love is touching souls (surely you touched mine)

Мои слова напитались твоей любовью. И всё заполняешь ты, не зная преград.

Пабло Неруда, «Чтобы ты меня услыхал»

      Когда Том будит его, в комнате ещё темно. Он не знает, как Том вчера опять уговорил его лечь в одну постель - наверное, это всё его улыбка, прикосновения, вопросы о самом Гарри, о его друзьях и семье, сладкие поцелуи – но Гарри присоединился к нему, как только солнце село за серыми тучами, и они долго лежали, прижавшись один к одному, зная, что скоро им нужно попрощаться. Они уснули лицом друг к другу, но когда Гарри просыпается, он видит только неясную тень и слышит змеиное шипение парселтанга.       Его тело реагирует быстрее, чем голова, и он резко поворачивается и вдавливает Тома в простыни, прижав кончик палочки к его шее. Рефлекс, который он приобрёл на войне. Том быстро обмякает и затихает.       - Что ты делаешь? – шипит Гарри и, щурясь, всматривается в безликого человека под ним. Без очков его зрение затуманено.       Том резко выдыхает.       - Ты говоришь на парселтанге, - говорит он, словно подтверждая что-то.       - Что? – переспрашивает Гарри.       Длинные пальцы осторожно ложатся на его руку, в которой зажата палочка.       - Это просто я, Гарри.       - Верно, - хмурится Гарри, не решаясь опустить палочку, но в конце концов убирает её, когда чувствует внезапную слабость. – Извини. Просто ты… Это мне напомнило…       Когда он собирается вернуться на своё место, Том хватает его за бёдра. Гарри замирает и хмурится, всё ещё держа палочку в руке. На них больше одежды, чем было прошлой ночью, но Гарри всё равно чувствует смущение из-за их позы. Не то чтобы это было впервые, учитывая, как в прошлый раз они доставляли друг другу удовольствие, но Гарри всё равно чувствует, как в животе порхают бабочки. Он ещё никогда не был рад такой простой вещи, как хлопковая майка, которую он надел для сна.       - Ты говоришь на парселтанге, - повторяет Том.       Гарри хмурится.       - Значит, это на нём ты говорил, когда я проснулся?       - Ты игнорируешь мой вопрос, - говорит Том.       Вздохнув, Гарри надевает очки и откладывает палочку на подушку сбоку.       - Но ты ничего не спросил у меня, - бормочет он.       - Гарри.       - Да, я говорю на парселтанге, - Гарри глядит на него сверху вниз. – Нет, я не имею никакого отношения к Салазару Слизерину.       - Это очень редкий дар, - говорит Том.       - Я получил его от тебя, - отвечает Гарри и потирает лицо ладонью. - От нашей связи, которая появилась, когда Волдеморт впервые попытался убить меня.       Приподнявшись на локтях, Том впивается в него взглядом.       - Как это могло произойти? Как моя сила могла перейти к тебе?       Гарри отстраняется от него и хмуро бросает:       - Это сложно объяснить.       - А ты попробуй, - настаивает Том и быстро подминает Гарри под себя, оказываясь сверху.       - Это приказ? – ухмыляется Гарри, упёршись руками в плечи Тома. – Или просьба на день рождения?       Том колеблется: он не ожидал, что Гарри знает о нём так много. Он хмурится.       - Ты пытаешься сбить меня с толку. Просто ответь мне.       - Том, хватит…       - Что ты так усиленно пытаешься скрыть от меня? – Том держит Гарри за подбородок, и хотя его хватка сильная, она не причиняет боли. – Ты знаешь меня всего. Ты рассказал мне о моих ошибках, моих преступлениях, о том, как я должен раскаяться, как должен изменить себя ради будущего без крови и безумия. Но ты отказываешь мне сейчас?       - Я отказываю тебе в том, что ты однажды сможешь использовать против меня, - тихо говорит Гарри. Он дрожит под взглядом Тома. – Или против того, кто будет вместо меня в этом мире.       - Я ничего не буду использовать против тебя, - встряхивает его Том. – Разве ты не понимаешь? Тебе ничего не грозит. К тебе никто не притронется.       Гарри отталкивает Тома.       - Ты не можешь обещать мне это.       - Я могу дать Непреложный обет, - в отчаянии предлагает Том, видя, что Гарри уже встаёт с кровати. – Я дам. На тех условиях, которые тебя устраивают, Гарри.       Вздохнув, Гарри раздражённо проводит рукой по лицу и запускает пятерню в волосы. Повернувшись к Тому спиной, он отходит от кровати, желая увеличить расстояние между ними.       Он не хочет оборачиваться. Он не сможет отказать ему: ещё ночь и Том слишком настойчив.       - Почему ты должен знать это? – спрашивает он. - Почему сейчас?       - Я должен понять, Гарри, - отвечает Том. – Я должен знать, почему меня так притягивает к тебе. Я должен знать, почему я так забочусь о тебе, хотя никогда так ни о ком не заботился с самого детства.       Гарри прикрывает рот ладонью.       - Мы связаны, - тихо говорит Том, даже не пытаясь встать с кровати. – Я хочу знать, каким образом. Но ты со мной только до следующего рассвета.       В комнате тихо. Гарри чувствует, как сильно бьётся его сердце.       Не так он хотел провести последний день с Томом. Он хотел наслаждаться этим днём, наслаждаться Томом, прежде чем навсегда лишиться этого. Он хотел видеть в его глазах интерес, живой ум, а не отчаяние.       - Меня беспокоит, что я вдруг так забочусь о тебе, но я не могу не заботиться, - говорит Том. – И скоро тебя заберёт магия, против которой я ничего не смогу сделать. Пожалуйста, Гарри.       Гарри крепко зажмуривается.       - Пожалуйста.       - Я точно не знаю… - вздыхает Гарри, запустив пятерню в волосы. - Может быть, связь с Волдемортом, которая была раньше, не имеет никакого отношения к тому, что ты чувствуешь сейчас.       Всё ещё на кровати, Том с надеждой наблюдает, как Гарри медленно поворачивается.       - И к тому, что я чувствую по отношению к тебе.       - Мы друг у друга в плену, - довольно говорит Том.       - Можно и так сказать, - коротко отвечает Гарри и опускает глаза, не смея взглянуть на Тома.       - Так что насчёт связи?       - Я… Волдеморт сделал меня… - Гарри запинается, и в конце концов его беспокойный взгляд останавливается на Томе. – Я был твоим крестражем.       Тишина давит. Гарри кажется, что он может задохнуться.       Том в изумлении смотрит на него широко раскрытыми глазами, словно никогда раньше не видел.       Гарри переступает с ноги на ногу.       - Мой?..       - Крестраж, Том, - резко говорит Гарри, чувствуя внезапный приступ раздражения, и, сняв кольцо Гонтов, протягивает его вперёд. – Прямо как оно. Как твой дневник. Как диадема. Как медальон, чаша Пенелопы, Нагайна. Я был твоим крестражем.       Том продолжает недоверчиво смотреть на него.       - Я был твоим крестражем, - с трудом говорит Гарри. – И из-за этого должен был умереть.       Гарри опускает руки. Его трясёт. Ему не нравится говорить о своей смерти. Воспоминания заставляют его чувствовать холод. Чувствовать усталость. Опустив голову, он тяжело вздыхает. Том наконец-то встаёт.       Их руки соединяются, и Гарри чувствует, что его прижимают к тёплой груди. Он не двигается. Том нежно целует его виски. Перебирает его волосы.       - Ты был напуган?       - Да.       - Ты такой смелый.       Гарри пытается отпихнуть Тома и возмущённо шипит:       - Ты сейчас издеваешься?       - Тише, - говорит ему Том и ловит его руку, чтобы опять надеть на него кольцо. – Ты действительно смелый. Смелый, безрассудный и добрый.       Гарри теряет решительность.       - Идём, - говорит Том и тянет его в сторону ванной. – Я опять расстроил тебя. Тебе надо расслабиться. В конце концов, это мой день рождения.       Озадаченный, Гарри следует за ним.

