Цена свободы

— Цена жизни, говоришь? — Инвар посмотрел на свою ладонь. На месте укола появилась маленькая капля крови. Он брезгливо поморщился, затем поднял глаза на Локи и усмехнулся. — Я так и знал, что тебе нельзя верить, лжец. Ты не умеешь держать слово. Я снял с тебя оковы, чтобы убедиться в этом. Ты как был подлецом, так и остался. Но неужели ты настолько наивен и глуп, чтобы не понимать — яд в булавке действует только один раз. И он достался Тору. Но поверь, твоя участь будет гораздо страшнее. — Не спеши делать выводы, ничтожество, — Локи едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на самозванца и не придушить его здесь и сейчас. — С чего ты взял, что Тор умер от этого яда? Поверь, я нашел другой способ убить его. Яд из булавки достался вашему величеству. И ты скоро в этом убедишься. — Что ты несешь? — напрягся царек и внимательнее осмотрел крошечную ранку. — Ведь ты лжешь! Но ничего, сейчас я… — Делай, что хочешь, но знай одно: у меня было время, чтобы изучить этот яд, и только мне известно, какое противоядие может спасти тебя, и как его приготовить. Так что, на твоем месте я не стал бы пытать или казнить того, кто в состоянии помочь тебе. Ты же прекрасно знаешь, что твои целители с этим не справятся. Инвар какое-то время смотрел в глаза Локи, пытаясь понять, блефует тот или нет, а затем громко крикнул: — Стража! В камеру вошли два дюжих эйнхерия. — Прикуйте его к стене, — распорядился правитель. Локи не знал, сколько времени потребуется на то, чтобы яд начал действовать, но от всей души надеялся, что это произойдет очень скоро. Главное, чтобы этот ублюдок не успел замучить его до смерти, прежде чем поймет — дни его сочтены. — Йотунский выродок, — Инвар подошел к закованному пленнику и, размахнувшись, влепил смачную оплеуху. — Тварь неблагодарная, — он наградил Локи еще одной пощечиной. — Я ведь предупреждал тебя! Инвар отошел на пару шагов и достал из-под плаща знакомое оружие для пыток. Локи слизнул с разбитой губы каплю крови и усмехнулся: — У тебя очень мало времени, Инвар. Не занимайся глупостями. Через пару дней тебе не нужны будут ни тайные тропы, ни власть, ни трон. И знай — чем больше боли ты мне причинишь, тем дольше мне придется восстанавливать свои силы, чтобы помочь тебе. — Заткнись, йотун, и получи свое, — Инвар выпустил из своего оружия красную пылающую сферу. И Локи снова окутало обжигающее, сводящее с ума облако боли. В этот раз пытка длилась намного дольше, чем в первый раз. А может быть, Локи так показалось, потому как не было больше сил терпеть этот кошмар. Но когда он очнулся, то увидел перед собой бледное лицо и подрагивающие губы Инвара. Тому явно нездоровилось. — Я скоро вернусь, и мы продолжим, — хрипло прошелестел царек и, развернувшись, поспешил к выходу из камеры. Локи прикрыл глаза и застонал. Боли больше не было, но пытка так измотала его, что он уже сожалел о том, что не набросился на своего мучителя, когда была возможность. Тот бы не успел и стражу позвать — Локи сломал бы ему шею в два счета. И плевать, что это была бы прямая дорога на эшафот. Тор так и сделал бы. Интересно, как он там? Небось его уже принарядили для отправки в последний путь. Лежит себе, отдыхает, а он, Локи, терпит тут издевательства, отдувается за двоих. Но странное дело — от мыслей о Торе у Локи в груди вдруг потеплело, а губ коснулась легкая улыбка. Скорее бы все это закончилось. * * * Инвара не было несколько часов. Локи уже начал бояться, что тот загнулся раньше времени. И что тогда? Его просто отправят назад в темницу. Это в лучшем случае. Но о плохом думать не хотелось. Хотелось верить, что весь этот ужас он терпит не зря. Наконец открылась дверь, и в камеру, пошатываясь, вошел Инвар. Грудь его вздымалась от частого дыхания, словно он пробежал несколько кругов вокруг дворца. На лбу блестели капельки пота. — Вам нездоровится, ваше величество? — весело спросил пленник. — Уже сходили к целителям? И что они вам сказали? — Как же я ненавижу тебя, подлая тварь, — мучаясь одышкой, через силу произнес царек. — Ты приготовишь мне противоядие, иначе… — Иначе ты сдохнешь, идиот, — закончил за него Локи. — Имей в виду, если к вечеру мне не станет лучше, ты умрешь первым. — Надеюсь, ты