Цена свободы

Немного отстранившись, Локи внимательно вгляделся в лицо брата. Ему показалось, что Тор сейчас смотрит на него с такой нежностью, как смотрел когда-то очень давно, еще в прошлой жизни. Или с жалостью? Локи не мог понять, в голове все перепуталось. Ясно было только, что брат принес поганые вести. Но додумать свою мысль Локи не успел. Тор вдруг мягко накрыл его губы своими, сильнее сжал волосы на затылке, не позволяя отвернуться. А Локи с удивлением понял, что не хочет отворачиваться. Он послушно приоткрыл рот, впуская язык, отвечая на поцелуй. Наверное, отчаяние, чугунной плитой придавившее его после ухода брата, сыграло сейчас злую шутку. Все то время, пока Тор отсутствовал, было невероятно больно осознавать, что он, скорее всего, больше не вернется. Больше не придет навестить, как и весь прошедший год. Никто не придет, ведь мамы больше нет. — Тебе же противно, — прошептал Локи, как только Тор освободил его губы. — Как жабу или змею целовать… — Я соврал, — так же тихо сказал Тор. — Мне нравится. — С чего такие нежности? Скажи честно, он собирается меня казнить? — Локи наконец осенила догадка. — Мать ведь больше не помешает ему творить правосудие… Поэтому ты жалеешь меня? — Нет, не выдумывай. Сейчас я тебе все расскажу. Тор понимал, что хитрить бесполезно. У него никогда не получалось говорить неправду, а врать Локи тем более. Тот всегда видел его насквозь, читал словно книгу. Да и какой смысл что-то скрывать, если гораздо легче обдумать все вместе. Они присели на кровать Локи, и Тор начал с самого начала. Правда, он не стал рассказывать о том, как Один отзывался о младшем сыне. Понимал, что тому будет слишком больно. Сколько бы Локи ни говорил, как ненавидит отца, считает его умалишенным стариком, Тор знал, что в глубине души брат все еще надеется на прощение и признание. Единственное, о чем нельзя было умолчать, так это о пытках, иначе разговор вышел бы пустым. А Локи должен был понять всю серьезность намерений Одина. — Значит, он хочет узнать мои секреты, — усмехнулся маг, когда Тор закончил свой рассказ. — Любой ценой. А взамен ничего. Я правильно понял? — Самое главное, чтобы хоть один из нас выбрался отсюда, — Тор положил ладонь на его плечо, привлек к себе. — Я должен тебя защитить, понимаешь? Отец совсем слаб, ему нужен отдых. Как только я возьму в руки Гунгнир, в тот же час ты получишь свободу. Я не брошу тебя здесь, ты же знаешь. — Что я знаю, Тор? Ты целый год не приходил ко мне, а явился лишь для того, чтобы воспользоваться моими знаниями. Так будет и сейчас: ты используешь меня, чтобы выбраться отсюда, а потом… Потом забудешь обо мне — как твой отец, как все остальные. — Локи, разве я когда-нибудь нарушал свое слово? Зачем ты так говоришь? Тору было обидно, что брат не доверяет ему. И это после того, как сам Тор, несмотря ни на что, доверил ему свою жизнь. — Ладно, — вдруг легко согласился Локи, — запоминай или записывай, другого выхода нет. — Правда? — Тор недоверчиво сдвинул брови. — Ты все расскажешь? — А почему нет? Я много лет искал эти тропы, терпел неудачи, начинал снова. Но это все ерунда. Теперь мои знания послужат на благо Асгарда. Это ведь хорошо? Тору странно было слышать эти слова из уст брата. Но, с другой стороны, Локи не мог не понимать, что только так они смогут выбраться отсюда. Локи вложил в руки громовержца бумагу и пишущий кристалл. Встал, ободряюще похлопал Тора по спине и начал диктовать: — В дворцовом парке есть большой фонтан. Помнишь, там огромная тетка льет воду из кувшина? — Локи ходил по камере и вещал о своих секретах, а его брат старался не упустить ни единого слова и все аккуратно записывал. — Нужно раздеться донага, это очень важно. — Ты так и делал? — Тор не удержался от улыбки. — А ты как думал? — Ну, в скалы мы тогда влетели одетыми… — Это другой проход, — отрезал Локи и продолжил: — Раздевшись, нужно войти в воду, обнять это каменное изваяние как можно крепче и громко сказать: «Прими меня к себе, Мидгард». — Ничего себе, так можно попасть… — Да, к людишкам, — закончил за Тора маг. — Знал бы ты раньше, правда, братец? Заявился бы голышом прямо к своей девице… — Не начинай, лучше не надо. Говори дальше. — Ладно, так и быть, драться не будем, — весело подмигнул Локи. — Дальше. К востоку от столицы есть лес, мы там всегда охотились, помнишь? — Помню, — вздохнул громовержец. Конечно, он помнил, и сейчас как никогда мечтал вернуть те времена… Может, все же получится? — Та поляна с многовековым дубом, надеюсь, ты ее не забыл. Так вот, если очень сильно разбежаться с южной стороны и со всей силы влететь в ствол, попадешь в Ванахейм. — Раздеваться не надо? — Не обязательно, — Локи снисходительно махнул рукой. — Как-то странно все это, — протянул Тор в задумчивости. — А ты не шутишь? — Видишь ли, магия вообще странная штука, — вполне серьезно ответил Локи, — ее трудно охватить, кхм… неподготовленным умом. А тропы — это ведь порождения магии, они могут быть капризны и непостоянны. Найти их и понять, как нужно действовать, не так просто. У меня на это ушел не один год и даже не век. И открываются тропы всегда по-разному. Но