Цена свободы

Тор в несколько шагов пересек камеру и, тяжело дыша от накрывшей его ярости, остановился напротив «Джейн». — Ты ведь любишь меня, не посмеешь обидеть? — тихо произнесла она и, подняв маленькую ладошку, легонько прикоснулась к щеке громовержца. — Мой бог. — Прекрати сейчас же, — угрожающе прорычал Тор, перехватив тонкое запястье. — Ты не понимаешь… — Я все понимаю, ты скучаешь по мне, знаю… — «Джейн» улыбнулась и положила другую ладонь на плечо громовержца. — Прикоснись ко мне, не бойся… Локи очень хорошо знал своего брата: тот не посмеет причинить вред даже этой хрупкой иллюзии, хотя прекрасно знает, кто перед ним. Ведь не посмеет? Однако в этот раз он ошибся. — Какая же ты тварь, Локи, — зло прошипел Тор. — Подлая, отвратительная тварь! Ненавижу… Локи не успел ничего предпринять — огромный кулак Тора впечатался прямо в нежную щечку «возлюбленной». Локи, не ожидавший такой реакции, отлетел прямиком на собственную кровать. Боль от крепкого удара враз рассеяла иллюзию, Локи принял обычный облик. И теперь стало ясно: Тора уже ничто не удержит от расправы над братом. — Убью! — Одинсон кинулся на него разъяренным вепрем. Для того, чтобы сосредоточиться и быстро переместиться, Локи не хватило доли секунды: новый удар взбешенного Тора, казалось, выбил весь воздух из легких. Ребра жалобно затрещали, и Локи понял: Тор сейчас действительно может убить, ослепленный своей яростью. Возможно, он потом пожалеет, даже поплачет над его хладным трупом. Но Локи такой исход не устраивал. Он быстро, как только мог, увернулся от очередного удара и с силой пнул Тора в живот, отбрасывая от себя на пару метров. — Уймись, идиот, я пошутил! — крикнул он и вскочил на ноги. — Больше не пошутишь, — рявкнул Тор и опять бросился на младшего. Тот едва успел отскочить в сторону, на ходу хватая подвернувшийся под руку стул. В следующий миг резное дерево разлетелось в щепки, встретившись с крепкой головой наследника. С разбитого лба засочилась кровь, но это, видимо, лишь раззадорило воина: Тор нанес ответный удар, целясь в голову. У Локи перед глазами заплясали искры, и в то же мгновение громовержец подхватил его, словно пушинку, и силой бросил об пол. — Тебе конец, — Тор злобно сверкал синими глазами, его лицо было залито кровью, и от этого грозный воин казался еще страшнее. Он склонился к поверженному врагу и начал молотить своими кулачищами куда попало: в грудь, в живот, в лицо. — Хватит! — заорал Локи и вцепился в горло брата мертвой хваткой. Тот схватил его руки, сжал так, что захрустели запястья. Локи зажмурился и, пытаясь забыть о боли, призвал на помощь всю свою магию. Ему все же удалось отбросить от себя Тора, пусть и не слишком далеко. Локи со стоном поднялся, опасливо глядя на брата — тот уже вставал, слегка пошатываясь от магического удара. — Не подходи ко мне, — хрипло произнес Локи, сплевывая кровь. — Урод. — Не-на-ви-жу, — с расстановкой процедил Тор, снова приближаясь к нему. Локи был сильным воином, но, увы, еще никому в Асгарде не удавалось выстоять против старшего сына Одина. В бою Тор не чувствовал ничего, кроме ярости, и даже боль от ударов не могла остановить его — наоборот, каждое повреждение будто лишь придавало ему сил. — Не подходи, — Локи выставил вперед ладонь, на которой мерцало зеленое пламя. — Меня не остановят твои фокусы, все равно убью! — взревел Тор и бросился к магу. Камеру озарила яркая вспышка — оба узника отлетели друг от друга, с силой ударяясь о стены. Но Локи повезло меньше: он врезался прямо в антимагическую сетку. Под тяжестью его тела она прогнулась, норовя вот-вот разорваться. Правую руку обожгло будто пламенем Муспельхейма, Локи закричал и рухнул на пол, корчась от прошивающих тело судорог. Сознание поплыло куда-то вместе с болью и тошнотворным запахом обгоревшей плоти. Тор открыл глаза и не сразу понял, что произошло. Голова раскалывалась и слегка кружилась, спина ныла от сильнейшего удара о стену. Он медленно поднялся и огляделся. Локи лежал на полу около прозрачной стены и не шевелился. — Локи? — Тор, покачиваясь, подошел к поверженному врагу. От увиденного он лишь сглотнул, с трудом подавляя тошноту: правую руку Локи покрывали истлевшие ошметки рубахи, сквозь которые виднелись