Цена свободы

Когда Тора подвели к ступеням, он смог разглядеть лицо отца. Тот восседал на троне, сжимая в руке Гунгнир. Но ни богатые одежды, ни высокий, украшенный позолотой трон не могли скрыть от глаз очевидный факт: Один постарел, ослаб, в нем больше нет той силы, которая помогала твердой рукой наводить порядок в девяти мирах. Темные круги под глазами, еще больше морщин, и даже слегка подрагивающая рука, держащая копье власти. Отец сдал, очень сдал, понял Тор. И немудрено: прошлый сон не прибавил ему сил и был неожиданно прерван, а затем старику пришлось пережить самую страшную утрату в своей жизни. Даже удивительно, что он все еще находит в себе силы править, но надолго ли его хватит? Наверное, именно поэтому Всеотец решил призвать к себе наследника, вытащив его из темницы. — Отец, — Тор склонил голову. Встать на одно колено перед правителем, как того требовал этикет, он не мог: мешали цепи на ногах. — Я слыхал, вы не ладите с соседом по камере, — даже не поприветствовав сына, начал Один. Голос его был тих, говорил он медленно, тяжело выдыхая, словно ему не хватало воздуха. — С Локи ладить не так просто, — ответил Тор и вдруг со всей ясностью понял: Всеотец велел доставить его сюда вовсе не для того, чтобы освободить. И от этой догадки неприятно царапнуло в груди. Видимо, Один все-таки решил рассадить их с братом по разным клеткам. Тор и сам не ожидал, что такое решение отца сейчас его вовсе не порадует. Хотя и не мог понять, почему. — Да, ужиться со своим лютым врагом – задача не из легких, — вздохнул Один. — Но… Оставьте нас! — вдруг обратился правитель к эйнхериям, сопровождавшим Тора. Когда за стражниками закрылись позолоченные створки дверей, Один слегка наклонился к сыну: — Наверное, ты уже понял, что пока еще рано говорить о твоем освобождении. Ты еще не в полной мере искупил свою вину. — Вину? Какую вину, отец? Мы с Локи сделали все для того, чтобы… — Тихо, не начинай, — Один скривился, будто глотнул уксуса, и устало поднял руку. — Я знаю, что ты сделал. Ты предал мое доверие, сын. И теперь я хочу дать тебе шанс искупить свою вину, доказать мне, твоему отцу и царю, что ты достойный наследник. Я хочу видеть своего сына не только бездумно размахивающим кулаками и молотом, но и способным мыслить, обдумывать каждый свой шаг. Правитель должен быть не только сильным, но и мудрым. Тору очень хотелось спросить, куда же подевалась мудрость самого Всеотца, если он так несправедливо поступает с теми, кто, не щадя своей жизни, боролся с древним злом. Но глядя в подернутый мутной пленкой старческий глаз, понимал — спорить сейчас бесполезно. Лучше дослушать до конца, что там придумал Один для его «искупления». — Ты, наверное, понимаешь, что оказался в одной камере с этим, кхм… заключенным не просто так. Твоим друзьям повезло куда больше. Можешь не благодарить, — Один слегка улыбнулся, от чего морщины стали еще глубже и резче. То, что отец назвал Локи заключенным — не по имени, не сыном, не братом Тора, — неприятно резануло по ушам. И еще вдруг стало совестно, что во всей этой суматохе он позабыл о том, что и его закадычные друзья, несправедливо осужденные, тоже томятся в узилище. — Не просто так? Что же ты хочешь? Чтобы я перевоспитал Локи? — усмехнулся Тор. — О нет, что за глупости, — махнул рукой Всеотец и откинулся на спинку трона. — Локи — опасный преступник, ты это знаешь не хуже меня. Он до конца своих дней будет оставаться в темнице. Хотя, будь моя воля, я бы уже давно казнил его. Но Фригг… — Один судорожно втянул воздух и продолжил: — Она хотела, чтобы он жил. — Возможно, тебе странно будет это услышать от меня, я и сам не верил до последнего — но в Локи есть хорошее, мать не ошибалась. Он не предал меня, он спас… — Тор, ты никогда не поумнеешь! — Один вдруг стукнул древком копья об пол. — Этот хитрец никогда и ничего не делает без пользы для себя! Вот только его непомерные амбиции слишком дорого обходятся Асгарду и всем девяти мирам. Раскрой, наконец, глаза: он твой враг, он пытался убить тебя, и если подвернется случай, он попробует снова. Не будь так наивен! — Локи — мой брат и твой сын, ты несправедлив к нему, отец. Он может исправиться, я верю, знаю… — Да замолчи уже! — вдруг прикрикнул Один. — Хватит молоть чушь! Локи — самое большое разочарование в моей жизни. И после