love is touching souls (surely you touched mine)

"Само существование ужасно, и чувствовать страх - нормально. Бояться. Не думаю, что кто-то рассказывал тебе это".       День после Рождества начинается так же, как и само Рождество: Гарри просыпается не в своей постели и не в своём доме; а ещё он совершенно сбит с толку. Гарри не нравится ничего из вышеперечисленного.       Окна комнаты, в которой он спит, смотрят на восток и отнюдь не способствуют хорошему пробуждению: небо за ними слишком яркое. Ему приходится прикрыть глаза рукой в надежде поспать ещё немного в столь ранние часы. Однако спокойно отдохнуть ему не дают.       - Хозяин желает, чтобы гость позавтракал с ним в кухне, - появившись с хлопком, говорит Доли.       Гарри ворочается под одеялом, которое слишком мягкое, и мычит в ответ:       - Пусть хозяин подождёт ещё минут пять.       Наступает пауза. Замешкавшийся эльф, очевидно, колеблется, и Гарри натянуто смеётся.       - Скажи ему, что я спущусь, когда приведу себя в порядок. Или пусть сам за мной зайдёт, - говорит Гарри к вящей досаде Доли. – И если он попытается сделать что-то нехорошее, можешь убежать и спрятаться у меня.       - Нехорошее?       - Что-нибудь излишне жестокое.       - Доли живёт, чтобы служить своему хозяину.       Эльф исчезает с тихим хлопком. Гарри вздыхает.       - Да, конечно.       Тишина медленно убаюкивает Гарри; голову заволакивает туман. Это состояние нельзя назвать сном, но оно очень близко к нему.       Какая-то часть его прекрасно осознаёт происходящее. Он спит на чужой кровати в доме Тома Риддла. Он даже не помнит, как сам лёг спать на эту кровать. Однако он всё ещё одет, палочка всё ещё в кармане, и он слишком устал, чтобы слезть с кровати, которая намного удобнее, чем ей вообще положено быть.       Сквозь дрёму он вспоминает, как Том пытался убить его. Опять. Или, возможно, впервые. Он никогда ещё не был так рад, что оказался прав насчёт их случайного Обета в Дырявом Котле. Обет защитил его именно так, как Гарри и предполагал… вернее, надеялся; Том, должно быть, был в бешенстве. Гарри расценивает текущий расклад событий как победу втройне. Сейчас самый могущественный Тёмный маг его времени находится в том положении, когда он должен либо помочь Гарри вернуться домой, либо быть готовым к последствиям.       Резкий стук в дверь вырывает его из размышлений. Том входит в комнату, не дожидаясь разрешения, и идёт прямо к кровати; каждый его шаг сопровождается стуком каблуков о древесину.       - Вставай, - шипит он, сдёргивая одеяло с Гарри, и тот вздрагивает, когда холод проникает даже через джинсы и джемпер.       - О боже, - насмешливо говорит Гарри и пытается нащупать свои очки. – Ты что, жаворонок?       - Если бы я только мог убить тебя…       - Знаю, знаю…       Том суёт Гарри очки. Нацепив их на нос, Гарри поднимает глаза на Тома и сонно улыбается. Полный презрения взгляд, который он получает в ответ, не может не радовать.       - Спасибо.       - Ты позавтракаешь со мной, - настаивает Том.       - Да неужели?       - Да.       - Ох, ладно, - Гарри кивает на дверь. – Веди тогда.       На мгновение идеальная и равнодушная маска Тома даёт слабину.       - Ты очень раздражаешь.       Гарри просиял.       - В будущем это не изменится, обещаю.       