*****

      Они не начинают разговор, пока Том не наполняет ванну, пока они не раздеваются полностью и не сидят друг напротив друга в горячей воде, пахнущей лавандой и гвоздикой.       - Лучше? – спрашивает Том.       Гарри хмуро смотрит в ответ и ещё сильнее сползает под воду.       - Почему ты разбудил меня парселтангом?       - Предыдущим партнёрам это нравилось. Это даже возбуждало их, - пожимает плечами Том, положив руки на бортик ванны. Их ноги соприкасаются. – Я думал, это достаточно возбудит тебя, чтобы повторить вчерашнее.       Гарри заливается краской.       - И в твоих воспоминаниях я мог случайно заметить, что ты понимаешь парселтанг, - вздыхает Том.       - Поэтому ты хотел убедиться.       - Да.       - И ты думал, что напугать меня рано утром – это отличная идея?       - Да. Нельзя было оставлять это без внимания, - Том поджимает губы, словно чувствуя вину за свою бестактность. – Особенно учитывая нашу… связь.       - Больше нет связи, Том, - настаивает Гарри. – Притяжение – да. Эмпатия – определённо. Но я больше не твой крестраж.       В глазах Тома разгорается огонь. Он опускает руку под воду и хватает Гарри за лодыжку. Даже в приглушённом, почти романтичном свете Гарри видит решимость на лице Тома. Ему даже идёт такой взгляд при условии, что в нём нет безумия и жажды крови.       - Наши души соприкоснулись, Гарри Поттер, - Том берёт Гарри за голень и, уложив его ногу к себе на колени, начинает массировать стопу. – Несмотря на то, что в тебе больше нет части меня – хотя если ты попросишь, то я с радостью это исправлю, в более физическом смысле – наши души знакомы друг другу. Ты не можешь отрицать это.       - Что?.. – Гарри чувствует, как краснеет до самых кончиков ушей, и довольно стонет от приятного массажа.       - Моя душа так или иначе переплелась с твоей, Гарри, - тихо продолжает Том. – Я не знаю, что это, если не связь.       Вздрогнув, Гарри закусывает щёку.       - Ты был моим крестражем, - настойчиво говорит Том, притягивая Гарри ближе. – Ты был моей душой.       - Я это я, а не только твой крестраж, - говорит Гарри, недовольно хмурясь, и упрямо цепляется руками за края ванны.       Том смеётся и, одним рывком преодолев расстояние между ними, притягивает Гарри ближе. Из-за пара очки Гарри запотевают, и Том снимает их и целует веки Гарри.       Отложив очки куда-то в сторону, Том берёт Гарри за подбородок и руками крепко обвивает его талию. Он устраивается между бёдер Гарри и заставляет того сесть к нему на колени. Гарри упирается в его плечи, но Том не ослабляет свою хватку. Через края ванны вода выплёскивается на пол.       Губы прижимаются к брови Гарри, потом к его щеке, потом к его рту. Гарри мычит – скорее всего, недовольно – и Том впитывает в себя этот звук. Когда Гарри опять пробует освободиться, Том останавливается, но не отпускает его. Гарри чувствует его горячее дыхание на своём лице, и чувство от контакта их тел накрывает его с головой.       - Я не твой крестраж, Том.       - Да, - Том целует его в уголок губ. – Ты всё. Ты моя душа, Гарри.       - Что ты имеешь в виду?       - Даже если в тебе больше нет части моей души, ты всё равно помогаешь мне, - улыбается Том. Его глаза практически сияют. – Ты добр, хотя любой другой на твоём месте проявил бы жестокость. Я попытался убить тебя, а ты попытался научить меня. Сделать меня лучше.       Гарри замирает, сжав плечи Тома, и смотрит на его размытые черты лица.       - Ты прикоснулся к моей душе, Гарри. Ты моё всё.       - Это… - Гарри качает головой и поджимает губы. – Ты сумасшедший. Это абсурд.       - Да, - говорит Том и опять целует его. – Но для меня это правда.       Гарри не знает, что ответить. Как возразить.       Он уже не хочет спорить.       Когда Том опять его целует, Гарри приоткрывает губы и стонет. Потому что его сердце готово вырваться из грудной клетки. Потому что Том практически признался ему в любви, и Гарри тяжело слушать его слова, зная, что скоро ему надо вернуться. Но он хочет их услышать.       Запустив пальцы во влажные волосы Тома, Гарри сильнее прижимается к нему. Том низко стонет и надавливает на бёдра Гарри, чтобы усадить его удобнее. Рука, которая держала его подбородок, уже переместилась на его затылок. Том заставляет его наклонить голову, чтобы было удобнее целовать.       Гарри стонет, и Том крепче ухватывается за его бёдра – толчок, толчок, толчок – и они задыхаются от жара и трения их тел.       - Ты моё всё, - шепчет Том, когда они разрывают поцелуй и прислоняются лбами друг к другу.       Том рукой обхватывает их возбуждённую плоть. Гарри, к огромному стыду, хватает всего трёх толчков, чтобы со стоном кончить, и Том вскоре следует за ним.       Тяжело дыша и тесно прижимаясь друг к другу, они какое-то время сидят неподвижно. Вслушиваясь в их дыхание, Гарри в какой-то момент понимает, как же сильно его затянуло в трясину.

