Цена свободы

Тор подошел к золотистой антимагической сетке, легонько прикоснулся пальцами. И тут же отдернул руку: ладонь словно прострелило электрическим током. Да, из такой ловушки вырваться не просто. Иначе его великоумный братец давным-давно бы что-нибудь придумал. — И не пытайся, дурень, — комментарий Локи не заставил себя ждать. — Знаешь, твоей смертной девке даже повезло. Представь, если бы и ей пришлось… Резко развернувшись, Тор шагнул к брату и прижал его в угол. Сейчас хотелось лишь одного: заткнуть этот поганый рот, чтобы не смел нести чушь. — Значит, слушай меня внимательно, братец, — Тор привычным движением положил ладонь Локи на плечо. Сжал так, что тот скривился, и злорадная ухмылочка слетела с губ. — Я благодарен за то, что ты помог мне. Я не хотел такого исхода, желал тебе лишь добра, надеялся на понимание и прощение отца. Да, я ошибся, я признаю это… — Убери лапу, — Локи дернул плечом и несильно толкнул Тора кулаком в грудь. — А добротой своей можешь подавиться, осел! — Я не закончил! — гаркнул Тор и, обхватив другой рукой шею младшего, заглянул в сердитые глаза. — Запомни, Локи: сколько бы времени нам ни пришлось находиться в этой камере, я не намерен выслушивать от тебя оскорбления и насмешки. Это понятно? — Может, прикажете мне не дышать, ваше несостоявшееся величество? Какие еще будут распоряжения? — хмыкнул тот. — Ты нарываешься? Хочешь, чтобы я тебе врезал? Так будет доходчивей? — Тор чувствовал, что еще чуть-чуть, и он таки двинет кулаком в нагло ухмыляющуюся рожу. — Попробуй, — прищурился Локи. — Я ведь могу ответить. — Ты только языком болтать горазд. Еще слово, и я вырву твое ядовитое жало! — Да пошел ты. Я и сам не хочу болтать с тобой. Много чести такому тупице, — при этих словах Локи вдруг растаял в воздухе и нарисовался уже в противоположном углу. — Давай, чувствуй себя как дома и жди милости от своего ненормального папаши. Я больше ни слова не произнесу. — Уж постарайся, — проворчал Тор и присел у стены, сложив руки на коленях. Он верил, что не пройдет и пары часов, как отец опомнится, все взвесит, поймет и освободит своего сына — пусть и непослушного, но бесконечно преданного Асгарду и девяти мирам. Тем временем Локи разлегся на кровати и раскрыл первую попавшуюся книгу. Читать не хотелось, его уже порядком тошнило от бесконечных исписанных страниц, но выбор был небогат — желание общаться с Тором совсем пропало. С этого остолопа станется еще и кулаками махать, так что пусть посидит надутый в уголке. Может, поумнеет. Не прошло и получаса, как откуда-то сверху послышался неприятный скрежет. Тор встрепенулся и вскочил на ноги. Задрав голову, попытался рассмотреть, что происходит. — Не бойся, братец, тебе всего-навсего оказали любезность, — хихикнул Локи и повернулся на бок, наблюдая, как прямо с потолка в пустующий угол камеры спускается вторая кровать. — Ты здесь надолго, судя по всему. Тор окинул мрачным взглядом предоставленное ложе. Оно было непривычно узким, но, к чести тюремщиков, заправлено белоснежным бельем. Только это ничуть не обрадовало громовержца, даже наоборот, повергло в уныние: стало ясно, что он здесь задержится гораздо дольше, чем рассчитывал. — Все еще ждешь милости от папаши? Ну-ну, — раздался очередной смешок Локи. Тор для себя уже решил, что не будет обращать внимания на подначки брата. Ведь тому дай лишь повод, лишь зацепи, и наслушаешься такого… А ссориться с Локи он совсем не хотел. Каким бы тот ни был наглецом и прохвостом, даже преступником – там, в Свартальхейме, он рисковал жизнью. Ради Тора, ради всех девяти миров. Так что пусть себе болтает, потерпим. Неспешно раздевшись, Тор молча улегся в постель. Только сейчас он понял, как устал после всего пережитого. Уткнувшись лицом в подушку, он зажмурился, пытаясь не расплакаться, не выказать слабость и боль. Боль утраты, которую не вернуть. Боль разочарования — жгучую, нестерпимую. Как могло все так получиться? Почему он не уберег Джейн от этого кошмара? Как мог отец так несправедливо обойтись с ним? С ним и с Локи, будь он неладен… — Сладких снов, наследничек, — вновь послышался ехидный смешок. Тор не ответил, только сжал кулак и больно прикусил ладонь. Его разбудил странный шум. Сквозь сон он услышал нарастающий гул, который постепенно распался на отдельные выкрики: «Слава