С той стороны

      Сокджин проснулся на удивление отдохнувшим. Взял с тумбочки телефон, посмотрел время. Часы показывали чуть больше двенадцати, и парень был рад, что сегодня не надо в университет. Подъём посреди ночи, конечно, испортил отдых, но удалось уснуть снова.       У Джина был почти целый день в запасе и никаких планов. Намджун появится только ближе к вечеру. Расписание друг друга они уже знали наизусть — пары, зачёты, экзамены или факультативы. Сокджин жил на два мира уже не первый месяц, и его всё устраивало. Почти всё. Он приготовил себе небольшой завтрак и открыл на кухне окно. Из него доносился шум улицы, и было в такой иллюзорной компании немного веселее, да и свежий воздух полезен.       Сокджин закончил с завтраком и забрался на диван с ноутбуком. Он планировал послушать музыку, полазить в сети или что-то посмотреть. Включил первый попавшийся плейлист и погрузился в мелодию. Приятный мужской голос что-то пел о любви и расстояниях. Сокджин неосознанно подставил в эту ситуацию себя и почему-то Намджуна. Песня закончилась, и началась следующая, за ней ещё одна. А в голове Сокджина по-прежнему вырисовывались сцены из той, первой, проигрывались в различных вариантах. Это чем-то напоминало кукольный театр. Были выстроены декорации, и в них стоял прекрасный он. Осень. На деревьях почти не осталось листьев, Сокджин в пальто, шею прикрывал объёмный шарф белого цвета. Точнее, скрывал, и не только шею, но и практически всё лицо. А рядом с ним... Эта кукла постоянно вертелась, как флюгер. Джин никак не мог ухватить какой-то один образ. Сокджин то видел девушку в легком пальто цвета мокко и с распущенными чёрными волосами, то Намджуна с выкрашенными в белый цвет волосами, он стоял в куртке, сунув руки в карманы. Совершенно разные образы. Сокджин никак не мог определиться в своих симпатиях. Он старательно представлял девушку, но удержать ее образ не получалось.       Не то чтобы он был против нетрадиционных отношений, просто свой выбор уже однажды сделал. У Сокджина был опыт общения с парнем. Отношениями это назвать сложно. Они были подростками и, кажется, просто заигрались. Неловкие поцелуи, какие-то объятия в закоулках, неумелые ласки и полный крах как итог всего этого. Тогда Сокджин решил, что будет встречаться только с девушками. Списал все порывы на юношеский интерес, смазливость мальчика и полное отсутствие у себя мозгов. Джин полагал, что в отношениях кроме любви должны быть симпатия и уважение, можно даже без любви обойтись. С девушками всегда было проще, спокойнее и правильнее. Сокджин не считал, что в Намджуна он влюбился. Да, он считал, конечно, что парень клёвый, но это ничего не доказывало. По земле ходили толпы замечательных людей. Он не собирался примешивать в их дружбу что-то ещё, какие-то чувства, лишние волнения. Не потому, что так дорожил ей и боялся быть отвергнутым, просто это нелогично. Сокджин старался думать логично. В их отношениях не ожидалось ничего, кроме тоски и одиночества. Намджун был слишком близко и одновременно слишком далеко. Его невозможно было коснуться, обнять, поцеловать. Сокджин не представлял отношения без поцелуев. С таким же успехом он мог встречаться с астронавтом. И даже в этом случае был бы шанс на личную встречу. Сокджин потряс головой, отгоняя ненужные мысли, и время до вечера коротал в интернете.       Намджуну конспекты помогли, и даже удалось адекватно ответить. Он вис на Юнги и рассыпался в благодарностях. Намджун звал друга к себе, отмечать, потому что дома его ждал Сокджин. Было уже так привычно, что его кто-то ждет, и от этого становилось немного не по себе. Он не представлял себе жизни без парня по эту сторону и буквально рыл носом землю в поисках хоть каких-то упоминаний о двери. Намджун нуждался в прикосновениях, хотя бы мимолетных. Ему до зубного скрежета хотелось коснуться Сокджина, когда они смотрели фильм или просто разговаривали. Намджун никогда не думал, что взять человека за руку — это настолько важно, что в простом касании столько смысла. Он чувствовал себя как в тюрьме: свидания и разговоры разрешены, а дотрагиваться запрещается. Ему так хотелось просто коснуться Сокджина, что иногда он сжимал свои ладони в замок, чтобы отдаться ощущениям. Это, конечно, не выход, но если закрыть глаза и слушать голос, то ненадолго помогает. Сокджин в такие моменты переставал говорить о ерунде и тихонечко звал его по имени. Вытаскивал откуда-то, словно с того света. Только вот Намджуну было хорошо в собственных грёзах, и возвращаться не хотелось. Юнги тайком от друга тоже искал информацию. И чем дольше он искал, тем страшнее ему становилось. И дело было не в ужасающем содержании найденных материалов. Юнги на это рассчитывал, на то, что будут попадаться всякие ритуалы, призывающие писать кровью, чертить круги или приносить кого-то в жертву. Всё это он ожидал увидеть, но вот полного отсутствия хоть каких-то данных не предполагал. Даже самого абсурдного способа не находилось, словно кто-то методично и чётко удалял любое упоминание. Юнги даже подумывал о том, что сам вариант перехода выдумка. Что, если его совсем не существует? Всего лишь безумная идея какого-то фантаста.       