*****

      Они начинают одеваться.       - Ты опять молчишь, - вздыхает Том, словно его это расстраивает.       Гарри, занятый тем, что вытирает полотенцем волосы, замирает. На его бёдрах болтаются расстёгнутые штаны.       - Да? – спрашивает он.       - Ты всё ещё расстроен.       Со вздохом, Гарри отводит взгляд.       - Ну, и что?       - Значит, ты не отрицаешь это?       Гарри надувает щёки и, откинув в сторону полотенце, застёгивает пуговицы на штанах.       - Нет. Потому что говорить об этих вещах: о моей смерти, о том, что я был крестражем, что должен был пожертвовать собой, чтобы спасти тех оставшихся немногих людей, которых я люблю – это нелегко. Честно говоря, это очень неприятно и я вообще не хотел обсуждать это.       Услышав его резкий голос, Том застывает, продолжая сжимать пуговицы на рубашке, которую он застёгивал. Его всегда сбивало с толку, когда Гарри был не в духе. Словно его поражали перепады настроения. Может, это потому что Гарри относится к нему так, как никто никогда не относился? Или есть другая причина. Гарри интересно, относился ли кто-нибудь к Тому, как к человеку, раньше?       Это катастрофа. У Гарри талант оказываться в катастрофах. И сейчас в его груди нечто большее, чем просто сопереживание. Нечто более сильное, сопровождающееся болью, потому что когда встанет солнце и начнётся новый год, Гарри исчезнет и Том останется один. Душа Гарри болит, когда он думает об этом.       - Но мы всё равно обсуждаем это, - говорит Гарри, чувствуя, как уходит раздражение.       - Потому что я настоял.       - Да.       - Я не хотел расстраивать тебя.       - Неважно, что ты не хотел, - хмуро говорит ему Гарри. – Ты это сделал.       Том пересекает комнату и останавливается перед ним.       - Тогда мне жаль.       - Неужели?       - Мне жаль, что я опять расстроил тебя, - кивает Том и берёт лицо Гарри в свои ладони. – Но я рад, что ты рассказал мне, каково это – хранить часть моей души.       - Том, - Гарри отстраняется, - я представляю из себя нечто большее, чем просто твой крестраж.       - Я знаю, - Том хватает его за плечи и до боли сжимает их. В его взгляде читается досада. – Я уже рассказал, как ты для меня важен.       - Потому что я был твоим крестражем.       - Нет, - челюсть Тома сжимается, как это было в первый день их знакомства. – Даже перед тем как я узнал… Даже если бы ты никогда не был крестражем, ты всё равно являешься тем, кем я сам мог бы стать, но не стал.       - Неправда.       - Ты не понимаешь. Я бы не смог одержать над тобой победу, даже если бы хотел. Ты превзошёл меня в этом времени и в своём, - пальцы Тома больно впиваются в плечи. Гарри внимательно смотрит ему в глаза. – Даже если ты не лучше меня, то ровня точно. Ты околдовал меня, моё тело и душу.       - Том…       Том прижимает его к себе и целует, не позволяя Гарри продолжить препираться. Пальцы Гарри цепляются за мягкую ткань рубашки Тома. Язык Тома проскальзывает между губ и зубов Гарри. Горячая рука Тома скользит по его спине, и он выгибается. Их тела плотно прижаты друг к другу.       Том слегка тянет за волосы, заставляя Гарри запрокинуть голову, и углубляет поцелуй. Гарри сильнее сжимает рубашку Тома и тихо стонет. Когда они разрывают поцелуй, Гарри чувствует, что у него краснеет лицо. Слышно сбившееся дыхание Тома.       - Мне жаль тех, кто жил без твоих губ, - хрипло говорит он.       Гарри прочищает горло.       - Кажется, тебе они приглянулись.       - Ну, это же твои губы, - Том обхватывает подборок Гарри и водит большим пальцем по его нижней губе. – И я…       Том запинается и с озадаченным выражением лица отстраняется. Гарри чувствует, что у него пересохло во рту, и ждёт.       - Что случилось? – спрашивает он, чувствуя, как сдавливает горло.       Том надевает свою привычную маску.       - Не могу дождаться, чтобы пойти с тобой на празднование сегодня вечером. Мы дождёмся начала нового года, а затем вернёмся и…       - И будем ждать, когда рассвет заберёт меня? – спрашивает Гарри. – Или когда бы магия ни собиралась вернуть меня.       Том вздыхает.       - Я не хочу, чтобы ты уходил.       - Я… - несмело говорит Гарри. – Я тоже хотел бы остаться.       Том искренне улыбается и утягивает Гарри в долгий и нежный поцелуй. В конце концов они отстраняются.       - Но я не принадлежу этому времени, - вынужден признать Гарри. Том кивает, пальцами перебирая волосы Гарри:       - Знаю.       Они ещё какое-то время стоят в объятиях друг друга. Том целует шрам.       - Ты простишь меня за сегодня?       - Может быть.       - Наверное, мне стоит предложить что-нибудь посущественнее? – задумчиво спрашивает Том. – Как насчёт сытного завтрака? Я попрошу Доли приготовить что-нибудь особенное.       - Вы пытаетесь подкупить меня едой, мистер Риддл?       - Именно так.       Широко ухмыляясь, Гарри кивает:       - Тогда вперёд.

