормотала Белинда. — Ты ведь сможешь достать показания мальчика, шеф? И… ты рассказал полиции штата, что здесь произошло? Голд всё-таки смял и выбросил листок, исписанный именем «Эмма». — Пока нет. Белинде пришлось на самом деле прикусить язык, чтобы удержаться от вопроса «Почему?» Она достаточно хорошо знала Голда, чтобы понимать, когда он начинает нервничать, а когда он начинал нервничать, злить его тем паче было нежелательно. Тем более, перед тем, что ещё она собиралась ему сообщить. — Шеф, а ты можешь хотя бы допустить, что в Сторибруке действительно творится неладное? Нет, пожалуйста, не говори, что я наслушалась Флинна, что у меня стокгольмский синдром и всё такое, просто… есть вещи, которые очень трудно объяснить? — Ты нашла что-то, связанное с Флинном, что заставило тебя с таким энтузиазмом поддакивать его сказочке? — в голосе Голда вопроса не слышалось. — Причем прямо здесь, в участке, — Белинда раскрыла принесенную папку. — Грэм действительно арестовывал Флинна. Только посмотри, в каком году это было. — Он мог неправильно поставить дату. — И я? Мы все? Калверт, Дов, Эрни? Посмотри, шеф, тут куча отчётов, подписанных нами, и все относятся к восьмидесятым годам! И главное — Курт Флинн исчез для остального мира именно у нас, как раз в восемьдесят третьем году! Голд медленно переворачивал страницы, и на его лице, как он ни старался это скрыть, всё явственней проступало замешательство. Белинда ощутила внезапный укол разочарования: глупо, но она надеялась, что шеф, как умный и всезнающий, всё объяснит и расставит по местам, но у него, кажется, точно так же не было объяснения. — Итак, мы пленники города, в котором время не то остановилось семнадцать лет назад, не то движется так, что мы этого не замечаем, — прокомментировал наконец Голд с усталой иронией. — Жаль, этого не случилось, когда я был помоложе. Он захлопнул папку и тяжело придавил её ладонью. — Скажи хоть что-нибудь, шеф, — попросила Белинда, когда молчание совсем уж затянулось. — Что нам делать, а? — Полагаю, расслабиться и ждать, когда нас расколдует великий герой, как это обычно бывает в сказках? Поискать рациональное объяснение, потому что это не имеет никакого смысла? Семнадцать лет назад тут творились совсем другие вещи, — взгляд Голда задержался на фотографии Люси. — События, люди… ушли в прошлое. — Я помню что-то до определённого предела, — запинаясь, проговорила Белинда. — Про свою жизнь. Как росла, с кем училась… но я не помню имя предыдущего мэра. Не помню, что тут вообще был предыдущий мэр или шериф. А ты? Очередная пауза затянулась. Голд медленно покачал головой. Морщины на его лице будто углубились, стали резче. — Нет, — сказал он просто. — Но ты думаешь, что сейчас это всё важно, Белинда? — Ну, знаешь ли, мне бы хотелось знать, что тут происходит, — Белинда потихоньку начала заводиться. — А то уж я начинаю сомневаться, живой ли я человек или нас тут всех выдумали. — Потому что ты даже не пробовала найти иных объяснений. Я не спорю, это всё выглядит странно, но слова, за которые ты ухватилась, были сказаны Региной под пытками психически нездоровому человеку. И прежде чем ты попытаешься вообразить себя Рапунцель или Белоснежкой, не стоит ли поискать иные объяснения? Белинда нервно покусывала нижнюю губу — внезапно появившаяся дурная привычка, от которой не получалось избавиться. — До определённой степени тут всё выглядит логично. Логика сумасшедшего, конечно, но хоть какая-то история вырисовывается. Допустим, Курт Флинн с сыном приехали в Сторибрук. Допустим, мадам мэру так приглянулся Оуэн, что она решила оставить его себе, как Снежная Королева — Кая… Тьфу, опять эти сказки! Допустим, для этого она сфабриковала обвинение, чтобы посадить Курта Флинна под замок. — Ну, не сказал бы, что такое поведение выглядит нормальным и логичным для мэра города, — заметил Голд. — Как бы она смогла осуществить такое и не привлечь ничьё внимание внезапно появившимся ребёнком? Которого, впрочем, у неё и не случилось. — Ну, я говорю, это логика сумасшедшего, но ведь Курт Флинн как-то оказался в психушке! А вот то, что эти дела творились семнадцать лет назад, и Курт Флинн за это время постарел, а мы — нет… — Видимо, вселенная содрогнулась, и время остановило свой ход от такого ужасного преступления. — Или нас всех прокляли. — За исключением, надо думать, сестёр Фишер, раз они появились в городе не позже двух лет назад, что несколько не стыкуется с утверждением, что границы Сторибрука затворены, и никто не может покинуть проклятый город или войти в него. — А не по этой ли причине Регина так хотела узнать всю их подноготную? — очень тихо спросила Белинда. — И Сара, которая одновременно Ингрид, Ледяная Дева, тоже бесследно пропадала и случайно нашлась, всего за год до истории с Куртом Флинном! — Миннесота все же довольно далеко от Мэна. — Ну, я вовсе не хочу сказать, что она обязательно… — Белинда запнулась, не закончив фразы, смущённая взглядом Голда. Он не был усталым, не был раздражённым, не был даже ироничным, скорее — любующимся? И это было настолько странным, что Белинда, кажется, с того самого восемьдесят третьего года жившая надеждой на одобрение шефа, оказалась совершенно к этому не готова. Что-то неразборчиво пробормотав, она стушевалась и отвернулась, почувствовав, как запылали щеки. — Не уверен, что Курт Флинн и Сара Фишер связаны друг с другом, — сказал Голд наконец, — по крайней мере, не вижу такой связи сейчас, но мы, действительно, совсем забыли про Фишеров. И не стоит забывать, что в этом городе есть человек, который, вероятно, устроил поджог в больнице. Снабдил Курта Флинна одеждой и шокером. Или даже направил Флинна к Регине, что опять-таки любопытно, учитывая встречный интерес мадам мэра к сёстрам Фишер. — Думаешь, Сара может быть этим человеком? — Считаю, что этого нельзя исключить, — Голд поднялся из-за стола. — Но доказать будет очень трудно...