Цена свободы

Пока Локи не опомнился, Тор быстро подошел и от души двинул ему ногой по ребрам. А затем схватил за волосы и поднял, оттолкнул к стене, уперся кулаком в грудь и грозно прорычал: — Только попробуй сейчас показывать свои фокусы, враз пришибу! — и в подтверждение своих слов хорошенько встряхнул Локи и приложил затылком о стену. — Скажи, зачем ты так поступил со мной? За что? — Тор, успокойся, что ты творишь? — Локи схватил его за плечи, пытаясь оттолкнуть. — Я ничего тебе не сделал! — Ничего?! — рявкнул Тор и вцепился пальцами в горло брата. — Ты предал мое доверие, выставил посмешищем перед отцом!!! Этого мало? Железная ладонь сильнее сжала шею, и Локи затрепыхался в надежде освободиться. Он смотрел в искаженное гневом лицо брата — тот явно готов был сейчас убить. Крепкий захват мощных пальцев не давал толком вдохнуть, а от удара головой о стену перед глазами плыли разноцветные круги. Он попытался призвать магию, чтобы оттолкнуть разъяренного брата подальше от себя. Но лишь только правая ладонь заискрилась зеленоватым светом, Тор тут же перехватил его руку и, резко выкрутив, заломил за спину. Локи вскрикнул и опять дернулся. — Отвечай! — заорал Тор и, отпустив шею брата, отвесил ему звонкую оплеуху. — Отпусти! — свободной рукой Локи ударил Тора в грудь. Пусть магию призвать не удалось, но он не оставлял попыток защититься. — Я рассказал правду! Не понимаю, о чем ты… В ответ Тор еще сильнее выкрутил его правую руку и хорошенько двинул кулаком в живот, отчего Локи согнулся пополам, хватая ртом воздух. — Не дергайся, хуже будет! — пригрозил Одинсон и ударил еще раз. Ему казалось, что он еще никогда не ненавидел Локи так, как сейчас, в эту минуту. — Правду рассказал? Да неужели? Ты решил в очередной раз поглумиться надо мной? Выставить перед отцом дураком, недостойным трона? Локи с трудом распрямился и, тяжело дыша, пробормотал: — Там… все правда… клянусь, брат… По какой тропе не смогли пройти? — В Мидгард! — зло выплюнул Тор. — И какой идиот пытался? Ты что, не понимаешь — этот недоумок ошибся? Сделал что-то не так! Неужели сам Всеотец залез голышом в фонтан? — от собственных слов Локи стало смешно. Он едва сдержал улыбку. — Если хочешь опять скормить мне очередную ложь, у тебя не получится. Я — тот самый идиот и недоумок, который купался в фонтане! — на Тора лавиной обрушились воспоминания о недавнем позоре, и он не удержался, чтобы не наградить предателя еще парой тумаков. — Я ведь поверил тебе, змея! Теперь понимаю, что ты и в постель ко мне полез, чтобы я доверился, расчувствовался, а сам… Локи внезапно обмяк, положил свободную руку на плечо брата и уперся лбом ему в грудь. Плечи его судорожно подрагивали. — Ой, я не могу больше, я не выдержу, — задыхаясь, всхлипнул он, не поднимая головы. Тор вдруг подумал, что, может быть, он действительно погорячился. А если действительно он сам сделал что-то не так? А теперь налетел на брата с упреками и побоями. Он отпустил Локи, взял его за подбородок и поднял голову, чтобы посмотреть в лицо. Наверное, все же не надо было так с ходу его лупить. А вдруг он сказал правду?.. По щекам Локи катились слезы. Но явно не от обиды или боли. От смеха. — Подлая тварь! — Тор напоследок двинул ему кулаком по зубам и отошел к своей койке. Было понятно, что дальнейшая экзекуция не имеет смысла. Локи не только не было хоть мало-мальски стыдно, пуще того, он продолжал глумиться над братом. Медленно сползая по стенке, он держался руками за живот и безудержно хохотал. Даже если бы Тор сейчас начал его убивать по-настоящему, Локи даже не заметил бы, наверное. — Ты для меня умер, теперь уже навсегда! — рявкнул Тор и уселся на свою постель, понурив