того, как ты исполнишь мою волю и я освобожу тебя, я больше не хочу о нем слышать. — Как ты можешь так, ты же… — Тору стало так горько и обидно, что он с трудом подбирал слова. — Он ведь твой сын, ты же любишь его… Или?.. — Я любил совсем другого мальчика, его больше нет. — Но он… он любит тебя и ждет милости, хоть никогда и не скажет об этом! Как ты можешь быть таким жестоким? Да, он натворил много бед, он заслужил наказание, но, отец, каждый имеет право на искупление! — Я устал от этого разговора, — Один прижал левую руку к груди и скривился как от боли. — Ты сам видишь, что я слишком слаб, у меня не так много времени осталось. Поэтому выслушай, не перебивай. — Что тебе нужно? — Тор попытался взять себя в руки. В конце концов, дерзить отцу сейчас ни к чему. Тот не хочет слышать никаких доводов, ему это просто не нужно. Он что-то сказал об освобождении, сейчас нельзя упустить этот шанс. А уж потом, оказавшись на воле, Тор сможет помочь и Локи, и своим друзьям. В этом он был уверен. — Вы с Локи и с этой несчастной смертной попали в Свартальфхейм, воспользовавшись тайной тропой, не так ли? — Так, — Тор не стал отрицать очевидное. — Вас провел он, больше некому. — Я не пойму, к чему ты клонишь. Эти подробности тебе и так известны. Мой брат помог мне, когда я его попросил, он сделал все возможное… — Помолчи! — Один вдруг побледнел и сильнее прижал руку к груди, послышалось сиплое сбивчивое дыхание. — Тебе плохо? — всполошился Тор и уже занес ногу над первой ступенькой, чтобы броситься к отцу. — Стой там, — приказал Всеотец, а затем, повернувшись к маленькой двери справа от ступеней, позвал: — Инвар! Поди сюда. Несколько мгновений спустя возле трона нарисовался один из советников Одина. Тору он никогда особо не нравился, казался каким-то неискренним, скользким, но отец считал его очень умным и расторопным. Что ж, отцу виднее. Инвар подбежал к своему правителю с какой-то склянкой. В его руке появилась маленькая ложка, куда полетели несколько капель снадобья. Проглотив лекарство, Один благодарно кивнул советнику и даже улыбнулся: — Спасибо, что бы я без тебя делал. — Я счастлив вам служить, мой повелитель, — Инвар склонился так, что чуть не задел головой каменные ступени, а затем быстро исчез за дверью. Тор с недоумением и брезгливостью наблюдал за этой странной сценой. Отец теперь не доверяет даже дворцовым лекарям? Наверное, уже не следует чему-либо удивляться. — Продолжим наш разговор, — после принятого снадобья Один словно ожил и даже заговорил громче и внятнее: — Не секрет, что Локи известно несколько тайных троп. В разные миры. И сейчас, после всех этих событий… — он помолчал, прикрыв глаз, видимо, борясь с горькими воспоминаниями, и продолжил: — Нам нужно знать точное их расположение. Мы больше не можем допустить, чтобы на Асгард неожиданно и вероломно напал враг извне. Эти тропы позволят нам вести разведку, не используя Биврест и не выдавая себя. Ты понимаешь, о чем я говорю? — Понимаю. Ты хочешь, чтобы Локи раскрыл свои секреты, которые помогут нашему миру. — Иногда ты умеешь думать, сын. Да, все именно так. А теперь самое главное: о каждой такой тропе — где расположена, как на нее попасть и прочее — ты лично выведаешь у своего соседа по камере. — Что?.. — Тору показалось, что он ослышался. – Я? При чем тут я? Ты можешь вызвать Локи к себе и просто поговорить с ним. С чего это ему выдавать свои секреты мне? Ты же сам сказал, что я его враг! — Во-первых, Локи мне ничего не расскажет, это понятно. Во-вторых, я уже тебе сказал, что больше никогда не намерен с ним общаться, ибо кроме грубости и высокомерия я от него ничего не услышу и не увижу. А в-третьих, тебе пора взрослеть и набираться ума. Махать кулаками всякий может, а вот договориться с врагом, проявить смекалку — это по зубам не каждому, даже самому опытному, воину. — Отец, ты совсем с ума сошел?! — как Тор ни старался держать себя в руках, но дальше выслушивать этот старческий бред не было никаких сил. — Я никогда — слышишь, никогда! — не стану хитростью и обманом что-то выведывать у собственного брата! Как тебе не стыдно предлагать мне подобное? Ты же меня учил совсем другому, ты раньше не был таким! Как ни странно, Один не разозлился на сына за этот выпад. Он смотрел на Тора снисходительно, даже с сочувствием, будто на