С той стороны

      — Привет. Ты чего крадёшься? — спросил Намджун, поднимая глаза от конспектов. В тот день он остался дома. Во-первых, хотелось всё же отловить Сокджина и поговорить, во-вторых, ничего серьёзного в универе не намечалось.       — Я? — Сокджин попытался откашляться, но голос был хриплым, видимо, пыли наглотался. У него и правда глотку драло так, что хотелось напиться масла. — Умыться хотел. Я думал, ты спишь.       Сокджин прогулял по городу до утра. Ночной воздух вытравливал из души лишние сомнения и приносил спокойствие. Сокджин какое-то время просидел на тротуаре, наблюдая, как мигают фонари, проезжают редкие машины, появляются и быстро исчезают из виду пешеходы. Он пожалел, что не взял с собой фотоаппарат. Обязательно вышла хотя бы парочка кадров.       — Нет. Пара завтра сложная, могут спросить. Вот, готовлюсь.       — Понятно, — кивнул Джин. — Я лучше на кухне. Мешать не хочу.       — Сокджин, подойди, — у Намджуна появилось какое-то не очень хорошее предчувствие. Слишком странно парень себя вёл, даже с учётом того, что произошло между ними. Сокджин старательно избегал зрительного контакта и вообще прятал лицо, старался встать спиной. Он показательно что-то искал, слишком наигранно.       — Нет, — ответ резкий. Он не хотел это обсуждать. Сокджин остановился, но не повернулся. — Ты можешь закрыть «окно» со своей стороны?       — Сокджин! — Намджуна раздражала эта ситуация. Да, он, конечно, был виноват и поступил неправильно. Нужно было сначала говорить, а потом делать. Но что такого он там прятал? Намджун произнёс по слогам:— Я ничего закрывать не буду. Повернись ко мне.       — Не приказывай, — Сокджина снова одолел кашель от пыли и грязи, просочившейся, кажется, сквозь кожу. Жутко хотелось умыться.       — Сокджин, прошу, — смягчился Намджун. — Ты же знаешь, что я не уйду.       — Доволен? — не выдержал Сокджин. Резко развернулся и подался к раковине. Он вскинул чёлку и посмотрел, ожидая реакции. Намджун замер. На несколько секунд или минут он выпал из реальности. У Сокджина была разбита губа и рассечена бровь, лицо и волосы в грязи, футболка разорвана в нескольких местах и испачкана. Джин запустил руку в карман и с глупой улыбкой добавил: — Чёрт, ещё и наушники.       Сокджин слышал удар. За ним ещё, и ещё. Они сыпались такой силой, что Джин не понимал, каким чудом зеркало не разбилось. Хотя их большая часть приходилась всё же в стену. Намджуна трясло. По его венам словно пустили электрический ток, и теперь он не мог остановиться, разбивая костяшки пальцев в кровь. Это причиняло боль, но вместо успокоения приносило лишь новую волну злости.       — Чш-ш-ш. Остановись. Намджун, — Джин пытался дозваться, привести в чувства. Но ничего не действовало. Голос дрожал, и Сокджин уже готов был умолять: — Остановись, пожалуйста. Прошу. Намджун. Ты зеркало разобьёшь. Пожалуйста.       Намджун затих. Он тяжело дышал, прислонясь лбом к прохладе зеркала. Сокджин гладил очертания его лица грязными пальцами. На зеркале оставались серые разводы. Линии, росчерки судьбы, вязь слов — всё, что пытался сказать Сокджин, но эмоции душили. Он лишь судорожно водил пальцами в надежде почувствовать, хотя бы на долю секунды. Но ничего. Холод, одиночество и боль. Сокджин скреб ногтями. От этого руки заболели ещё сильнее. Только начавшие затягиваться раны давали трещины. Но он уже ничего не чувствовал, лишь обиду. Она затапливала его постепенно, поднимаясь откуда-то снизу. Сокджин запрокинул голову в надежде не утонуть в ней, тянулся к потолку, к свету. Но это не помогало. Он снова скреб ногтями, ободранные руки оставляли на стекле следы крови. Она перемешивалась с грязью, и Сокджин надеялся, что его кровь ядовита, что сможет проесть хоть небольшое отверстие, ведь она травила его изнутри. Он захлёбнулся обидой и опустился на пол.       — Сокджин, прости, — услышал он тихий голос парня с той стороны.       — За что? — спросил Сокджин. Он рассматривал свои руки и одежду. Провёл ладонью по колену в надежде оттереть грязь и кровавые разводы, но это не помогло. Джин вспомнил свой сон. Кровь, текущая по кафелю, и голос. Сокджин провёл ладонью по стене. Остался отпечаток, совершенно неприглядный и не такой яркий, как он рассчитывал. В последнее время всё шло не так, как Джин рассчитывал. Обида благосклонно отступила, освободив место пустоте.       — Я не смог тебя защитить, — ответил Намджун. Сокджин не мог не улыбнуться этим словам. Они были такими приторно романтичными, что стало чуточку легче.       — Глупости, я же не девчонка, — с улыбкой на губах ответил Джин. Кажется, он определился в своём отношении к этому парню. Сокджин прислонился к стене и прикрыл глаза. Усталость медленно овладевала его телом, но ощущение грязи на коже не давало погрузиться в сон.       — Прости... — одними губами проговорил Намджун.       — Намджун, — осторожно позвал Джин.       — Да.       — Насчёт вчерашнего, — Сокджин сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. — Ты мне тоже нравишься. Только это ничего не меняет.       — Мы найдём способ, — Намджун подался вперёд и упёрся руками в зеркало, надеясь рассмотреть парня с этой стороны.       — Обязательно,— Сокджин всё же нашёл в себе силы подняться с пола. Он разделся, уже не боясь, что Намджун увидит его нагишом, забрался в ванну и включил душ. В каком бы виде Нам его ни увидел — это ничего не изменит.       Ночной воздух принёс в его душу спокойствие. Бушевавший внутри ураган затих, опуская на место и девочку Дороти, и её дом, и даже маленького Тотошку. Сокджин понял, что он совсем не против стать для Намджуна кем-то, впустить его в свою жизнь окончательно. Вслед за этим пришло осознание всей абсурдности этой ситуации. Впустить он как раз и не мог. Это казалось таким беспросветно глупым — думать об отношениях с человеком, которого практически нет. Не существовало его в этой вселенной. Сокджин размышлял о том, почему он вообще так уверен, что Намджун не плод его воображения? Не чёртова галлюцинация? Может быть, так выглядело его личное одиночество? Мозг услужливо нарисовал образ симпатичного парня, обладающего необыкновенным шармом. Сокджин достал из кармана телефон, чтобы разглядеть фото на экране. С экрана на него смотрел Намджун. Значит, всё же он не был галлюцинацией. А жаль...       Сокджина схватили за руку и потянули куда-то в подворотню. Там было темно и ужасно воняло. Кто-то выдернул наушники и схватил за майку. То, что произошло следом, Сокджина не удивило... Теперь он осторожно смывал с себя городскую грязь, надеясь, что внешность не сильно пострадала. Косые взгляды в университете ему не нужны.       Сокджин повязал полотенце на бёдра и забрался в мягкие тапочки. Они были розовыми и походили на сладкую вату. Он осторожно стёр с зеркала грязные разводы и улыбнулся Намджуну, вытер след от ладони. Сокджин всё делал неторопливо, ему некуда было спешить. У него впереди ещё множество дней на надежду. Хотелось почувствовать чужие объятия, и Джин закрыл глаза. От загулявшего сквозняка по телу пробежала дрожь, и их пришлось открыть. Намджун казался очень тёплым и очень нужен был именно сейчас. Но это ничего не меняло. Сокджин улыбнулся ему и ушёл спать. Тело и душа нуждались в отдыхе.       Намджун вроде бы должен был радоваться. Его чувства приняли, на них ответили, Сокджин не сбежал. Но Намджун не мог радоваться. Глаза Сокджина затопила бездна, они были тёмны и почти не пропускали свет. Хотелось ворваться в его реальность, обнять, потрясти за плечи, прошептать, прижимаясь: «Я с тобой». Но он был не с ним. Или не совсем с ним, или почти с ним, или практически с ним. От всех этих уточнений шла кругом голова и рождалась боль, дикая, прожигающая, где-то внутри. Как ни смягчай и ни подбадривай себя, но он не с ним. Намджун не мог подарить человеку напротив даже маленькой толики своего тепла. Что бы он сейчас ни говорил... Все десятки, тысячи, даже миллионы его слов упадут на пол острыми осколками стекла. Намджун не с ним. Он позвонил Юнги и попросил прийти. Они долго разговаривали на кухне, почти шёпотом, стараясь не потревожить сон Сокджина. Это было ужасно глупо, но очень правильно. Юнги не знал, что в такой ситуации сделать и как себя повести. Всё зашло слишком далеко, теперь не получится просто забыть об этом, перевести в шутку или переехать. Юнги был уверен, что Намджун пойдёт на всё, слишком упрям и глуп. Он не мог его винить — никто не ожидал, что всё так сложится. Никто даже не думал, что простое любопытство и интерес выльются во что-то большее. Юнги сделал крепкий кофе и сказал, что они обязательно что-нибудь придумают, найдут способ. Стрелки часов сдвинулись. Юнги неосознанно запомнил время.       