понимаешь, что меня следует освободить и снять антимагический ошейник? — Ты будешь готовить зелье в ошейнике. — Ты совсем из ума выжил? Яд подействовал на твой разум? Как я приготовлю противоядие без своей магии? — Но если я сниму ошейник, ты ведь не станешь ничего делать для меня, просто сбежишь, — как-то обиженно произнес Инвар. Хворь, растущая в нем, снедающая изнутри, из самоуверенного и наглого засранца постепенно превращала его в слабую и беззащитную жертву. — Как я могу тебе верить? — У тебя просто нет другого выхода. Или ты прекращаешь истязать меня, освобождаешь, или сдохнешь уже завтра. И никакие угрозы и боль, причиненная мне, не изменят этого. — Поклянись, — Инвар вдруг метнулся к пленнику, положил руки на плечи, с надеждой заглянул в глаза. — Поклянись, что излечишь меня. Лекари лишь разводят руками. Этот яд… — Инвар тяжело вздохнул. — Эта булавка досталась мне от матери. Она занималась магией, как и ты. Она умерла, и теперь я не знаю… — Я знаю, — твердо произнес Локи. — Я спасу твою никчемную жизнь в обмен на мою свободу. — И ты не станешь мне мстить за то, что я сделал с тобой? — Поверь, мне есть кому мстить, и не в одном мире. К чему тратить время на такое ничтожество, как ты. Живи себе и помни урок — за все когда-нибудь приходится платить. Если бы ты отпустил меня, как и обещал, то не стоял бы здесь передо мной отравленный и умирающий. Инвар больше ничего не сказал. Он позвал стражников, и те освободили руки пленника. Затем царек сам протянул руки к ошейнику и очень медленно, словно чего-то опасаясь, снял его. — Я помиловал Локи, он больше не заключенный, — объявил Инвар стражникам. Те лишь пожали плечами — на все воля правителя. — Что теперь? — тихо, едва дыша, спросил Инвар. — Мы пойдем в мои бывшие покои. Фригг говорила, что там никто ничего не трогал. Хотелось бы верить. — Насколько я знаю, Один не велел открывать твои комнаты. — Вот и хорошо. * * * Локи был счастлив, он еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться прямо в лицо этому ненавистному царьку. Все же угроза скорой кончины меняет даже самых напыщенных индюков. Инвар, сгорбившись, семенил рядом по коридору, тяжело опираясь на Гунгнир, то и дело спотыкаясь. И вид у него был настолько несчастный, что Локи то и дело прикусывал свои губы, чтобы они не расплылись в довольной ухмылке. Коварный ошейник больше не лишал его магии. Руки и ноги были свободны от цепей. Остались сущие пустяки — разобраться с самозванцем. Когда они оказались в бывших покоях мага, Локи уверенно подошел к большому шкафу, полки которого были заставлены книгами. Он легонько нажал на несколько книг, и полки с тихим шуршанием отъехали в сторону. За ними находилась дверь в потайную комнату, которую Локи оборудовал для себя еще в далекие и беззаботные времена, чтобы спокойно заниматься магией и хранить здесь всевозможные зелья и вещицы для колдовских ритуалов. В углу комнаты стоял массивный стол, на котором была навалена куча разных пузырьков, коробочек, книг и другого магического барахла. Все это было щедро присыпано пылью. — Заходи, — распорядился хозяин апартаментов. Инвар послушно захромал вглубь комнатки. Дверь за ними закрылась. Локи, щелкнув пальцами, зажег несколько свечей в канделябре на стене. — Ты здесь будешь готовить противоядие? — полюбопытствовал умирающий. — Да, конечно, — ответил Локи, подходя к столу. — Он должен быть где-то здесь… — Ты что-то ищешь? — обеспокоился царек. — Уже нашел. Когда Локи обернулся к Инвару, на лице последнего отобразился ужас вперемешку с разочарованием. Маг держал в руке кинжал, лезвие которого коварно мерцало в неверном свете канделябра. — Ты не верил мне, и был прав, — прошипел, словно змея, Локи, подходя ближе к своей жертве. — Нет!!! — заверещал Инвар и из последних сил бросился к двери. — Стража-а-а!!! — Они не услышат тебя, — усмехнулся Локи, поглаживая пальцами остро наточенное лезвие. Дверь не поддавалась, сколько Инвар ни колотил в нее руками и ногами. Выбившись из сил, он развернулся и направил на Локи Гунгнир. Через секунду копье оказалось в противоположном углу комнаты. Решив не сдаваться, несчастный царек вытащил из-под плаща свое пыточное орудие. В одно мгновение дивное