*****

      Несмотря на комплименты, которыми осыпает его зеркало, Гарри чувствует себя неуютно в новой дорогой мантии. Тёмно-зелёная, почти чёрная ткань невероятно мягкая на ощупь, и Гарри боится представить, сколько за это было отдано денег.       Он выходит из своей комнаты и спускается по лестнице, на ходу поправляя мантию. Внизу он сворачивает в сторону фойе, но, увидев Тома, останавливается, чтобы кинуть на него взгляд. В отличие от Гарри, Том чувствует себя прекрасно в торжественном наряде. С широких плеч ниспадает изысканная, идеально подогнанная в груди мантия.       Гарри думает, что Том выглядит молодо. Он выглядит красиво. Гарри надеется, что после его ухода Том останется таким же.       - Гарри, - Том смотрит на него. Уголки его губ приподняты в улыбке. – Мне ужасно хочется запереть тебя тут, со мной, чтобы не пришлось ни с кем делить тебя.       - Ну, я был бы не против, - смеётся Гарри. – Не люблю я такие мероприятия.       - Часто бываешь на них?       - Я много раз был на благотворительных балах. Я же победил Тёмного Лорда. Ты разве не знал?       Том берёт его руку в свою, и прикосновение их пальцев настолько естественное, что кажется, будто их руки всегда были вот так - вместе.       - Победил одного и соблазнил другого.       Гарри чувствует, как к лицу приливает кровь.       - Я не соблазнял тебя.       - Может быть, ты не собирался. Но тогда ещё интереснее тот факт, что ты всё-таки сделал это.

*****

      Абраксас Малфой до абсурда похож на Драко. Гарри поражается этому сходству, пожимая ему руку, пока Том представляет их друг другу под звуки оркестра, которые доносятся из бального зала.       - Когда Том сказал, что приведёт с собой кого-то, я даже не мог подумать, что это будет такое очаровательное создание, - ухмыляется Абраксас, и Гарри вдруг отчётливо понимает, в кого пошёл Люциус.       - Не раскатывай губу, Малфой, - предупреждает Том, но его слова звучат дружелюбно.       Смеясь, Абраксас хлопает Тома по плечу.       - Рад видеть, что суровая зима не отняла у тебя чувства юмора, Риддл.       - И что ты хочешь этим сказать?       - Ничего, мой друг, совсем ничего, - говорит Абраксас и, повернувшись к Гарри, делает такой игривый жест бровями, что Гарри поражается разнице между этим человеком и теми Малфоями, которых он знает. – Как, во имя Мерлина, тебе не посчастливилось связаться с этим занудой?       - Честно говоря, он практически похитил меня, - усмехается Гарри.       По тому, как Том слегка морщит нос, Гарри понимает, что тот не одобряет его болтливый язык. Но Абраксас опять смеётся и пожимает руку Гарри.       - Отлично, - ухмыляется он и легко подталкивает Тома локтем, который терпит это с натянутой улыбкой. – Вижу, приятно проводите время. Вот уж не ожидал, что найдёшь кого-то, кто соответствует твоим способностям.       - Не просто соответствует, но и превосходит, - ехидничает Гарри и, замечая веселье в глазах Тома, вежливо улыбается Абраксасу. – Хотя чувствует себя побеждённым чаще, чем победителем.       Посмеиваясь, Абраксас опять похлопывает Тома по плечу.       - Присматривай за ним, Риддл, или я попробую увести его. Или кто-то из Блэков попробует.       Том закатывает глаза.       - Твоя невеста, наверное, будет против.       - Кстати, о ней, - вздыхает Абраксас. – Кажется, я вижу, как она опять выслушивает истории Макнейра о квиддиче.       Том и Абраксас переглядываются.       - Лучше спасу её, - принимает решение Абраксас. – Наслаждайтесь праздником. Для тебя приготовлен торт, Риддл. Хотя я знаю, что тебе это не нравится.       - Никогда не нравилось.       Абраксас уходит и Гарри облегчённо выдыхает. Чужие пальцы переплетаются с его, и Том тянет Гарри в бальный зал. Гарри следует за ним.       Подойдя к главному столу, Том снимает верхнюю мантию. Гарри следует его примеру и замечает именные чёрные карточки. Карточка с его именем, отлитым из серебра, парит справа от места Тома. Он берёт её и поворачивает в ладони, пока его внимание вновь не обращается на Тома.       - Твои друзья весьма интересные, - замечает он.       - Они как псы, - мрачно говорит Том, оперевшись на спинку своего стула. – И они мне не друзья.       - Малфой вроде бы дружелюбен, - нахмурившись, задумчиво говорит Гарри. - Правда, немного заискивающий. Напоминает мне работников из министерства, которые льстят всем направо и налево.       - Очень точно подмечено, - Том на мгновение прикрывает улыбку ладонью, прежде чем берёт Гарри за руку. – Абраксас – верный последователь и хороший источник ресурсов.       - Последователи, - закатывает Гарри глаза и следует за Томом, когда тот тянет его к остальным. – Смешно.       - Не стоит высмеивать Вальпургиевых Рыцарей, - упрекает его Том.       Гарри хохочет, и его громкий смех не может перекрыть даже музыка и разговоры волшебников и волшебниц.       - Каких рыцарей?       - Как будто это более нелепо, чем Пожиратели смерти, - огрызается Том. – А теперь прекрати смеяться и танцуй со мной.       Гарри замирает.       - Ни в коем случае.       - Не нравится танцевать?       - После бала на четвёртом курсе – нет.       Том слегка щурится, словно принимая вызов, и говорит:       - Может, у тебя просто не было подходящего партнёра.       - Том, - возражения Гарри затихают, когда они входят в расступающуюся перед ними толпу.