Локи!», «Да здравствует наш великий правитель!», а затем будто целая толпа принялась скандировать: «Локи! Локи! Локи!» Тор открыл глаза и резко поднялся. И не понял: то ли он еще спит, то ли вокруг и взаправду происходит что-то немыслимое. Сам он сидел на кровати посреди тронного зала — внизу, у самых ступеней, — а наверху у трона стоял Локи в парадном красном плаще с меховым воротом. В руках брат сжимал Мьёльнир, весело размахивая им, словно игрушкой. А вокруг бесновалась толпа асов, выкрикивая приветствия и здравицы новоявленному царю. Вдруг Локи опустил взгляд и посмотрел на недоуменно хлопающего глазами Тора. — Приветствуй нового Всеотца, братишка! Хватит спать! — рассмеялся он, поигрывая молотом. — Да пошел ты! — Тор наконец пришел в себя. В создании иллюзий, даже таких правдоподобных, Локи не было равных. Но Тор уже научился их распознавать, пусть и не всегда. Но творящееся вокруг безобразие никак не могло быть правдой. — Очень смешно. Все никак не уймешься? Дай лучше поспать, — Тор схватил подушку и с силой запустил в улыбающееся лицо. Иллюзия тотчас растаяла, стихли голоса, исчез тронный зал. А Локи оказался сидящим на кровати в своей простой одежде, уже без плаща. — Какой же ты скучный, — Локи бросил подушку назад. — Я дал тебе возможность узреть будущее. — Будущее? — хмыкнул Тор. — У тебя явно не все в порядке с головой. — Зато ты у нас великий герой, чьи подвиги никому не нужны. Будешь гнить здесь вместе со мной, и уже через пару лет о тебе никто не вспомнит — ни твои прекрасные мидгардские друзья, ни благодарные асы во главе со справедливым папашей. — Мне плевать, что ты там бубнишь, — Тор опять улегся и развернулся спиной к брату. — Новый Всеотец, угу… Тебе лечиться надо. — Напрасно ты так кочевряжишься, братец, — Локи встал и не спеша подошел к кровати Тора, посмотрел сверху вниз: — Очень скоро ты поймешь, что иллюзии — это единственное, что не даст тебе сойти с ума в этой конуре. Уж поверь мне. — Локи, — Тор повернул голову и серьезно посмотрел на брата. — Перестань. Я обещаю тебе, — он вдруг схватил стоявшего возле него Локи за руку: — Обещаю тебе, брат, мы очень скоро будем свободны. Как только отец помилует меня, я тотчас тебя освобожу, я все для этого сделаю… — Даже убьешь Одина? — Не смей так говорить, — Тор сжал пальцы Локи, не давая тому выдернуть ладонь. — Отец любит и тебя, и меня, просто ему нужно время. — Любит? Да, я знаю, поэтому сыт его любовью по горло, — Локи вырвал-таки свою руку из хватки Тора, резко развернулся и пошел в свой угол, на ходу подхватив с тумбочки очередную книгу. * * * Так и потекли день за днем. Вести им счет было не трудно: вечером яркий свет в камере, что струился непонятно откуда, потихоньку тускнел. И тогда Локи создавал возле себя светящийся шар и освещал пожелтевшие страницы книг, которые читал постоянно. Время от времени он создавал свои дурацкие иллюзии, бросал колкие, полные неприязни замечания в адрес брата. Но Тор словно замкнулся в себе. Он держал свое слово и не слушал гадостей, слетающих с ядовитых уст. Его боль немного утихла, уступив место безразличию и глухой, неизбывной тоске. А в темнице, как выяснилось, все было устроено весьма разумно. Блюда с незатейливой едой регулярно выезжали на подносе прямо из стены, недалеко от двери. Купальня заключенным не полагалась, однако дважды в день из потолка камеры выстреливали особые голубоватые лучи. Они буквально проникали под одежду, приятно щекотали тело, освежали все вокруг, уничтожая даже самую крошечную пылинку. Здесь все было устроено так, что никому из стражников или обслуги не приходилось открывать двери, снимая антимагическое поле. И вот уже дней десять никто не появлялся даже в коридоре за прозрачной стеной. Действительно, зачем проводить обход, если есть такие умные приспособления, охраняющие узников лучше любого стража? Сколько Тор ни пытался стучать в дверь, кидаться мебелью и громко звать охранников, требуя, чтобы его доставили к отцу, все было бесполезно. И все эти жалкие попытки непременно сопровождались едкими замечаниями Локи. Его Тору тоже очень хотелось швырнуть о сетку, чтобы просто заткнуть. Самого Локи поначалу невероятно веселило присутствие Тора в камере. Было занятно наблюдать, как вера братца в справедливость потихоньку сходит на нет и надежда на