несмышленого, наивного мальчишку. И от этого было еще обиднее. — Так вот знай, — продолжил Тор, — я ни о чем не буду расспрашивать Локи! Если ты хочешь что-то узнать, спроси сам. В конце концов, он смог бы помочь в том, что ты задумал. Он сильный маг, почему бы тебе не воспользоваться его помощью в обмен на свободу? Почему нет? — Ты не только глуп, но еще и глух. Разве ты не слышал, что я сказал? Я не намерен общаться с Локи. Я не смогу пообещать ему свободу, потому что этого никогда не случится. Окажись он вне стен темницы — и Асгарду уже не придется опасаться врагов извне. Он сам здесь все уничтожит. — Да с чего ты так решил?! — заорал Тор и яростно рванул цепи, сковывающие руки. — Что бы там тебе ни мерещилось, я никогда не стану втираться в доверие к Локи, чтобы добыть для тебя сведения! И можешь отправить меня обратно в темницу, навечно. Хоть в камеру к Локи, хоть в другую, мне все равно! — Да, ты отправишься обратно в темницу, — тихо, но твердо сказал Один. Пока Тор кричал и громыхал цепями, ни один мускул не дрогнул на лице правителя. — Не хочешь помочь себе обрести свободу, а Асгарду укрепить защиту — что же, неволить не стану. Но ты прав, сын, я позову Локи. И если он сам не расскажет об этих тропах, придется его разговорить другим способом. Тор не поверил своим ушам и ошарашенно уставился на отца. Ему уже начало казаться, что все происходящее — какой-то дурной бредовый сон. Или же он каким-то чудом оказался совсем в другом мире, с другим Одином на троне. — Ты велишь его пытать? — Тор сглотнул. Ему было трудно говорить, в горле пересохло, а перед глазами все будто поплыло. — Отец, что с тобой происходит? Я не верю, ты не можешь так поступить… — Я думаю, ты все понял. И теперь только от тебя зависит решение этого важного вопроса, — ровным и спокойным голосом произнес Всеотец, а потом крикнул: — Стража! Уведите заключенного! * * * Пока Тора вели обратно, он пытался собраться с мыслями. Это было нелегко. В груди невероятно жгло от разочарования и ярости – нет, совсем не так представлял он разговор с отцом. Как ни прискорбно осознавать, но Локи, пожалуй, был прав, когда говорил, что Один выжил из ума. Из мудрого и сильного правителя отец превратился в усталого старика-самодура, не брезгующего сомнительными методами. А может, он и раньше так решал проблемы, просто Тор об этом не знал? Сейчас уже трудно судить об этом. Раньше рядом с отцом была Фригг, мудрая и справедливая царица. А теперь? Его окружают подхалимы вроде Инвара, а от таких советников можно ожидать чего угодно. Погрузившись в свои мысли, Тор не заметил, что его уже привели в темницу. Сейчас снимут цепи — и пару мгновений руки будут свободны. Разбросать эйнхериев, отобрать оружие, попробовать сбежать? А что дальше? Даже если удастся добраться до радужного моста, Хеймдалль вряд ли откроет проход. А если и откроет, то будет потом отвечать перед Всеотцом, и кто знает, что тот с ним сделает за измену. А еще… Локи. Тор дал ему слово и не может его нарушить. Не говоря уже о том, что его бегство не спасет Локи от обещанных Одином пыток. Об этом Тор думал с таким омерзением, что становилось тошно. Нет, он не может бросить брата, только не сейчас. Стоило ему оказаться на пороге камеры, как Локи, стоявший у прозрачной стены, резко обернулся. Глаза его расширились от удивления, а лицо озарилось радостной улыбкой. Тору показалось, что он еще никогда не видел брата таким счастливым. Страшно было даже представить, сколько «теплых» слов и насмешек ждет Тора по поводу его возвращения. — Я вернулся, не смог тебя бросить, — горько усмехнулся Тор. — Дай угадаю: папаша уговаривал тебя сесть на трон, а ты решил, что это слишком скучно? И попросился обратно? — Все так и было, — кивнул Тор. Он пока не знал, стоит ли рассказывать брату об их с отцом разговоре. Наверное, следует все обдумать, а уж потом… Он несколько мгновений смотрел на Локи, на его ехидную улыбку, лучащиеся радостью глаза, а потом быстро подошел к нему и обнял. Крепко прижал к себе – так, что тот застонал и тихо буркнул: «Осторожно, рука». — Прости, — Тор ослабил хватку и провел ладонью по темным прядям. — Запомни, Локи: ты мой брат, я всегда буду защищать тебя. — Тор, что с тобой? Все так плохо? — Локи попытался вывернуться из железных объятий. — Все хорошо, просто помолчи.