Надсознание

− Ты не предупредил, что моим пациентом собирается стать Алекс Крайчек. Скалли стояла в дверях, скрестив руки на груди. Малдер счёл такую реакцию весьма приемлемой. Он опасался куда более серьёзных последствий. Отношения Скалли и Крайчека не слишком отличались от отношений Малдера и Крайчека; даже, пожалуй, были гораздо хуже, потому что… потому что Скалли не имела привычки испытывать слабость к первому попавшемуся на её пути смазливому лгуну. − Ты всерьёз думал, что я стану ему помогать? Распростёртый на полу Крайчек перестал биться в судорогах ещё до приезда Скалли и теперь больше всего напоминал закостеневший труп. Сходства в значительной степени добавлял неподвижный взгляд полуоткрытых глаз — такой выразительный, что Малдеру, вопреки установке на избирательное бессердечие, пришлось проверить у Крайчека пульс. Не раз. И даже не два. − Я понадеялся, что ты последуешь врачебной клятве и всё такое. − Ты не просчитался, − призналась Скалли, опускаясь на колени и раскрывая дорожную сумку. — Что ж, он не симулирует, − объявила она спустя несколько минут осторожных манипуляций. — Малдер, почему он здесь оказался? Что он успел рассказать? − Честно говоря, не слишком-то много… − Ты уже сообщил Скиннеру? — деловито поинтересовалась Скалли. Намёки и недомолвки, особенно касающиеся предателя Крайчека, нисколько её не интересовали; ей хотелось конкретики, особенно той, в рамках которой Крайчек полностью находился бы во власти бюро. Что касается Малдера, он тоже желал конкретики, но немного иной. − Ещё нет. И не собираюсь делать этого в ближайшее время. — Взгляд Скалли был неодобрительным, но не удивлённым: она давно уже привыкла к выходкам своего напарника. — Крайчек сказал, что располагает какой-то информацией, украденной у Консорциума. Может быть… может быть, он знает что-то про Саманту. Или про отца. Или… ещё что-то важное. − Он украл информацию у Консорциума и собирается поделиться ею с тобой? — недоверчиво переспросила Скалли. − Технически, он не крал её, − уточнил Малдер. — Ему внедрили её насильно… кажется, − он замялся, в очередной раз понимая, как дико звучало подобное предположение, как мало ему потребовалось, чтобы поверить тому, кому верить категорически не рекомендовалось. − Значит, ты собираешься держать у себя Крайчека до тех пор, пока всё не разузнаешь? Именно поэтому ты не выдашь его местоположение агентству? − Ты, как всегда, уловила суть. − Ясно. − Малдеру показалось, что в голосе Скалли промелькнуло удивление, далёкое от приятного, словно она только что разочаровалась в его добросердечии. Или же её многозначительное хмыканье призвано было означать что-то ещё. Малдер никогда не распространялся перед Скалли о временах, проведённых с другим напарником, но та порой становилась до неудобства проницательной. — Может быть, ты поднимешь его, раз уж не собираешься убивать мучительной смертью? Малдер согласно кивнул и, всячески избегая пытливого взгляда Скалли, уложил Крайчека обратно на постель, прямиком грязными ботинками на подушку. Немного подумал и, нашарив в ящике стола ключ, разомкнул наручники. − Серьёзно? — спросила Скалли. − Он всё равно никуда не денется. Ведь так? Ты уже знаешь, что с ним? Он ведь… не умирает? − Не могу понять, слышу ли в твоём голосе надежду или сожаление, − на взволнованно сжатых губах Скалли впервые появилось подобие улыбки. — Так или иначе, я не могу точно ответить на этот вопрос. Выглядит он неважно, но раз уж сумел добраться до твоего дома… Ему нужен более тщательный осмотр. Я намекаю на больницу, Малдер. − Ему нельзя туда!.. — быстро возразил он, поймал себя на излишней горячности и немного сбавил обороты: − Я уверен, что за всеми ближайшими больницами следят. Его вычислят, даже если мы запишем его под вымышленным именем. Не говоря уже о том, что эта вылазка привлечёт и внимание ФБР тоже. — Скалли мрачно молчала. — Я надеялся, что у тебя имеются какие-нибудь… контакты. Кто-то, к кому можно безбоязненно обратиться по щекотливому поводу. − Боюсь, этот повод слишком уж щекотливый. — Скалли задумалась ненадолго и вынесла вердикт: − Хорошо. Собирайся. Я знаю одну частную клинику, где мне не