*****

      Ночной зимний воздух приятно холодит кожу, когда Гарри вытаскивает Тома в сад поместья Малфоев. На усыпанном звёздами небе ярко светит луна, наполняя сад голубоватым свечением. Несмотря на снег, в саду не перестают цвести белые розы.       Гарри улыбается, выдыхая клубы пара, когда видит их. Он подходит к ним и кончиками пальцев касается мягких лепестков, наслаждаясь ночным воздухом. Том следует за ним. До них доносятся звуки из поместья, но по мере того как они отходят, музыка и шум толпы затихают.       Пальцы осторожно, еле касаясь, скользят по длинному стеблю и в конце концов ловко срывают бутон. Гарри подносит его к лицу и, вдыхая сладковатый аромат лепестков цвета слоновой кости, бросает на Тома хитрый взгляд зелёных глаз. Огонь в его взгляде словно ответ тому желанию, которое нарастало в глазах Тома во время трапезы, напитков и бесконечных танцев.       Том криво усмехается. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались во время празднования. Его мантия небрежно расстёгнута, и он выглядит коварно и одновременно очаровательно, как какой-нибудь герой из романов Бронте.       Том тоже тянется за розой, но ему не хватает проворства, и шипы впиваются в кончики пальцев, прежде чем он успевает сорвать бутон. Хмурясь, он отдёргивает руку, которая уже начала кровоточить.       - Это нужно делать быстро, - говорит Гарри. – Они заколдованы.       Том бросает на него взгляд тёмных глаз.       - Как ты мог знать?       - Нарцисса Малфой, мать Драко, - Гарри подходит ближе и берёт руку Тома в свою, держа розу в другой. – Я добился того, что им просто дали испытательный срок после войны, а не отправили в Азкабан. И не позволил сломать их палочки.       Том наблюдает, как Гарри что-то нашёптывает над ранкой и сцеловывает кровь.       - В качестве благодарности меня несколько раз приглашали на чаепития. За шестьдесят лет розы в саду нисколько не изменились. Как и павлины, - он кивает в сторону белых птиц, которые прохаживаются вдоль живой изгороди.       Пальцы Тома обхватывают ладонь Гарри.       - И кто же научил тебя срывать их?       - Рефлексы ловца, - улыбается Гарри и, подняв розу, засовывает её в карман Тома, напротив сердца. – Увидел однажды, как это делает Драко, и сделал так же.       - Ты уверен, что он не твой любовник? – хмуро спрашивает Том.       - Абсолютно, - говорит Гарри, закатывая глаза. – А что? Ревнуешь?       - Сама мысль о том, что кто-то другой прикасается к тебе, заставляет мою кровь кипеть.       - Оу, - не сразу отвечает Гарри.       - Ты удивлён?       - Да, - говорит Гарри, а затем хмурится. – То есть нет. Но…       - Ри-и-и-и-и-иддл! – кричит молодая Вальбурга из поместья в сад. – Скоро начнётся отсчёт!       Том чертыхается и тащит Гарри к живой изгороди. Павлины разбегаются перед ними, и Гарри еле сдерживает смех, когда Вальбурга опять зовёт их. Ухмыляясь, Том накрывает рот Гарри ладонью, чтобы заглушить возможный смех, но ему и самому тяжело сдерживать веселье, когда его бывшие однокурсники, определённо пьяные, зовут их. Том прижимается к Гарри, и они стоят, тяжело дыша.       Где-то вдали слышны раскаты.       - Чёрт! – ругается Абраксас. – Слишком рано! Ещё слишком рано!       Небо взрывается белыми и зелёными огнями. Гарри смеётся в ладонь Тома; его глаза сияют за стёклами очков.       Том качает головой и наклоняется, чтобы их лбы соприкоснулись.       - Они идиоты.       - Это в каком-то смысле замечательно, - говорит Гарри, когда Том убирает руку.       Их пальцы переплетаются.       - Ты замечательный.       - Том, - Гарри пытается сделать укоризненный вид, но у него не получается, - я даже боюсь надеяться, что ты делаешь мне поблажки.       - Так оно и есть, - отвечает Том и убирает чёлку с лица Гарри. – На самом деле я…       Ещё один залп салюта. Ещё один дождь из огней.       Гарри видит, что Том смотрит на него с выражением ужаса на лице. Его брови сведены над тёмными глазами, когда он делает шаг назад, чтобы лучше рассмотреть Гарри. Облизав губы, он ещё внимательнее всматривается в лицо Гарри, словно чтобы навсегда запечатлеть в памяти каждую деталь.       В груди Гарри появляется что-то, похожее на страх. И надежду. Это чувство заставляет сердце быстро биться. Гарри кажется, что оно накапливалось весь день, и сейчас, когда куранты отсчитывают секунды до нового года, он уже не может игнорировать его.       - Я хочу… - начинает Том и запинается, водя пальцем по щеке Гарри, - я хочу любить тебя, Гарри Поттер.       Гарри чувствует жжение в горле.       - Но?..       - Я боюсь, что я не чувствую любовь. Боюсь, что эта боль в моей груди и биение моего сердца это не более чем простое увлечение, - признаётся Том, тщательно подбирая слова. – Это желание, которое я испытываю к тебе… Я боюсь, что оно исчезнет. Но я не хочу, чтобы оно исчезло. Я не хочу терять тебя, сразу после того как встретил.       Гарри тяжело сглатывает.       - Я хочу любить тебя, Гарри, - шепчет Том и легко целует его.       - Что для тебя любовь? – тихо спрашивает Гарри.       - Эмоция, - говорит Том. – Слабость.       - Любовь – это выбор, Том, - Гарри легко проводит рукой по щеке Тома. – Я уже сказал тебе, что у меня были возможности, которых не было у тебя, и я принимал решения, которых не принимал ты.       Где-то вдали раздаётся бой курантов. Небо озаряется фейерверками.       - И одно из этих решений – любовь, - говорит Гарри. – Я выбрал любить тебя, Том.       - Я не понимаю.       Гарри поджимает губы и берёт лицо Тома в свои руки, словно это может помочь ему понять такие непростые чувства.       - Наше прошлое во многом похоже, но мы всё равно такие разные. Знаешь, почему?       - Нет, - признаётся Том.       - Потому что когда ты был маленьким, ты выбрал страх. Ты выбрал страх, и злость, и ненависть, потому что только они были тебе знакомы, - Гарри с грустью думает о сироте, которым когда-то был Том, об одиночестве, которое он всё время чувствовал, и о щите из равнодушия. – А когда я был мальчиком, мне рассказали, как моя мать отдала свою жизнь, чтобы спасти меня. Мне сказали, что она это сделала, потому что любила меня, и я понял, что любовь сильнее, чем всё, что я знаю. Любовь настолько сильная, что может победить смерть.       Том хмурится.       - Я знал, что такое любовь, - улыбается Гарри. – Поэтому я выбрал её. Я выбрал любить – друзей, семью и воспоминания о всех тех, кто любил меня, когда я ещё был слишком мал, чтобы ответить им тем же. Я мог выбрать ненависть. Или страх. Или злость. Но я не сделал этого, потому что я знал, на что способна любовь. Поэтому я выбрал её. Без единого сомнения. И знаешь, что случилось?       - Нет, - качает головой Том и сильнее прижимается к Гарри.       - Это сделало меня сильнее.       Куранты становятся громче. Приближается новый год.       - Думаешь, я мог бы стать сильнее? – спрашивает Том, и в его голосе слышится надежда.       - Если хочешь.       Том притягивает Гарри за талию.       - Хочу.       - Тогда делай верный выбор, - шепчет Гарри.       Том целует его, и сердцебиение Гарри учащается. Гарри кладёт руки на его плечи и слегка наклоняет голову. Где-то люди громко приветствуют первый день нового года, поднимая бокалы и поздравляя друг друга.       Отстранившись, Гарри слабо улыбается.       - С днём рождения, Том.       - С новым годом, Гарри.