есть некоторые закономерности. Ты ведь помнишь, как кричал, что я обезумел, когда я направил ладью на скалы? — Да, я тогда решил, что мы точно разобьемся. — Не разбились же? — Прости, мне просто все это так непривычно. Ты же знаешь, я далек от всей этой магии, волшебства… — Ты далек, да, но твой папаша должен оценить мои труды. При этих словах Тору стало очень обидно: вот опять Локи, пусть и нечаянно, но выдал себя. Он все еще ждет, что Один оценит его, поблагодарит за помощь… Нет, решил Тор, в следующий свой визит к отцу он обязательно сделает все возможное, чтобы достучаться до него. Не могло его сердце так очерстветь, настолько охладеть к тому, кто столько лет был его сыном. Локи рассказал еще о нескольких тропах, что открывались не менее странно и нелепо. Записывая, Тор время от времени думал, что брат все-таки решил посмеяться над ним. Но тот излагал с таким серьезным видом и так все подробно описывал, что всякие сомнения сходили на нет. Когда вечером свет в камере погас и Тор, обуреваемый тревожными мыслями, наконец устроился в постели, он вдруг услышал над самым ухом требовательный шепот: «Подвинься». Локи улегся рядом и прижался к нему всем телом. — Ты чего? — Тор обнял его и поцеловал в висок. И тут же стало так уютно и тепло, что даже не было сил удивляться такому странному поведению брата. — Я думал, ты больше не вернешься и забудешь обо мне, — прошептал Локи в темноте. — Скажи, тебя правда беспокоит моя судьба? — Ну конечно, ты же мой брат. — Не совсем брат. — Не говори так, не надо. Тор сам не понимал почему, но за время, проведенное здесь, даже несмотря на ссоры и взаимные упреки, Локи стал ему ближе, чем когда-либо прежде. Может, им обоим давно не хватало более тесного общения? В последние годы они почти не оставались наедине, рядом всегда были друзья, вокруг гремели пиры и битвы. И Тор не смог вовремя уловить во взгляде брата проблески зависти, злобы, отчуждения — всего того, что сжигало его изнутри, превращая в монстра. Но сейчас он видел перед собой не злодея — а лишь того, кто бесконечно нуждался в его участии и поддержке. На этот раз Локи не отворачивался и не злословил, не отталкивал, а лишь сильнее прижимался к брату. Сам полез с поцелуями, чем вконец того обескуражил. Они долго целовались, хоть и не были пьяными, как когда-то. А затем Тор позволил себе больше: он запустил руку под рубаху Локи и огладил его спину и бока. Спустившись ниже, поцеловал в шею, прихватывая зубами кожу. Действуя все настойчивее, Тор все же побаивался, что вот сейчас Локи оттолкнет его, вскочит на ноги и начнет сыпать оскорблениями. Но этого не происходило — Локи лишь тихо постанывал и целовал в ответ, ласкал ладонями его тело. К счастью, правая рука его почти зажила и не доставляла неудобств. Когда Тор, уже не помня себя от возбуждения, нащупал в штанах брата крепкий стояк, тот лишь протяжно застонал и толкнулся в руку. — Какой ты жаркий, что ты творишь, — Тор попытался стянуть с Локи рубаху, но тут глаза ослепила зеленоватая вспышка — и они оба вмиг оказались обнаженными. — Вот уже и магия действует, — задыхаясь, прошептал Локи. — Только ничего не говори, не спрашивай, пожалуйста. Вот, возьми, так будет проще, — ладонь Тора стала скользкой от масла. — Ты точно этого хочешь? — Тор даже растерялся от такого напора. Не так давно брат отплевывался от его поцелуя, а сейчас… — Хочу, давай быстрее, ну же! Тор развел бедра Локи, провел пальцами по промежности, чуть нажал напряженный вход. Сейчас совсем не хотелось думать о том, правильно ли они поступают, да и думать было больше нечем: мозг, казалось, расплавился и огненной лавой устремился вниз, заставляя плоть твердеть, а тело – сгорать от страсти и нетерпения. — Войди сразу, сейчас, — Локи вдруг обхватил ладонью его член и направил в себя, — мне не будет больно. Давай! Тор толкнулся в расслабленное тело, Локи под ним тихо вскрикнул и запрокинул голову. Но при этом обхватил его бедрами и крепко сжал, насаживаясь до конца. Тор начал двигаться, с наслаждением погружаясь в горячую тесноту. И сам еле сдерживался, чтобы не начать кричать и стонать в голос от острых ощущений, окутавших его плотным туманом, от всего творящегося с ними безумия. Пару раз они чуть не свалились с узкой койки, которая ходила ходуном и жалобно поскрипывала под движущимися в едином ритме телами. Локи прикусил ладонь, чтобы не издавать звуков — не хватало еще, чтобы услышали охранники или те твари, спящие крепким сном в камере напротив. Было немного больно. Но эта боль казалась ничтожной в сравнении с той, что грызла сердце и выжигала изнутри. Локи точно знал, чувствовал, что, так или иначе, дни его сочтены. Чего бы там Тор ни обещал, какие бы сказки ни рассказывал об Одине — теперь у Всеотца не будет ни единой причины оставить его в живых. И почему бы напоследок не сделать себе такой роскошный подарок: испытать, ощутить каждой клеточкой тела, каково это — быть с Тором. Никогда Локи не признается ему, как давно он этого хотел, даже когда сгорал от ненависти и искренне желал наследнику смерти. И плевать, что думает обо всем этом Тор. Теперь уже на все наплевать.