откажут. Но за это с тебя… честное слово, я даже не могу придумать, что может компенсировать мне то, что я собираюсь сделать. − Моя бесконечная благодарность, − предложил Малдер один из возможных вариантов. − Как романтично, − прохрипел Крайчек, открывая уже не такие мутные, как раньше, глаза. С третьей попытки приняв полусидячее положение, он помахал освобождённой рукой. — Судя по уровню предосторожности, вы меня уже похоронили. − Мы бы с удовольствием, но чего нет, того нет. Поднимайся. — Поспешно, пока Скалли весьма оправданно не отказалась помогать предполагаемому убийце своей сестры, Малдер потащил упирающегося Крайчека к выходу. Только у самого порога он понял, что тот вовсе не сопротивлялся — просто не мог совладать с заплетающимися ногами. − М-м-м, − Крайчек не то попытался что-то сказать, не то выражал негодование столь грубой транспортировкой. Часть его веса, поддерживаемого Малдером, понемногу превращалась в полноценную тяжесть обмякшего тела. − Очень романтично, − передразнила Скалли, наблюдая, как Малдер утрамбовывал конечности Крайчека в автомобиль. — И верни, ради бога, на него наручники. Конечно, Малдер не мог ей перечить. − А теперь снимай. − Тебе не угодишь сегодня. Впрочем, не могу тебя винить. − Чтоб провести МРТ, нужно убрать все металлические детали, − вторила ей заспанного вида дама, которую в ночной суете не успели представить Малдеру. Судя по взглядам, бросаемым ею на неподвижного Крайчека, незапланированный клиент внушал ей далеко не смутные опасения. — Кто он, опасный преступник? − Крайне опасный, − подтвердила Скалли, и одновременно с ней подал голос Малдер: − Он совершенно безопасен сейчас. Даже не оборачиваясь, он видел, как Скалли закатила глаза. − Что ты делаешь? — прошептала она, пользуясь тем, что заработавший аппарат стучал и скрежетал, заглушая их маленькую перебранку. — Прекрати вводить в заблуждение того, кто согласился нам помочь. Я уж не говорю о том, что ты собираешься скрывать местоположение Крайчека от Скиннера, а главное — я должна буду тебе в этом содействовать. − Что ж, ты вовсе не обязана. − Очень смешно, Малдер, − рассерженно отчеканила Скалли. — Послушай, я понимаю… я думаю, что понимаю, почему ты в это ввязался. Даже если забыть о теории каких-то архиважных знаний, которыми он якобы располагает. То, что ты делаешь… это не обязательно плохо. Я просто хочу удостовериться, чтобы ты будешь в безопасности. Ты ведь собираешь жить бок о бок с убийцей своего отца. − Спасибо, что напомнила. За их спинами что-то грохнуло — так громко и неожиданно, что Малдера передёрнуло; и, глядя на извивающиеся ноги Крайчека, торчавшие из глубины аппарата, он мгновенно понял, что происходило. − Вытаскивайте его скорее, − лихорадочно попросил он, как будто это предложение не было очевидным. — Кажется, у него очередной припадок. Аппарат вызволял корчившегося внутри пленника мучительно медленно, но ещё до того, как это случилось, Малдер осознал, что ошибся, наблюдая за тем, как Крайчек бил ладонями во внутренние стены проглотившего его корпуса; это было не хаотичным набором насильственных для тела движений, а вполне сознательной попыткой освободиться. Едва голова Крайчека показалась из жерла цилиндрической трубы, он неуклюже соскочил на пол, приземлившись на колени и локти, и отполз на несколько шагов в сторону Малдера, который отметил выбранное Крайчеком направление с некоторой долей удовольствия. Нагнувшись, Малдер схватил его за плечо, чувствуя себя лаборантом, искусанными руками прячущим в карман халата обезумевшую от страха крысу, предназначенную на убой. − Не знал, что ты страдаешь клаустрофобией. − Заткнись, Малдер, − просипел Крайчек, все ещё задыхаясь. — Просто заткнись. − Что мы имеем? — погружённая в изучение результатов Скалли явно наслаждалась своей стихией. — Неужели ни одной чёткой картинки? − Здесь всюду какие-то странные артефакты. — Её коллега качала головой с гримасой неприятного удивления. — Боюсь, всё пошло насмарку. Скалли раздумывала недолго, прежде чем схватить в охапку все распечатанные снимки. − Ничего, Синди. Такой результат нас вполне устроит. Спасибо за содействие. Я не останусь в