Взяв себя в руки, Том делает глубокий вдох и отворачивается. Гарри наблюдает за ним, ненароком обращая внимание на узкие плечи Тома, и с трудом подавляет приступ ребяческого смеха. За последние месяцы он не попадал в ситуации, настолько захватывающие.       Вместо того чтобы удовлетворить свои физиологические потребности, Гарри встаёт с постели и идёт за Томом. Он следует за ним, пока они спускаются по лестнице, идут в другой конец особняка и, наконец, проходят в небольшую комнату с множеством окон.       На белом столике накрыт такой щедрый и изысканный завтрак на блюдах из тонкого фарфора, что Гарри становится дурно. В воздухе витает аромат свежей еды; Гарри садится, куда показывает Том, и сразу берёт тост. Он очень голоден. Намазывая масло, он бросает взгляд на синее небо за окном и деревья, покрытые снегом. Том наливает ему чашку чая.       - Вкусно, - говорит Гарри, сделав глоток.       - Пытаешься вести светскую беседу?       - Ну, в прошлый раз ты попытался убить меня, когда речь зашла о чём-то более серьёзном, чем погода, - говорит Гарри и ставит чашку чая на стол.       Не то чтобы Том выглядел виноватым.       - Как ты себя чувствуешь?       Откусив кусок тоста, Гарри отвечает:       - Более или менее оправился. Магия – прекрасная вещь, разве нет?       Том что-то уклончиво мычит, а затем, когда Гарри делает ещё один глоток, подаётся вперёд.       - Скажи мне, Гарри. Какое моё полное имя?       - Том Марволо Риддл, - мгновенно отвечает Гарри и облизывает губы. – Если, конечно, ты не имеешь в виду Лорда Волдеморта.       В глазах Тома появляется странный блеск.       - А какое твоё полное имя?       - Гарри Джеймс Поттер, - отвечает Гарри и тотчас же захлопывает рот.       - Поттер, - выплёвывает Риддл и откидывается на спинку стула; его изящные черты лица искажены от гнева.       - Ты напоил меня, - шипит Гарри.       - Да, сам варил это зелье, - кивает Том. – Как мог ты, всего лишь ребёнок, победить меня?       Какое-то время Гарри сопротивляется действию зелья, но у него не получается не ответить.       - Смотря когда, - говорит он сквозь сжатые зубы.       Том с шумом втягивает воздух.       - В последний раз.       - Честно говоря, - говорит Гарри, и его голос сочится сарказмом, - в тот раз всё произошло по твоей вине.       - Что ты имеешь в виду? – требовательно спрашивает Том и бьёт кулаком по столу, отчего сервиз издаёт тонкий звон.       - Твоё заклинание отскочило. Ты был убит своим собственным заклятием, - тихо говорит Гарри. – Ты сам обрекаешь себя на смерть. Каждый раз.       Том молчит. Его опять бросает в дрожь, но, по крайней мере, в этот раз он не начинает крушить, что попало.       - Сколько раз? – глухо спрашивает он.       На ответ у Гарри уходит секунда:       - За три ручаюсь.       - И ты уничтожил все мои…       - Да, - Гарри кивает в сторону кольца на руке Тома. – И этот в том числе. Правда, с небольшой помощью.       Это жутко – глядеть смерти в лицо. Гарри знает по себе.       В конце концов, он сам пошёл на свою смерть.       Поэтому когда Том быстро отодвигается от стола, чтобы уйти, Гарри не может винить его в этом. Однако это не мешает ему, как всегда, ляпнуть лишнего:       - Вопросов больше нет, я так понимаю?       Заклятие, которое следует, бьёт мимо Гарри и разбивает чашку.