жуткие ожоги. Склонившись и рассмотрев раны поближе, Тор понял, что это треклятая сетка наказала брата за нарушение границ. — Эй, очнись, — Тор присел рядом, убрал волосы с его лица, провел пальцами по щеке. В голову закралась ужасная мысль: неужели он убил Локи? Он ведь хотел лишь проучить. Или?.. Как всегда, ярость ослепила его. И да, он готов был растерзать его и уничтожить. За подлость, за вечные издевки… Впрочем, сейчас он уже почти простил этого негодяя, лишь бы тот не… — Вот ты и убил меня, — прошептали бескровные губы. Локи приоткрыл глаза. — Добился своего… — Нет, нет, Локи! — Тор не успел ничего сказать, как брат опять потерял сознание. Тор аккуратно подхватил его на руки и переложил на кровать. Сразу же бросился к двери и с силой заколотил кулаками в обшивку: — Стража! Скорее сюда! Лекаря! Нам нужен лекарь! — орал он что есть мочи, надеясь, что его услышат. Однако ответа не последовало, словно все стражники куда-то провалились. — Тупицы, я вас всех убью! — бесновался Тор, пытаясь перебороть своим гневом липкий страх и отчаяние, сковавшие все его существо. Но ответом ему была тишина. — Да что же это такое! Отец, как ты смеешь так поступать?! — прокричал он, обращаясь уже к Одину, в надежде, что хотя бы тот его услышит. Ведь не мог же Всеотец не знать, не чувствовать, что происходит с его сыновьями? — Помоги, ты не можешь так!.. Тор уже охрип, когда в двери вдруг образовалось крошечное окошко, за которым возникло каменное, лишенное всяких эмоций лицо охранника. — Что за шум? Вы нарушаете режим, будете лишены ужина, — отчеканил страж. — Позови лекаря, дармоед! Принц Локи покалечился, он может умереть! Отопри эту проклятую дверь и сам посмотри! — Отпирать темницу не велено, — заученно отозвался охранник. — Как только я выйду отсюда, ты умрешь первым, — пообещал Одинсон. — Одну минуту, — все так же бесстрастно произнес страж, и окошко исчезло. Что же делать? Тор был вне себя от досады и клокочущей в нем злости. Он проклинал всех подряд: стражников — за бездействие и равнодушие; отца, которому, как оказалось, наплевать на судьбу младшего сына, пусть и приемного; самого себя в первую очередь. Ведь знал же, знал, что нужно просто не обращать внимания на выкрутасы этого наглеца! Тяжело вздохнув, Тор присел возле Локи. Вдруг сверху раздался короткий пронзительный звук, а затем ровное жужжание. Одинсон взглянул на потолок и с облегчением понял, что его услышали. Красные, причудливо переплетающиеся меж собой лучи мягко опустились вниз, окутывая его и Локи с ног до головы. Пару минут спустя безжизненный металлический голос сообщил: «Внутренних повреждений нет. Рекомендуется внешняя обработка ран и ожогов». Лучи исчезли, и в то же мгновение из стены у двери выехал поднос, на котором обычно доставляли еду. Но теперь он был уставлен всякими баночками и коробочками. — Чтоб вы все сдохли, — выругался Тор и сгреб в охапку медикаменты. Теперь ничего не страшно. Он прекрасно знает, как обрабатывать раны, после боя не раз приходилось чинить себя и товарищей. Он справится. Не положен узникам лекарь, и ладно, переживем. Но на душе все равно было гадко. Выходит так, что, попав сюда, виновный или невинный, ты остаешься наедине со своими бедами. Тор и помыслить не мог, что в Асгарде есть такое место, где можно в полной мере ощутить свою ничтожность и беспомощность. Неужели отцу и правда все равно? Или он чего-то добивается? Хочет сломать старшего сына? Хочет помучить младшего, считая его закоренелым злодеем? Ответов не было. Лишь горечь и разочарование чувствовал он, думая об отце. — Сейчас я все сделаю, потерпи, — Тор открыл нужную склянку и аккуратно полил содержимым прилипшую к коже Локи ткань. Нужно было очистить раны. Локи застонал и пошевелился, отдернул обгоревшую руку. — Не трогай меня! — он вдруг распахнул глаза и уставился на брата. — Пошел вон, я сам… — Локи попытался выхватить у Тора склянку. — Не дергайся и лучше молчи, — Тор осторожно отлепил с его предплечья обуглившийся лоскут. — Сам виноват, нечего было издеваться надо мной. — Нечего было валяться тут бревном, — огрызнулся Локи, но бороться не стал, лег спокойно. В конце концов, раны действительно нужно было обработать, а Тор умел это делать хорошо и быстро. — А, так ты хотел меня расшевелить, — Тор убрал все обрывки рубахи и взял исцеляющий камень, раскрошил в кулаке. — Нет, Локи, ты хотел причинить мне боль, помучить. Ты ведь знаешь, что для меня значила Джейн. Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной, это я уже понял. — А я понял другое. Ты — убийца, ты ничем не лучше меня, великий герой Асгарда. Ты готов был прикончить меня за безобидную шутку. — Вот, значит, как ты это называешь, — Тор равномерно наносил на раны заживляющий порошок. — У тебя просто нет сердца, Локи, ты умеешь только ненавидеть. Жаль, что я понял это слишком поздно — только когда ты решил расправиться со мной, чтобы сесть на трон. И кто из нас убийца? — Ай, больно, осторожнее! — Локи отдернул руку, когда Тор положил на его плечо салфетку, пропитанную мазью. — Мы оба убийцы, — он утомленно прикрыл глаза, — мы будем ненавидеть друг друга до тех пор, пока один из нас не умрет. Локи говорил так спокойно, уверенно, будто эти слова были непреложной истиной. И у Тора в груди вдруг стало очень больно от этих слов. Лучше бы Локи не приходил в себя, валялся бы без сознания, а он бы спокойно залечил его раны и улегся обратно в свою койку, завернувшись с головой в одеяло. — Не мели ерунды, дурак, я не собираюсь тебя убивать, — Тору совсем не хотелось спорить и что-то доказывать брату. — Только не делай больше подобных мерзостей. — Спасибо, ты меня обнадежил. Не хотелось бы скончаться так быстро, доставить тебе столько радости, — криво усмехнулся Локи. — Можешь не беспокоиться, я больше не стану мешать тебе убиваться с горя. Тор промолчал, стараясь побыстрее наложить повязки и прекратить этот тяжкий разговор. Все и так понятно без слов: им нельзя общаться, они никогда не найдут общий язык. А ведь когда-то все было по-другому… По молодости они делились друг с другом самыми сокровенными тайнами, были по-настоящему родными. Тор точно помнил, что готов был, если нужно, отдать за Локи жизнь. А тот всегда был рядом, неотступно, прикрывал спину в бою и помогал советами, был самым верным другом. Братом. Но однажды все изменилось раз и навсегда. И виной тому была давняя ложь, с которой Локи так и не смог смириться, превратившись в настоящего монстра. Теперь отец считает Локи преступником, чье пожизненное место в темнице, будто он дикий зверь, которого нельзя выпускать из клетки. Когда Один выносил свой приговор, Тор был с ним согласен. Но теперь его мучил вопрос: кем он сам является для Всеотца? Сыном и наследником? Оступившимся мальчишкой, глупым и безответственным? Или тоже, как и Локи, злодеем и врагом Асгарда? — А помнишь, как мы с тобой целовались? — вдруг вырвал его из раздумий насмешливый голос. — Это было так давно, даже не верится. Забавно, правда? — И к чему ты это вспомнил? — хмыкнул Тор. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Я хочу, чтобы ты сдох, больше ничего, — Локи скривился и прикрыл глаза. — И башку свою замажь чем-нибудь, пока мозги не вытекли. Хотя вряд ли они у тебя есть. Тор ощупал свой лоб и невольно улыбнулся. На сердце чуть-чуть потеплело: Локи, слабый и беззащитный, по привычке плевался ядом — но все равно беспокоился о брате, сам того не замечая. — Интересно, ты когда-нибудь заткнешься или нет? Жаль, что с тебя сняли тот намордник, — посетовал громовержец. — Он тебе очень шел. — Я бы предпочел, чтобы мне тогда завязали глаза. И уши заткнули. Чтобы не видеть и не слышать, до какой степени ты опустился — считать друзьями таких ничтожеств! «Мстители», ха-ха! Они тебе тоже дали прозвище? Ты кто, Капитан Асгард? Молотобой? Или, может, Черный вдовец? Последнее подошло бы, — хихикнул Локи и тут же прикусил язык, увидев, как брат потемнел лицом. — Хочешь еще получить? — устало спросил Тор. — Уймись уже, а. — Как страшно ты угрожаешь. Ладно, молчу, не мешаю. — А я закончил, — Тор поднялся. — Теперь все быстро заживет, главное, лежи тихо. Я отдохнуть хочу. — Подожди, — Локи вдруг схватил его здоровой рукой за предплечье. — Нам нужно кое-что обсудить, прежде чем ты снова провалишься в спячку. — Отпусти, — дернулся Тор. — Нам нельзя общаться, это вредно для здоровья. — Я больше не буду, обещаю, — Локи крепче ухватил его за руку. — Тор, нам нужно выбираться отсюда.