Attraction

У Хосока в голове около тысячи мыслей, главная из которых — Тэхен и его поведение. На прошлой неделе он изнасиловал одну из молодых медсестер, которая в тот день должна была сделать укол. А вчера придушил санитара, которого отправили успокоить «того бушующего из 215». Несмотря на то, что парень был на полторы головы ниже, и в плечах раза в два уже, ему не составило никакого труда перекрыть воздух, сжав худые ладони на мощной шее. О пропаже парня, вероятно, не узнали бы до следующего разговора врача с Тэхеном. Если бы не проходящий мимо палаты медбрат, который заглянул в узкое окошко на двери и, в буквальном смысле слова, застыл на месте. Белоснежные стены двести пятнадцатой были исписаны кровавыми словами, а Тэ улыбался, цепляя пальцами темную субстанцию и выводя очередную фразу на корейском. Он даже не задумывался о том, что его могут увидеть. Или же Ким Тэхен слишком умен и давно все продумал? Его оттаскивают от трупа, хватая за окровавленные руки и пачкаясь в чужой крови. Не многие выдерживают этого зрелища, уходя из палаты, пошатываясь, а то и вовсе теряя сознание. Только Хосок, стоящий на выходе из комнаты, спокойно заводит руки за спину, соединяя их в замок, и наблюдает за происходящим. Он бы солгал, если бы сказал, что его не трясет. Потряхивает, еще как! Но он должен держаться и обязан выдержать.

***

Чон проходит в очередную палату, в которую сейчас переместили Тэхена. Парень прикован по рукам и ногам к металлическим прутьям, что ограничивают движение. «Отвяжите и выйдите, пожалуйста» — шепчет Хорс стоящим за его спиной людям. Те пытаются перечить, заботясь больше о своем собственном состоянии, нежели о безопасности главного врача. Чон непреклонен, а его слово — закон. В этом они убеждаются самостоятельно. — Тэхен, расскажи мне, почему ты совершил такие поступки? — У Хосока внимательный взгляд, которым он смотрит на парня, лежащего на кровати. В комнате нет никого кроме этих двоих, но атмосфера гнетущая. Тэхен лениво встает, складывая руки на груди. А Хорс отмечает, что такой жест — скрещенных рук — характерен, если человек не желает продолжать разговор. Ким подходит к врачу ближе, чем положено, нагибаясь и шепча: — А разве это не замечательно? Единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему, — касается кончиком языка шеи и неожиданно отстраняется, садясь напротив. - Хен? О чем ты думаешь? — почему-то такое уважительное обращение из уст Тэ звучит для Хосока с холодной насмешкой и брошенным почти неуловимым вызовом. — О том, что должен помочь тебе стать нормальным человеком, — Хосок утвердительно, скорее для себя самого, будто подтверждая свои слова, кивает и легко улыбается, потому что того требуют его обязанности. Никаких резких движений, никакой агрессии, никакой недосказанности. — А разве я не нормальный? — Тэхен усмехается на эту улыбку, поворачивая голову в сторону двери. А Хосок любуется чертами его лица. Красивый, именно это прилагательное пронеслось в голове при виде Кима впервые. Единственное, что заставляет потерять себя на пару минут — глаза. Говорят, глаза — зеркало души. У Тэхена они темные, практически черные. Затягивают и манят, приковывая к себе взгляд. Иногда Хосоку кажется, что все жертвы Тэхена перед своей скорой кончиной видели именно эту беспросветную темноту, что тонет в глубине тэхеновских зрачков. Кажется, что жертвы смотрели в эти глаза, как кролик смотрит в глаза удава. Без права шевельнуться, без права на выбор, без права на жизнь. В них можно разглядеть свое отражение, которое отдает чем-то темным и смазанным. Будто нечеткая картинка на старинной фотографии. Но в них невозможно прочесть чувства и эмоции парня, которые он прячет умело и очень ловко. Тэхен скрывает себя за маской презрения, холода и ледяного одиночества. — К сожалению, ты человек с психическим отклонением. Именно поэтому ты сейчас здесь, — врач что-то записывает в бланке, лежащем на столе. — Порою люди всегда делают ложные выводы, хен. Многие заблуждаются в своих словах, выводах и суждениях. Вы говорите об одном, — оставляет паузу, заглядывая в глаза, — но думаете совсем о другом. Вы притворяетесь, скрывая свою истинную сущность, прячась за масками. Для чего? — он поднимается и отходит к кровати, не говоря больше ни единого слова. Впрочем, именно так всегда заканчивались беседы с Тэхеном. Он сам всегда решает, когда нужно говорить, а когда пора заканчивать.

***

Хосок уже лежит в своей собственной постели, когда в голове проносится лишь одна из тех фраз, что написал Тэхен на стене больничной палаты кровью санитара. «Да кто я такой и зачем ношу этот костюм человека?» — было выведено особенно жирно ровным и четким почерком на шершавой поверхности. Хорс прикрывает глаза, собирая разбросанные мысли в кучу. За всю историю его практики ему не встречалось такого человека. Порою ему думается, что Тэхен действительно не тот, за кого пытается себя выдать и за которого его все охотно принимают. Он умен и до безумия хитер, это Хосок понял еще два года назад, когда впервые в городе прошел слух о «неизвестном», жертвы которого были зверски изуродованы, но улыбались. Убийца. Насильник. Маньяк. Псих. Но ведь никто не знает его истории до. Никто не знает его настоящего. Того маленького ребенка, которого он прячет за маской взрослого человека. Люди не становятся такими просто так. Не все исправляются, но многие признают свою ошибку, осознают свою вину и пытаются раскаяться, но… Не Тэхен. Неумолимый и несломленный. А что, если он действительно, лишь носит костюм человека? Именно в эту ночь Хосок закрывает глаза, обещая себе, что раскроет его, заставит себе довериться и рассказать всю правду, какой бы жесткой (а в этом он уверен) она ни была.