* * * * *

      Он знает: Тому нужно время, чтобы успокоиться. И чем больше времени ему понадобится, тем слабее будет действие Сыворотки Правды, которую Том подлил Гарри. Удостоверившись, что зелье было только в чае, он доедает завтрак.       Когда его желудок уже полный, Гарри собирает тарелки и находит кухню. Незатейливый интерьер комнаты сильно выделяется на фоне остального дома. Очевидно, что в этой стерильной и почти бесцветной, но большой комнате Том проводит мало времени. Белые плитки холодят его ступни, и Гарри понимает, что пол, скорее всего, сделан из асбеста. Стены тоже белые, и даже шкафчики покрашены в этот цвет. На фоне всего этого выделяются разделочный стол и огромная медная раковина – единственные цветные предметы. И то, и другое создаёт сильный контраст с обстановкой вокруг.       Не считая окна над раковиной, в комнате также есть ещё одна, стеклянная, дверь, пропускающая много света и ведущая на боковой дворик. Гарри подходит к раковине, неся в руках столько тарелок, сколько может, и левитируя остальные. Он открывает кран, и тот буквально выплёвывает воду. Гарри едва не смеётся, поняв, что вряд ли этим краном кто-то пользуется. Должно быть, Доли моет всё с помощью магии, ну а Том точно не станет делать что-то вручную, когда есть домовик.       Гарри ждёт, пока раковина наполнится, затем тихим заклинанием нагревает воду и бережно опускает в неё все тарелки. На какое-то время он отходит и начинает обыскивать шкафчики. Сзади раздаётся тихий хлопок, и Гарри оборачивается.       - Что надумал гость хозяина? – дребезжащим голосом спрашивает Доли, подозрительно глядя на Гарри.       - Ищу, чем бы посуду помыть, - отстранённо признаётся тот, уже успев опять вернуться к поискам. – У тебя, случайно, не найдётся какое-нибудь моющее средство, а?       - Доли всегда делает уборку.       - Да? - спрашивает Гарри и перестаёт тянуться к полкам. – Не думаю.       - Доли моет посуду.       - Да-да, знаю, - Гарри опять поворачивается к эльфу. – Но если я не найду себе занятие, у меня же крыша поедет. И тогда уж я точно надоем твоему хозяину.       Доли хмурится, но потом медленно кивает и спрашивает:       - Что попросит гость хозяина?       - Пищевую соду, если есть. А если нет, то уксус и соль, - Гарри уже направляется обратно к раковине, на ходу снимая джемпер и оставаясь только в джинсах и хлопковой рубашке. – И мочалку.       - Доли принесёт всё, что потребовал гость, - кланяется эльф.       - Спасибо.       Эльф не замечает слов благодарности. Ну, или не хочет замечать. Но уже мгновением позже Доли возвращается с тихим хлопком. В одной руке он держит большую пачку соды, в другой – мочалки.       Гарри широко улыбается, забрав ношу у старого эльфа, и принимается за работу. Откуда-то сбоку Доли наблюдает, как Гарри делает кашицу из соды и воды и трёт фарфор медленными круговыми движениями. Закусив язык, Гарри старается не выдать своё веселье, когда слышит, что Доли издаёт тихие звуки – не то отвращения, не то страха, а может, и любопытства. Закончив мыть тарелку, Гарри со слабой улыбкой протягивает её эльфу.       - Можно тебя попросить сушить тарелки и убирать их? Я был бы не против помощи.       Доли мгновенно выхватывает из его рук тарелку и немного мешкает, прежде чем взять сухую тряпку. Он наблюдает, как Гарри моет очередное блюдо, и копирует его движения, насухо вытирая тарелку в своих руках. Впрочем, это не мешает ему что-то бормотать про «странного гостя в доме», и Гарри невольно вспоминает Кричера. Стоило ему впервые попытаться самому помыть посуду, как домовой эльф чуть ли не вспылил. Гарри всё это показалось очень забавным.       Он продолжает мыть посуду. Какая-то часть его тоскует по Кричеру, по площади Гриммо, друзьям. Утро рождественского дня он намеревался провести с ними, в кругу Уизли в Норе, а после обеда отправиться в гости к Андромеде и посидеть со своим крестником. Прошло всего двадцать четыре часа, но Гарри уже тоскует по дому. Возможно, он просто боится, что не сможет вернуться, и поэтому расстроен.       