*****

      Они не задерживаются в поместье Малфоев, к большому разочарованию друзей Тома. Том извиняется и практически тащит за собой Гарри, пока другие пытаются уговорить их остаться. Иногда он теряет контроль и, когда его маска очарования даёт слабину, шипит на каждого, кто пытается их остановить. Гарри посчитал бы это забавным, если бы сам сильно не хотел уйти. Он не знает, сколько у него ещё времени, но он знает, что он не хочет провести его в кругу незнакомцев.       Когда они возвращаются домой, их накрывает меланхолия. Доли сразу идёт заваривать им чай, а Гарри направляется в свою комнату, чтобы снять праздничный наряд, и в этот раз Том не возражает. Он кивает, когда Гарри уходит.       Когда Гарри возвращается, он находит Тома в гостиной. Он стоит спиной к двери и смотрит на языки пламени в камине. Он снял мантию, и теперь она висит на спинке дивана. Том закатывает рукава и засовывает руки в карманы.       Гарри ждёт в дверном проёме. На нём та же одежда, в которой он был, когда первый раз попал сюда. Его мантия и свитер перекинуты через руку. В заднем кармане джинсов лежит палочка. Сфера отсчитывает его последние часы, минуты и секунды. Гарри не знает, когда и чего ему ожидать. Он держит кольцо Тома и чувствует, как камень отвечает на его прикосновение тихим жужжанием.       Половицы скрипят, когда он всё-таки решается сделать шаг. Том оборачивается и смотрит на него, приподняв брови. Его выражение лица становится хмурым, когда он видит, что Гарри уже готов уйти. Его челюсть сжимается.       - Я просто не знаю, когда сфера посчитает, что ночь заканчивается, - пожимает плечами Гарри. – И решил, что я должен быть готов.       В глазах Тома читается сомнение.       - Ты не был бы счастлив тут. Без людей, которых ты любишь.       - Я был бы счастлив, - качает головой Гарри и подходит ближе. – Но мы оба знаем, что я не принадлежу этому месту.       - Ты мог бы.       - Том, - вздыхает Гарри.       Том подходит ближе и кладёт руки на плечи Гарри.       - Я знаю. Я не… Мы всё равно ничего не можем поделать. Я знаю, я не должен думать только о себе. Но я эгоист, Гарри.       Гарри облизывает губы и кивает:       - Знаю.       - Ты первый человек, которого я когда-либо…       - Знаю, - грустно улыбается Гарри и трясущимися пальцами протягивает Тому кольцо. – Но это не значит, что я должен быть единственным.       Том какое-то время смотрит на кольцо, а затем настойчиво опять надевает его Гарри на палец.       - Ты всё время пытаешься вернуть мне его, хотя я хочу, чтобы оно осталось у тебя, - тихо бормочет Том.       - Том. Нет, - нерешительно говорит Гарри.       - Да, - отвечает Том и целует его костяшки пальцев.       - Ты не можешь знать точно. Это не очень хорошая идея.       - Позволь попросить тебя об этой единственной вещи, - настаивает Том. – Если надо, положи его в сейф.       - А если мне понадобится уничтожить его?       Плечи Тома слегка опускаются.       - Ты думаешь, возникнет такая необходимость?       - Я не… - Гарри смотрит на кольцо и слышит, как оно что-то мягко нашёптывает. – Я не знаю. Я думаю, что нет. Но если мне вдруг придётся…       - Понимаю, - отвечает Том. – Но я не он.       - Верно, - кивает Гарри. – И никогда им не станешь.       Том замирает.       - Ты так считаешь?       - Да, - Гарри всматривается в лицо Тома, впитывая каждую чёрточку.       Рука Тома, которая лежала у Гарри на плече, ложится на его затылок. Гарри делает шаг вперёд и запрокидывает голову. Их губы соединяются в простом и безупречном поцелуе, и они ощущают уже такой знакомый жар между их телами.       Кажется, словно сама судьба сотворила их такими. Гарри чувствует тепло в низу живота. Его пальцы сжимают мягкую ткань рубашки Тома. Они разрывают поцелуй, но лишь затем, чтобы начать новый. Их языки встречаются.       Когда они медленно отстраняются, Том берёт лицо Гарри в свои руки и проводит большим пальцем по его покрасневшей и влажной нижней губе.       - Ещё есть так много вещей, которым ты мог бы научить меня. Гарри приоткрывает глаза.       - Не так уж и много. Ты сообразительный. Ты можешь сам догадаться.       Что-то мелькает в глазах Тома, похожее на решимость.       - Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени, - вздыхает он и прислоняется лбом ко лбу Гарри. – Ты просто исчезнешь. Как сон.       Гарри отстраняется и, поколебавшись мгновение, выдёргивает розу из кармана Тома и бросает её на пол, а затем приподнимает свой свитер и надевает его через голову Тома.       - Что ты делаешь?       - Чтобы ты знал, - отвечает Гарри и взглядом показывает Тому, чтобы он просунул руки в рукава; свитер, который был для Гарри несколько большой, на широких плечах Тома смотрится лучше, - что я не был просто сном.       Он разглаживает золотую букву H на груди Тома. Том смотрит на неё какое-то время, а потом смеётся.       - А он удобный.       - Да, - усмехается Гарри. - И тёплый.       - Я чувствую себя глупо.       - Выглядишь тоже глупо.       Том запускает руку в волосы Гарри.       - Какой дерзкий.       - Тебе нравится это, - улыбается Гарри.       Том шумно вздыхает, но кивает.       - Да, - шепчет он и целует Гарри в уголок губ, его нос, его левую щёку. – Да, да, да.       - Я буду… - что-то пережимает горло Гарри и обжигает его глаза. – Я буду скучать по тебе.       Сфера в его кармане перестаёт тикать. Сердце Гарри пропускает удар.       - Я тоже буду скучать по тебе, - тихо шепчет Том и целует его лоб. – ты для меня всё. Ты для меня всё.       Гарри закрывает глаза. Его душа болит. Он ощущает рывок в районе живота.       Он перестаёт чувствовать.

*****

      Где-то у другого Гарри Поттера счастливая и спокойная жизнь.