лучшее постепенно гаснет в голубых глазах, уступая место безысходности и отчаянию. Порой Локи с грустью вспоминал, как когда-то давно — наверное, в прошлой жизни — Тор смотрел на него совсем по-другому. Тепло, без злобы и недоверия. Так, словно Локи значит для него много больше, чем брат. Они даже целовались пару раз после пиров, когда крепкий мед будоражил кровь, а тело пронизывали запретные желания. Наутро им было стыдно, все казалось ужасной глупостью, приправленной доброй порцией хмеля. Но Локи всегда считал, что ничто на свете не происходит просто так. Может быть, когда-нибудь все станет иначе. Но вышло так, как вышло: они с братом так и не сделались ближе друг к другу, наоборот — их разделила пропасть, бездна ненависти, непонимания, лжи. А еще Локи никак не мог понять: как Тор, наследник Всеотца, доблестный воин, проживший не одну сотню лет, мог так глупо и безнадежно влюбиться в эту несчастную смертную, жалкую букашку из низшего мирка? Это казалось каким-то недоразумением и несусветной глупостью. И сейчас ему, запертому в одной клетке с братом, было вдвойне обидно из-за того, что Тор даже не стремился к общению с ним. Казалось, он до сих пор любит ту мертвую девицу, предпочитая ее живому, пусть и не родному, брату. И ведь этот глупец еще не понял главного: если они так и не смогут договориться, им никогда не выбраться отсюда. Локи с прискорбием отмечал, как его брат изменился за каких-то пару недель. Если раньше Тор огрызался на его нападки, даже пару раз пытался огреть кулаком — к счастью, Локи вовремя ретировался, — то сейчас он словно ничего не слышал и не видел. Конечно, для такого воина-победителя хуже нет, чем вдруг осознать собственное бессилие, собственную бесполезность и немощь. Как мало нужно, оказывается, чтобы сломать того, кто считает себя лучше всех. Достаточно просто показать ему, что он пустое место. Никто. Никому не нужный герой, достойный томиться в одной камере со злодеем. Пора было его расшевелить. Вызвать хоть какое-нибудь доверие, достичь хотя бы видимости взаимопонимания. Потому как плеваться словами в Тора, словно в стену, Локи изрядно надоело. — Расскажи мне, пожалуйста, за что ты любил ее? — Локи осторожно присел на край постели, с которой его брат в последнее время вставал лишь для того, чтобы немного перекусить. — Локи, отстань, без тебя тошно, — Тор открыл глаза и посмотрел так тоскливо, что у Локи невольно сжалось сердце. — Давай просто поговорим, — миролюбиво предложил маг. — Мне не нравится, что ты стал походить на овощ. Нам нужно что-нибудь придумать. Вместе. — Вместе? Ха-ха! Нет уж, спасибо, я лучше молча подожду. Рано или поздно… — Не будь дураком. Разве ты до сих пор не понял, что Один просто выжил из ума? Ему уже и наследник не нужен, и на Асгард плевать, и на… — Не смей так про отца, — привычно перебил Тор. И сам удивился, как спокойно реагирует. Слова Локи нисколько его не задели, а ведь еще недавно он бы как минимум влепил братцу хорошую затрещину. — Может, все же расскажешь, за что любил… — Я не собираюсь обсуждать с тобой то, о чем ты и понятия не имеешь. — Ты так думаешь? — Я знаю, поэтому просто отвали. — Ну хорошо, — Локи сжал кулаки и встал. Его добродушный настрой и благородные порывы мгновенно сошли на нет. Судя по всему, Тор не собирается с ним не только откровенничать, но и сколько-нибудь воспринимать его всерьез. Значит, так тому и быть. Тор отвернулся и тупо уставился в стену. Ну-ну, пообщаться захотел братишка. Как же, знаем, плавали. Сейчас он растечется перед Локи лужицей, а тот потом пуще прежнего будет насмехаться, обзывать тупицей, слюнтяем, или еще как-нибудь обидно. И не заткнешь ведь. Лучше просто продолжать делать вид, что здесь никого нет. — Тор, посмотри на меня, — из противоположного угла послышался мелодичный женский голосок. Такой знакомый, такой… Тор резко обернулся и почувствовал, как злость буквально затапливает все его тело. Где же предел бездушию и жестокости его брата? У двери стояла Джейн. Золотые отблески антимагической сетки искрились в ее темных глазах, мягко подсвечивали весь ее миниатюрный силуэт. Она улыбалась и кокетливо поправляла блестящие каштановые локоны. — Я так соскучилась по тебе, — пропела девушка и, сложив губы трубочкой, послала воздушный поцелуй. — Убью, — бросил Тор и решительно встал.