Они с Доли уже перемыли половину посуды, когда в кухню входит Том и тихим кашлем вырывает Гарри из состояния меланхолии. Доли тотчас же кланяется. Держа в руках влажную мочалку и чашку, Гарри оборачивается и смотрит на Тома, обращая внимание на выглаженные брюки, белую рубашку и начищенные до блеска туфли. Руки Том держит в карманах – наверняка сжимает палочку, которая является близнецом палочки Гарри. В напряжении он наблюдает за ними.       - Что ты делаешь? – спрашивает он.       - Решаю проблемы мировой важности, - с сарказмом отвечает Гарри, желая показать, что у Сыворотки Правды закончилось действие. – Хочешь присоединиться?       - Ещё чего.       - Тогда как знаешь.       - Доли, - бросает Том, когда Гарри опять поворачивается к нему спиной. – Оставь нас.       - Слушаюсь, хозяин.       Эльф ставит на подставку миску и исчезает без единого слова. Гарри всё так же продолжает мыть. Никто не говорит ни слова. В наступившей тишине слышно только журчание воды да ритмичный звук трения мочалки о фарфор. Гарри слышит за спиной вздох, а затем – приближающийся стук каблуков о плитку.       - Что ты делаешь?       - Мою посуду. Разве не видно?       Том в напряжении стоит возле Гарри и смотрит на его руки; свои же он всё ещё держит в карманах. Во всей его позе читается сомнение.       - Ты… сильный волшебник, - выплёвывает Том так, словно ему тяжело признавать это, тем более во второй раз. – Даже если бы не было домовика, почему это нужно делать вручную?       - Это расслабляет. Можно думать о чём-то своём, - пожимает плечами Гарри. – Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать. Может, хоть это поможет тебе держать себя в руках.       В мгновение ока рука Тома перехватывает запястье Гарри. Хватка настолько сильна, что кости почти трещат.       - Я просто возьму и убью Поттеров, всех до единого.       - Ты действительно пришёл сюда только затем, чтобы сказать мне это?       - Да.       Хмыкнув, Гарри смотрит Тому прямо в глаза.       - Ладно. Удачи, что ли.       Пальцы на его запястье сжимаются сильнее. Гарри вынужден бросить тряпку в раковину.       - Почему ты меня не боишься?       - Я почти полжизни провёл в страхе перед тобой, Том. Но потом я понял, что бояться-то особо и нечего, - тихо и совершенно серьёзно говорит Гарри. – Понимаешь ли, мы с тобой очень сильно похожи. Разница лишь в том, что мне давали право выбора, которого не было у тебя. И я принимал решения, какие не принимал ты.       Том всё ещё не отпускает его. Его рука далеко не маленькая, и Гарри интересно, останутся ли от длинных пальцев на коже синяки.       - Кроме того, - ухмыляется Гарри, но его ухмылка неискренняя, - если ты действительно пойдёшь и убьёшь каждого Поттера, это не повлияет на моё будущее. И не спасёт тебя.       - Почему ты так решил? – шепчет Том, подходя совсем вплотную и угрожающе нависая над Гарри.       - Если бы ты это сделал, я бы знал. Или бы меня вообще не существовало. Или что-то вроде этого, - хмурится Гарри. – Как я уже сказал, я не шибко разбираюсь в путешествиях во времени.       - Точно, - с сомнением протягивает Том и в задумчивости опускает взгляд. – А теперь тебе нужно вернуться в будущее. В своё будущее.       - Да, и ты поклялся помочь мне.       - Полагаю, что так, - тихо говорит Том, опять глядя Гарри в глаза. – Вроде обещал.       Какое-то время они стоят в тишине, пока Том резко не оттаскивает Гарри от раковины.       - Идём.       - Погоди! Куда?..       - Я готов разобраться во всём этом и отправить тебя в твоё время, если это избавит меня от твоего присутствия и расставит всё по своим местам.       - Что именно? Привести магический мир в упадок – это для тебя расставить всё по своим местам?       Том усмехается, словно идея о порабощении мира никогда не приходила ему в голову, словно он никогда не стремился к чему-то настолько масштабному.       - Нет. Сейчас судьба магического мира интересует меня меньше всего. Я говорю о своём бессмертии.       - Ах, да, - закатывает глаза Гарри. – Точно.