Юнги сидел на полу библиотеки в её самом дальнем углу и напоминал себе отшельника, закрывшегося от мира или призрака. Он попросил книги, которые ещё никто не брал, в надежде найти хотя бы подсказку, где искать дальше. И теперь он прижимался затылком к деревянной полке и думал, что делать дальше. Ситуация была хуже не куда, если говорить честно. Информации по-прежнему ноль. Он поднялся с пола и побрёл домой. На предложение отметить успешную сдачу отчёта Юнги ответил отказом, ему оставалось изучить буквально пару книг и хотелось закончить с этим побыстрее. Видеть идиллию этих двоих было для него пыткой. По пути он пинал неизвестно откуда взявшийся камешек и думал о том, что стоит всё просмотреть ещё раз, вдруг пропустил что-то.       Сокджин погрузился в музыку и совершенно забыл о времени. Стук, раздающийся из ванной, выдернул его из приятной дрёмы. Джин поднялся на ноги и потянулся, разгоняя кровь по телу. Бросив оценивающий взгляд в зеркало, висящее на дверце шкафа, сделал вывод, что нужно в душ.       — Привет, — поприветствовал он Намджуна. У того был на редкость счастливый вид, учитывая, что за окном у него царило раннее утро. — Не против, если сполоснусь?       — Да без проблем, — ответил Намджун. Подобные вопросы были у них в порядке вещей. Джун, конечно, не горел желанием уходить из ванной каждый раз, когда Джин принимал водные процедуры, но тот настоял. Сокджину было неуютно, что в такой момент за ним кто-то наблюдает, даже если это Намджун.       — А ты поешь пока. Небось, весь день на кофе провёл, а придя домой, спать завалился, — Сокджин растрепал волосы и окинул взглядом ванную в поисках полотенца. Напоминать Намджуну о еде стало его привычкой. Юнги говорил, что это нереализованный материнский инстинкт и Джину надо было родиться бабой.       — Я перекусывал, — откровенно соврал Намджун. Хотя если стащенное у одногруппницы печенье считается, то ложь небольшая. В желудок ведь упало что-то кроме кофе.       — Угу. Иди давай. Я быстро, — он подождал, пока Намджун, ворча, не вышел из комнаты, и лишь после этого забрался под душ.       Намджун оценил содержимое своего холодильника, и оно его не порадовало. Жрать, конечно, хотелось, но представленные варианты не вызывали аппетита. Он состряпал какой-то бутерброд из продуктов, выглядящих наиболее привлекательно, и заварил чай. От кофе желудок уже сворачивался и жалобно постанывал. Трапеза закончилась быстро и принесла удовлетворение максимум на полчаса. Он заглянул в ванную, но шторка была ещё задёрнута, и пришлось тащиться обратно, за очередным бутербродом. Сокджин предлагал занавешивать окно, но эту идею Намджун отмёл сразу. Он не попугайчик, чтобы его закрывали какой-то тряпкой, уж лучше он на кухне отсидится. Ингредиенты для бутербродов, правда, кончились, и лишь чай скрашивал его ожидание. Через несколько минут Сокджин закончил принимать душ, и Намджун был милостиво впущен обратно. Джин улыбнулся, вытянул руку и вытер ладонью запотевшее стекло. Капли воды, как по команде, побежали вниз. Намджун проследил за ними взглядом. Тоже вниз. И вот это, пожалуй, стало для него роковой ошибкой.       Намджун погладил себя через джинсы, надавливая большим пальцем и ведя вниз. Дрочить в этот момент на Сокджина казалось ему безумием, но безумием очень заманчивым. Парень по эту сторону что-то рассказывал ему о сегодняшнем дне, вытирая волосы полотенцем. Он был такой взлохмаченный, жаркий и ещё мокрый. Намджун надавил большим пальцем сильнее и выдохнул. Он осторожно расстегнул пуговицу, затем ширинку и провёл рукой уже поверх белья. Стало легче, но ненамного. Хотелось большего. Он запустил руку под бельё и сжал. Намджуну хотелось возбуждение как-то придушить, но это, видимо, было плохой идеей. Не в силах сдержаться, он провёл рукой вниз, потом вверх и повторил движение снова. Сокджин по эту сторону зеркала замер, кажется, догадываясь, чем собрался заняться Намджун. И этот его взгляд, язык, скользящий по губам, не оставили Намджуну путей к отступлению. Он смотрел Сокджину чётко в глаза, чтобы не смел даже отворачиваться, и увидел, как тот сглотнул. Намджун ласкал себя, постепенно ускоряя темп. Ему пришлось опереться второй рукой на раковину, ноги начали дрожать. Сокджин, застывший напротив и беспрестанно облизывавший губы, не добавлял спокойствия.       