голову. Локи, конечно, сожалел, что ему не хватило выдержки строить из себя невинную, несправедливо наказанную жертву. Но стоило ему представить, как голый Тор стоит посреди парка в обнимку с каменным изваянием, новые приступы хохота накатывали с такой силой, что тяжело было дышать. И даже боль от торовых кулаков не мешала содрогаться от смеха, хотя порядком ныли ребра. Какое-то время Локи сидел у стены, пытаясь отдышаться и выплеснуть остатки смеха. А потом поднял голову, посмотрел на притихшего и угрюмого брата. — Я не хотел тебя обидеть, Тор… Правда не хотел. Я не думал, что Один заставит именно тебя… — Ты для меня умер, тебя здесь нет! — повторил Тор со злостью. — И лучше заткнись, чтобы не сдохнуть по-настоящему. — Неужели ты думал, что я могу вот так просто поведать этому проклятому миру свои тайны? За пару часов научить тупоголовых асов тому, чему сам учился не одно столетие? Я должен был так задешево продать себя, ты считаешь? — Ничего, теперь продашь себя и свои тайны подороже. Пусть тебя запытают до смерти, мне плевать. — Пф… Ты думаешь, я боюсь боли? Мне даже интересно, что приготовил для меня мой любящий папаша. Не терпится узнать. — Ты больной придурок, и я больше тебя не слышу. С меня хватит. Тор улегся на постель и положил на голову подушку, надеясь, что так бубнеж Локи будет менее слышен. Как жаль, что нельзя просто взять и отключить звук. Но Тор твердо решил: больше он не будет разговаривать с этим гадом, что бы тот ни плел в свое оправдание. И сейчас ему было абсолютно все равно, какая судьба ждет Локи, и что сделает с ним Один после всего случившегося. Рано утром Тор проснулся от металлического скрежета — в двери появилось маленькое окошко. — Локи, на выход! — скомандовал эйнхерий. Тор посмотрел на брата: тот сидел на кровати и держал в руках открытую книгу. Видимо, он давно уже проснулся, а может, и не спал всю ночь. — Ну наконец-то! А то я уже заждался, — криво усмехнулся Локи и встал с постели. — Надеюсь, я весело проведу время в компании папаши. А ты, братец, не скучай тут без меня, — подмигнул он Тору как ни в чем не бывало. — Надеюсь, сегодня ты свое получишь, — угрюмо проворчал Тор и отвернулся. Когда за Локи захлопнулась дверь, Тор быстро встал и подошел к прозрачной стене. Он увидел, как Локи, уже одетый в массивный ошейник, закованный в тяжелые антимагические цепи, в сопровождении эйнхериев шествует по тюремному коридору. Как всегда гордо задрав подбородок и презрительно поджав губы. — Какой же ты дурак, Локи, — тихо произнес Тор, глядя на удаляющуюся процессию. *** Пока Локи вели по дворцовым коридорам, он все пытался представить, что ждет его за дверями тронного зала. Интересно, Один будет кричать, угрожать или сразу отправит на растерзание какому-нибудь палачу? Воображение рисовало самые разные картины, вплоть до скорого выхода на эшафот. Однако даже в самых смелых фантазиях Локи не мог представить, что ждет его на самом деле. И поэтому слегка оторопел, оказавшись в огромном зале и узрев на троне вальяжно рассевшегося первого советника Инвара. Тот сжимал в руке Гунгнир и смотрел на закованного в кандалы узника с нескрываемым презрением. — Рад видеть тебя, сын Лафея! — наконец произнес Инвар, поглаживая ладонью древко копья. — Не ожидал меня здесь увидеть? — Признаюсь, не ожидал, — усмехнулся Локи. — Всеотец так боится встречи со мной, что доверил провести аудиенцию своей собачонке? И даже вручил Гунгнир поиграться? Тебе не идет, выглядишь как-то жалко и… — Молчать! — выкрикнул Инвар и резко поднялся. — Ты настолько отупел в своей клетке, что не понял очевидного? Теперь я правитель Асгарда! И сейчас в моей власти сделать с тобой все что угодно. Так что попридержи