устройство перекочевало в руку мага. Локи рассмеялся: — Хорошая игрушка, предлагаешь испытать ее на тебе? Инвар с ужасом оглядел свою опустевшую руку и кинулся к Локи, упал на колени. — Не губи! Слышишь? Не надо! Я сделаю все, что ты захочешь! Прости меня! Смилуйся! — Так и быть, я проявлю милосердие, не стану долго мучать тебя. Я слышал, ты боишься крови, — спокойно вещал Локи, будто не слыша мольбы о пощаде. — Но я не могу ждать, пока ты сдохнешь от неведомой хвори. Извини, но так быстрее, — с этими словами Локи отточенным движением полоснул стоящего перед ним на коленях Инвара по горлу кинжалом. Кровь брызнула во все стороны веселым фонтаном. — Вместе с кровью выйдет и яд. Такое вот противоядие, ваше величество. Инвар завалился на пол, схватившись руками за распоротое горло. Еще какое-то время он булькал и хрипел, а потом затих. Локи подхватил Гунгнир и вышел из потайной комнаты. Его тело охватило зеленоватое сияние. И уже минуту спустя он стоял в коридоре и смотрел на двух стражников, сопровождавших их сюда. — Локи велел не беспокоить его. Он занят важным государственным делом. Вы свободны. Маг отдал распоряжения и, вертя в руке Гунгнир, легкой походкой направился по коридору прямиком в опочивальню Всеотца. Как ни противно было находиться в облике Инвара, все же нужно было немного потерпеть. * * * Локи принял привычный облик и присел возле спящего Одина. — Я называл тебя отцом, верил тебе, любил… А ты готов был казнить меня лишь за то, что я хотел быть похожим на тебя. Быть мудрым правителем. Но где твоя мудрость? Ее больше нет. Жаль, я не могу тебя убить. Но кое-что могу показать. Тебе понравится, папаша. Локи встал и направил Гунгнир на большое ложе, на котором возлежал Всеотец. Вокруг ложа образовалась воронка. Несколько мгновений спустя Один исчез вместе со своей роскошной кроватью, мягкими перинами и расшитой золотой нитью постелью. Еще немного магии — и на месте отдыха Всеотца возникла иллюзия. Все было как прежде — правитель Асгарда спокойно спал в своей постели. * * * — Друзья мои! Сограждане! Локи в облике Инвара поднялся с трона, подошел к ступеням и оглядел тронный зал. Сюда были приглашены все советники, высшие чины и знатные особы Асгарда; зал был почти полон. — Я собрал вас для того, чтобы объявить волю нашего Всеотца. Все мы знаем, какое горе постигло народ Асгарда. Умер наш горячо любимый наследный принц Тор, наш громовержец, наша надежда и опора. Всеотец сегодня очнулся. Ведь вы помните, что он знает и видит все, что происходит. Но, к сожалению, горе настолько сломило его, что он опять погрузился в сон. Однако он успел отдать очень важные распоряжения. Он велел передать Гунгнир и трон своему младшему сыну Локи, которого помиловал и простил. Он верит, что Локи будет достойным преемником. А мне доверена высокая миссия – передав власть в надежные руки, отправиться по очень важным делам Асгарда в другой мир. Большего я рассказать не могу. По толпе прошел ропот. Послышались удивленные возгласы. — Теперь я прощаюсь с вами, — «Инвар» слегка склонил голову. — А вы встречайте нового правителя Асгарда! С этими словами он, последний раз махнув рукой собравшейся публике, быстро засеменил к выходу из тронного зала. Несколько долгих минут асгардцы недоуменно переглядывались, шептались, спорили. Когда в тронный зал вошел Локи, держа в руке Гунгнир, все дружно замолчали, уставившись на нового правителя. На плечи Локи был накинут красный плащ с меховым воротником. Под плащом сверкали золотом богатые доспехи. — Приветствую вас! — голос Локи звучал громко и властно. Он обвел взглядом своих подданных. И те, склонив головы, присели на одно колено, чествуя нового царя. * * * Вечер был тихим и ясным. Легкий ветерок теребил полы плаща. Локи смотрел на безбрежный океан и крепко сжимал в руке Гунгнир. С места, где он стоял, было хорошо видно, как богато украшенная погребальная ладья отделилась от берега, волны подхватили ее и понесли к горизонту. Огненная стрела, выпущенная умелым лучником, попала точно в цель. Пламя тут же охватило ладью и покоящееся в ней тело Тора, единственного сына Одина. Локи усмехнулся и погладил ладонью древко копья власти. Все складывалось так, как он не смел и мечтать.