Намджун закусил губу, прикрыл глаза и тихо застонал. Сокджин машинально повторил эти действия, и теперь ему самому оказалась нужна разрядка. Намджун, тяжело дыша, открыл глаза. Он включил воду, сполоснул руки и улыбался какой-то шальной улыбкой.       — Прости, — кое-как выговорил Намджун. Ситуация резко стала ужасно смущающей. Намджун не знал, что теперь делать и куда деться, хотя натворил он уже порядочно.       — Да ладно, — Сокджин озирался по сторонам в поисках решения, а точнее, повода уйти. — Мне нужно в магазин за продуктами, на ужин нет ничего.       — Это у тебя-то? — усомнился Намджун. Что-что, а холодильник у Сокджина не пустовал никогда.       — Да. Мне нужно, — ответил Сокджин, старательно пряча взгляд и стараясь удалиться как можно быстрее.       Он помялся немного в прихожей и нарочито громко хлопнул дверью. Сокджин знал, что Намджун этого всё равно не услышит, но перестраховался. Он сполз по стене на пол и замер. В голове, как назло, не было ни одной мысли, лишь картинки. Мозг снова и снова прокручивал недавнюю сцену.       Сокджин не знал, как ему теперь действовать. Он растерялся в своих мыслях и чувствах. Как маленький ребёнок, Джин собирал кусочки своего разбитого мира и не знал, радоваться теперь или плакать. Реальность до Намджуна вроде бы и не нравилась ему вовсе, но была привычной. Он мог бы с ней смириться. Реальность новая отдавалась пульсом в висках и дрожью по всему телу. Отношение Джуна он теперь знал наверняка, оставалось определиться со своим. Сокджин просидел в прихожей около часа, потом осторожно собрался и вышел из квартиры. В наушниках играла какая-то спокойная мелодия, а вечер обещал спокойствие. Сокджин отдался ему.       Намджун ещё пару минут простоял перед зеркалом, потом привёл себя в порядок и ушёл на кухню. Он неторопливо оделся, взял с тумбочки ключи и отправился в ближайшую кафешку. Что-то подсказывало Намджуну, что Сокджин раньше вечера не появится, а может быть, и видно его не будет пару дней. Впрочем, ему самому нужно было время, чтобы разобраться в ситуации.       Юнги появился примерно через час. За это время Намджун успел выпить пару чашек кофе. Юнги выглядел уставшим и осунувшимся, словно не спал всю ночь, каким-то замученным и растерянным. Он тёр глаза и по дороге к столику заказал себе крепкий кофе. Юнги всю ночь обдумывал как теперь поступить и как можно разрешить ситуацию. Он очень надеялся, что Намджуново «Юнги пиздец» означает что-то не совсем уж катастрофическое. К глобальным катаклизмам он не был готов, ему хватало головной боли местного масштаба в лице лучшего друга.       — Юнги, я сотворил херню, — сказал Намджун, как только тот приблизился к столику. Вид нашкодившего щенка вызывал у Юнги желание его пожалеть, но зная способность друга вытворять всякое, лучшим решением было бы пристрелить. Кофе уже принесли, и он почти смирился с перспективой разгребания последствий чего-то.       — Ты не виноват, что родился. А если серьёзно? — спросил Юнги, делая первый глоток и прикрывая глаза от наслаждения. Хорошо, что напиток добрался до желудка, прежде чем Намджун начал свой рассказ.       Юнги не знал, ржать ему от случившегося или смущаться таким подробностям личной жизни друга, поэтому просто прикрыл ладонью глаза и улыбнулся. В ситуации, конечно, не было ничего смешного, но сам факт, что могло случиться подобное, вызывал странное чувство умиления. После выяснения всех моментов ситуации вроде: «А как он смотрел в это время?», «А ты что, вот прямо так?» и «Что он тебе сказал?» было решено успокоиться — это в первую очередь. А во вторую — оставить всё как есть и ждать решения Сокджина. Юнги предложил считать подобный жест специфическим объяснением в любви и не заморачиваться, но в следующий раз сначала выразить симпатию словами. Намджун вроде успокоился и даже согласился подкрепиться чем-то более существенным, чем кофе. Юнги почему-то казалось, что ухода Сокджина из квартиры бояться не следует, как и отрицательного ответа на подобное предложение. Только такой расклад его совершенно не радовал. Лучше бы Сокджин оказался нежной фиалкой, закатил скандал, собрал вещички и умотал в закат. В этом случае, конечно, пришлось бы утирать Намджуну сопли и вселять в него веру в светлое будущее, но это было бы лучше, чем та перспектива, что их ожидала.