свои шуточки для соседей по темнице. — Вот как… — протянул Локи, разглядывая нового правителя. — А где же Один, позвольте полюбопытствовать, ваше величество? — Всеотец погрузился в целительный сон, — уже спокойнее ответил Инвар. — И передал власть мне. Сам понимаешь, больше некому. — А как же Тор? — Тор преступник, он не оправдал доверия отца, он недостоин. Сложившаяся ситуация начала забавлять Локи, а в голове осиным роем закружились мысли о том, как извлечь пользу из всего происходящего. Один в спячке, Тор в темнице — это радовало. А вот Инвар на троне определенно огорчал. Локи вдруг вспомнил, как он сам вот так же уселся на трон, когда представилась возможность. Как же давно это было… — Я не просто так позвал тебя, — вырвал из раздумий голос Инвара. — Оставьте нас, — он кивнул стражникам и начал медленно спускаться по ступеням. Остановившись напротив узника, Инвар внимательно посмотрел ему в глаза и произнес: — Я думаю, мы сможем найти общий язык, и даже будем полезны друг другу. Ты же хочешь выйти из темницы, стать свободным? — Возможно… — осторожно ответил Локи. Но внутри у него как будто что-то дернулось: вот оно! То, что никогда бы не произнес Один, без сожаления бросивший его на веки вечные в темницу. — Но ты же понимаешь, что у твоей свободы есть цена? — Инвар перешел на шепот: — И твоя цена не так уж и велика, ты даже пытался это сделать, и не раз… — Называй цену, — Локи весь подобрался и посмотрел ему прямо в глаза. — Жизнь Тора. Вернее, его смерть, — губы новоиспеченного правителя расплылись в усмешке. — Я хочу остаться здесь, — он обвел взглядом тронный зал, — подольше. — Ты идиот? Или считаешь меня таковым? — прищурился Локи. — Даже если мне удастся это провернуть, как я смогу обрести свободу? Один спустит на меня всех собак, как только очнется. Даже если я буду далеко отсюда, меня рано или поздно найдут. — Об этом можешь не беспокоиться, — уверенно произнес Инвар. — Смерть Тора будет выглядеть естественно, как от болезни. Да и подохнет он не сразу, через пару дней. Вот, смотри, — в ладони советника появилась маленькая булавка, острие которой было накрыто золотым колпачком. — Один укол — и наш могучий Тор скончается от неведомой хвори, которую подцепил в Свартальфхейме или еще где… К сожалению, лекари окажутся бессильными, — Инвар гаденько усмехнулся. — Вот как… Почему же сам не сделаешь этого? Почему решил возложить на меня эту славную миссию? С каких пор ты мне так доверяешь, вроде друзьями никогда не были? А если я все расскажу стражникам? Не боишься? — Не расскажешь. Да тебе никто и не поверит, сам знаешь. И в конце концов, кому из нас нужна свобода, Локи? Я даю тебе шанс, которого у тебя больше никогда не будет. — Мне нужны гарантии. Прости, но я не верю тебе, — деловито заметил Локи. Сейчас он понимал одно: соглашаться нужно, другого шанса действительно не будет. — После того, как нашего доблестного громовержца со всеми почестями унесет в океан погребальная ладья, — Инвар хихикнул, — у тебя в руках окажется вот это, — в другой руке советника появилась маленькая металлическая пластина, отливающая серебром. — Это очень полезная вещь: она снимает магическую защиту с сетки в камере. Ну, а там уж как захочешь — можешь еще кого-нибудь освободить, или переместишься сразу к какой-нибудь тайной тропе. Кстати, забавно с фонтаном получилось. Я давно так не смеялся… — Давай пластину, — Локи протянул скованные руки к серебристой вещице. — Э, нет, ваше высочество, только после погребальной ладьи, — отдернул руку Инвар. — А если ты обманешь меня? — Зачем мне это делать? Держать тебя в темнице или казнить — какой с этого прок? Глядишь, когда-нибудь мы снова сможем помочь друг