долгу. Извини, мы правда очень спешим. − Это никакие не артефакты, − расположившись в машине, заявил Малдер без малейшей вопросительной интонации в голосе. − Подозреваю, что нет. Смотри. — Следящий за дорогой Малдер даже не повернул головы. Ему не нужно было смотреть, чтобы верить Скалли на слово. — Это похоже на кровоизлияние. Затронута моторная кора и зрительная тоже — совсем немного. Область, ответственная за суждения и принятие решений, кажется, свободна от повреждений, и это заметно, учитывая то, что он вытворил. Амнезией, похоже, он тоже не страдает. − Амнезией? − передразнил Крайчек, ещё недавно казавшийся абсолютно глухим ко внешнему миру. Малдер невольно задался вопросом, действительно ли Крайчек терял сознание, или же этот манёвр казался ему удобным способом подслушивать. — Лучше подыщи антоним к этому слову. Меня заставили запомнить то, что я никогда не хотел знать, а хуже всего — то, что я не могу использовать. Не смотри на меня так, Малдер. Если бы я мог осознавать то, что храню, я своротил бы горы с этими знаниями, а вместо этого я только плююсь пеной время от времени. Но всё, что ему оставалось, — это надеяться на великодушие злейшего врага, мысленно закончил Малдер. — Это возможно, — подтвердила Скалли, впервые на памяти Малдера в чём-то соглашаясь с Крайчеком. — Если кто-то захочет сделать из человека переносное устройство хранения, вовсе не обязательно знакомить с содержимым его разум. Наоборот, это даже вредно. Мозг не справится с обработкой такого объема информации. Гораздо удобнее изолировать части областей, первоначально не предназначенных для этой роли. Вот здесь, — Скалли поводила пальцем по одному из снимков, — серое вещество выглядит довольно странно. Разрешения недостаточно, чтобы заявить наверняка, но я могу предположить, что структура нервных клеток изменилась. Для этого нужны другие исследования, более точные. В любом случае, кто-то, очевидно, нашёл способ закодировать информацию в живой мозговой ткани… в обход привычных представлений о процессе запоминания. Это значит, что теоретически её можно будет высвободить, если знать правильную процедуру. Скалли замолчала, очевидно, пытаясь понять, проникся ли хоть один из слушателей её монологом. — Надсознание, — заявил Малдер и покосился на Скалли. — Что, разве это неподходящий термин? В противовес подсознанию — что-то, скрытое не внутри, а снаружи, такая бесполезная нашлёпка, которая ничего не контролирует и сама не поддаётся контролю. — Малдер, надсознанием обычно называют особый уровень психической активности, необычайно ясное сознание, если хочешь, — строго сказала Скалли. — Иногда этим словом обозначают коллективный разум, но никак не… — Я понял, понял, — Малдер поднял бы руки в знак поражения, если бы ночная дорога позволила ему оторваться от руля. — Ты помнишь, как это происходило? — обратился он к хранившему молчание Крайчеку. — Очень смутно, — отозвался тот, и только его несчастный взгляд, отразившийся в зеркале заднего вида, остановил Малдера от прочтения трактата о вреде немногословности в столь сложной жизненной ситуации. — Хотя бы можешь предположить, что именно зашифровали в твоей голове? Крайчек пожал плечами. — Историю Америки? Расстояние до каждой изученной планеты? Все имеющиеся биометрические данные на жителей Земли? Бессмысленный набор символов? Мы, кажется, уже выяснили, что спрашивать меня об этом напрямую бесполезно. Свою досаду Малдер выместил в силе, с которой ударил по тормозам. — Твой дом за поворотом, Скалли. Покинешь нас? — Мне ещё нужно придумать для Скиннера подходящее оправдание твоему отсутствию. А ты, — она понизила голос, — точно хочешь оставить его у себя? Один своевременный звонок в бюро избавит тебя от проблемы по имени Алекс Крайчек. Малдер покосился на подозрительно притихшую на заднем сидении проблему. И без того призрачный шанс на то, что он сумеет узнать хоть что-нибудь про Саманту, продолжал стремительно таять. В общем-то, в его авантюре не было почти никакого смысла. — Я рискну. — Хочешь верить? — Только пока ещё не уверен, во что. За его спиной Крайчек едва слышно выдохнул. А может быть, это ему только показалось.