Это стало началом их одиночества. Одиночества на двоих. Они были вместе уже не первый месяц. У них всё хорошо, если не копать глубоко: частые встречи и долгие разговоры, общие интересы и одни и те же мысли, признания и один большой секрет. Они встречали вместе рассветы и закаты, понимали друг друга с полуслова и ждали.       Сокджин часами смотрел на свою руку. Он и подумать не мог, что, встретив кого-то, может стать ещё более одиноким. Иногда ему казалось, что он прокажённый, поэтому не может коснуться. На самом деле эта мысль не пугала, даже наоборот. Ведь если принять её за чистую монету, то, не имея возможности даже кончиком пальца коснуться Намджуна, он спасал ему жизнь. Сокджин всё чаще сосредотачивался на ощущениях. Он подолгу держал в руках чашку горячего чая, постепенно чувствуя, как она остывает, или проводил ладонью по постельному белью. Ему нравилось гладить котят и прикасаться к воде. Он всё ещё чувствовал, ощущал весь мир вокруг — кроме одного человека. И это прикосновение было для Сокджина самым желанным. Он представлял, какая на ощупь кожа Намджуна. Может, как бархат или шёлк, наверное, тёплая, как чашка чая, после того как несколько минут подержишь её в руках. Он водил пальцами по губам. Поцелуй. Ещё одно прикосновение, которое так хотелось почувствовать. Он завидовал людям, у которых любовь на расстоянии. Несмотря на схожесть ситуации, возможности встретиться у Сокджина не было. Поэтому он пытался представить, какие на ощупь волосы Намджуна. От этих мыслей становилось только хуже. От этих мыслей было немного легче.       Намджун иногда забывался, ударялся рукой о зеркало. Это было совсем не больно, но неприятно просто. Происходило чаще всего случайно и совершенно неосознанно. То ему захотелось поправить у Джина выбившуюся прядь, то хлопнуть по плечу, чтобы привлечь внимание или показать что-то. Взгляд Сокджина в такие моменты не получилось бы описать. Намджуну сразу становилось не по себе. Он переводил это в шутку, дурачился и говорил, что с его везением даже странно, что не головой. Сокджин вроде бы улыбался, даже смеялся, но прятал глаза.       Намджуну казалось, что он проклят. Что все эти бесчисленные родинки на его теле — признаки проклятия. Слова, предрекающие его судьбу. Видимо, кому-то очень крупно насолил в какой-то из жизней, скорее всего, девушку увёл, раз приходилось расплачиваться этим. Он не имел возможности дотронуться до человека, который был ему необходим. Ночью фантазии сводили его с ума, в буквальном смысле лишали рассудка. Намджун закрывал глаза и видел, как Джин приближается к нему, садится верхом, касается губами шеи и что-то шепчет. Потом видение спускалось ниже. Губы Сокджина осторожно целовали головку его члена. Намджун очень остро чувствовал каждое прикосновение и даже дыхание. Когда чужие губы и руки практически заставляли кончить, видение исчезало, рассеивалось ровно в этот момент. Намджун доводил себя до грани уже собственной рукой.       Сокджин выдохнул на зеркало и нарисовал сердечко. С той стороны, кажется, улыбнулись. Ему не хотелось думать, что будет дальше и как ему теперь жить. Иногда Сокджин надеялся, что всё это сон, что скоро он проснётся. Порой ему хотелось повернуть время вспять и никогда не слышать этот голос, никогда не верить ему, никогда не открывать «окно». Но это бывало редко и чаще всего вечерами, когда он ложился в холодную постель и прижимал к себе подушку посильнее. Сокджин раньше и не подозревал, как это страшно — не иметь возможности прикоснуться. Видеть, но не дотрагиваться. Он тихо плакал всего пару минут. Немного слабости, которую Сокджин позволял себе. Для Намджуна он должен быть сильным, улыбаться и говорить, что всё глупости. Они обязательно что-нибудь придумают. Но, как ни печально, Сокджин не верил в это. Что можно было придумать в такой ситуации… Он всерьёз обдумывал вариант просто уйти или подняться на крышу своего дома, раскинуть руки и отпустить себя. Но это слишком, сбежать проще всего. Сокджин просто надеялся, что однажды Намджун переболеет, познакомится с девушкой и создаст счастливую семью. Сокджин надеялся, что этого не произойдёт никогда.