другу. Единственное, что мне нужно — чтобы ты убил Тора и ушел из Асгарда. Другие миры меня не волнуют. Локи задумался. Конечно, предложение свободы было уж очень заманчивым. О цене он старался сейчас не размышлять. Инвар тот еще подонок, но, с другой стороны, отказать ему сейчас — значит подписать себе смертный приговор. Рано или поздно новый царёк и сам расправится с Тором. А заодно и с ним. — Я согласен, — наконец выдохнул Локи. — Вот, возьми и не мешкай, — Инвар вложил в руку пленника крошечное оружие, пропитанное смертельным ядом. * * * Пока Локи не было в камере, Тор не находил себе места. Он понимал, что брат заслужил самое суровое наказание за свои проделки. Но все же очень не хотелось думать, что Один способен на крайнюю жестокость. И когда заскрежетала металлическая дверь и на пороге возник Локи, вполне себе живой и здоровый, Тор даже обрадовался. Никаких следов экзекуции. Мало того, на губах паршивца играла едва заметная ехидная усмешка. Как ни в чем не бывало Локи прошел к своей койке и тут же разлегся на ней, потянулся, зевнул и прикрыл глаза. — Ну, чего отец сказал? — не выдержал Тор. О своем намерении не общаться с ненавистным братом он как-то уже и подзабыл. Но ответом ему было молчание. — Локи, ты слышишь меня? Отвечай! — Я же умер, ты что, забыл? — нехотя бросил в его сторону Локи и отвернулся к стене. Сейчас ему меньше всего хотелось разговаривать с Тором. Нужно было все хорошенько обдумать, чтобы не остаться в дураках. О том, чтобы рассказать все этому увальню, не могло быть и речи. Тот, скорее всего, не поверит, или учинит скандал, разболтав охранникам о «страшном» заговоре. Только проку от этого не будет никакого. Пока Тор не знает об Инваре и уготованной ему участи, можно спокойно строить планы собственного освобождения. Но, как назло, недавний гнев Тора растопило любопытство. Причем настолько, что он подошел к Локи и уселся рядом, миролюбиво прогудев: — Давай, рассказывай. Локи решил не сдаваться. Если он будет молчать, Тор рано или поздно отстанет со своими расспросами. — Тебе что, язык отрезали? — громовержец положил свою лапищу на плечо брата и довольно чувствительно потряс. — Только не надо делать вид, что спишь. — Я умер, придурок, — уже зло повторил Локи, дернув плечом. — Ты что, не понимаешь? Мне нужно знать, что сказал отец! — начал закипать Тор. — Это очень важно! Ты решил меня подразнить? Тебе нравится измываться надо мной? Тор сам не понимал, почему именно сейчас ему важно узнать, что происходило за стенами темницы. Но он чувствовал: всегда болтливый братец молчит не просто так. Несмотря на расслабленную позу, Локи весь излучал нешуточное напряжение. Будто задумал что-то недоброе. — Что. Сказал. Отец? — с расстановкой произнес Тор. Сжав кулаки, он навис над лежащим магом, словно темная грозовая туча. Локи не выдержал и вскочил, отпихнув от себя брата. Оказавшись в противоположном углу камеры, выкрикнул: — Не трогай меня! Ты мечтал, чтобы я заткнулся — теперь радуйся. Я не произнесу больше ни слова! А распустишь руки — пожалеешь, уяснил? — Да пошел ты, ненормальный, — в сердцах выплюнул Тор и вернулся на свое место. Он понял, что Локи все равно ничего не расскажет, его упрямству могли бы позавидовать все ослы Асгарда. Ну и пусть. В конце концов сам потом разболтает, когда надоест играть в молчанку. Локи облегченно вздохнул и опять улегся на постель. Взял первую попавшуюся книгу и уставился невидящим взором на письмена. Наступила ночь. Тишину камеры лишь изредка нарушали похрапывания Одинсона. Локи бесшумно поднялся и не спеша подошел к постели брата. Маленькая булавка, зажатая в кулаке, жгла ладонь. Маг буквально чувствовал затаившуюся в ней смерть. Смерть Тора.