* * * * *

      Уже вечер, когда Гарри опять хочется есть. Обстановка, которую создал Том в кабинете, полном книг, до боли знакома. Гарри вспоминает дни, проведённые в библиотеке в поисках информации о Николасе Фламеле, Тайной Комнате и других возможных опасностях. Появляется отчётливое впечатление, что Том, с головой погрузившись в чтение старых книг, находится в своей стихии. Возможно, не будь он столь амбициозным, его бы отправили в Когтевран.       Время от времени Том отрывается от чтения, чтобы быстро записать что-то в старый, обёрнутый кожей журнал, который подозрительно похож на тот, что был уничтожен Гарри на втором курсе. Делая записи, он постоянно морщит нос – самую выразительную часть лица, как решил для себя Гарри. Будь то замешательство или удовольствие, Гарри нравится смотреть на него. Волдеморт был бы гораздо интереснее, если бы у него был нос.       Гарри уже минут двадцать не читает. После дня, проведённого за чтением в полной тишине, у него разболелась голова. Он смотрит через столик, заваленный книгами, как работает Том. Посреди всего беспорядка лежит серебристая сфера. В камине потрескивает огонь.       Том потратил много времени на изучение сферы. Он так тщательно искал источник тиканья, что едва не разломал её, чтобы заглянуть внутрь. Гарри даже пришлось его одёрнуть. Надписи Том много внимания не уделил, разве что обдумал использование слова «нуждаются», а не «ждут». Самой большой загадкой для него оставались семь полумесяцев.       - Семь, - пробормотал он. – Почему семь?       - Том, - с лёгкой насмешкой сказал Гарри, - ты сам сказал, что семь – наиболее сильное магическое число.       Том в упор уставился на него, и Гарри не понравилась морщинка между его бровями.       - Откуда?..       - Неважно, - покачал головой Гарри. – Но знаешь ли… После того как ты разделил свою душу на семь частей, у тебя совсем крыша поехала.       Гарри не упомянул, что на самом деле душа была расколота на восемь частей. Он ни за что бы не стал это рассказывать. То, что Гарри был сосудом для осколка души Волдеморта, не имело сейчас никакого значения. И возможно, однажды это спасёт жизнь другому Гарри Поттеру.       После этого разговора они вернулись к работе. Время от времени Том бросал подозрительные взгляды, пока не окунулся с головой в работу. Гарри знал только одного человека, который мог бы так же усердно работать. Гермиона.       Однако эти мысли отходят на задний план, когда Гарри понимает, что голоден; да и голова ужасно болит. Сняв очки, он вздыхает и трёт уставшие глаза.       - Я хочу есть.       - Иди и съешь что-нибудь, - говорит Том.       Гарри глядит на него сквозь пелену перед глазами.       - Хочешь сказать, что ни капли не голоден?       - Именно, - отвечает Том тем сухим тоном, который использует, только услышав от Гарри очередную глупость. – У меня есть дела важнее, чем еда. И самое важное из них – как можно быстрее избавиться от тебя.       Гарри смотрит на него. Глядя в ответ, Том задаёт вопрос:       - Или хочешь остаться здесь навечно?       - Так, - решительно говорит Гарри, надевая очки и вставая с кресла, – идём. Вставай.       - Прошу прощения? – Том выпрямляет спину.       - Ты слышал. Вставай. Или мне стоит подойти и стащить тебя с этого стула?       - Ты не посмеешь.       Откинувшись назад, Том откладывает книгу в сторону. С высоко поднятой головой, он само неповиновение. В его глазах отражаются красноватые блики от огня, и Гарри невольно вздрагивает, но не отступает.       Аккуратно положив руки на колени, Том закидывает ногу на ногу.       - Поверь, если ты хотя бы попытаешься, я проверю, защитит ли наш Обет тебя от заклятия Круциатус.       Не желая, чтобы его пытали, Гарри поднимает руки.       - Ладно. Но просто чтобы ты знал: мозг работает намного лучше, если его чем-нибудь подпитывать. Понадоблюсь – ищи меня на кухне.       - Ты мог бы попросить Доли принести тебе чего-нибудь, - говорит Том, стараясь звучать невинно.       - И дать тебе шанс опять напоить меня чем-нибудь? Ещё чего.

* * * * *

      Уже в кухне Гарри тяжело вздыхает и прислоняется к стене. В очередной раз он снимает очки и корчится от тупой боли в голове. Бывало намного хуже, но это не значит, что сейчас всё хорошо. Закрыв глаза, он облокачивается на тяжёлый деревянный стол и массирует переносицу.       Гарри не знает, сколько так стоит. Он чуть ли не засыпает стоя, но тут входит Том. Как и всегда, Гарри ощущает присутствие Тома. Он чувствует его, стоит только тому зайти. На секунду ему становится интересно, может ли Том чувствовать его? Гарри надеется, что может. По крайней мере, тогда ему не придётся терпеть это ощущение в одиночестве. Волдеморт всегда заставлял его нервничать.       Чего не ожидает Гарри, так это вложенной в его руку бутылочки. От неожиданности он, к вящему удовольствию Тома, чуть не подпрыгивает, а затем рассматривает маленький фиал через стёкла очков, которые так и не надел.       - Что это?       - От головной боли.       Гарри смеётся и возвращает бутылочку.       - Нет, спасибо.       Хмурясь, Том скрещивает руки.       - Брось. Если бы я действительно хотел напоить тебя, как ты выражаешься, или отравить, я бы это сделал не так открыто.       - Ох, ты меня так успокоил.       - Хочешь – пей, не хочешь – не пей. Мне всё равно, - хмурясь, говорит Том и направляется обратно в кабинет.       Гарри чувствует самую настоящую вину.       - Том, - тихо говорит он, чувствуя себя полнейшим дураком, - спасибо.       Том останавливается и резко оборачивается.       - Прошу прощения?       - Спасибо, - тяжело вздыхая, говорит Гарри. – Я знаю, что всё это нелегко. Ни для тебя, ни для меня. То, что ты не убил меня сразу, - уже большой прогресс.       - О, я часто пытался убить тебя? Приму к сведению.       Гарри чешет затылок и отвечает:       - Не то слово. Если быть точнее, то ты пытался убить меня с моего рождения.       Том раздражённо вздыхает. Гарри не знает, почему: то ли от самой идеи о нападении на беззащитного ребёнка, то ли от постоянных поражений.       - И к чему ты ведёшь?       - А веду я к тому, - говорит Гарри, - что это пугает. Знать, что ты скоро умрёшь. Встретиться со своим убийцей лицом к лицу. Это страшно, я знаю.       - Ты исходишь из собственного опыта, - даже не спрашивает, а утверждает Том.       Он смотрит на Гарри так же, как смотрел на Косой Аллее: как на загадку, которую нужно разгадать.       - В общем-то, - смеётся Гарри, - можно и так сказать.       Опять наступает тишина. Та самая тишина, по которой Гарри понимает, что Том в замешательстве. Наверняка обдумывает то, что услышал. Однако это длится недолго.       - Не пей это на пустой желудок, - говорит он и отворачивается от Гарри. – Напротив твоей комнаты есть ванная. Я приказал Доли принести тебе одежду, лишь бы больше не видеть этот нелепый джемпер.       Гарри опускает взгляд на свитер, который связала ему Молли Уизли из красных и золотых ниток – под цвета Гриффиндора. Он улыбается и собирается ещё раз поблагодарить Тома, но тот уже ушёл.