Надсознание

— Прекрати уже, Малдер. Малдер нетерпеливо тряхнул наручниками. Скалли была права, когда упрекнула его в недостаточной осторожности. Она всегда оказывалась права. — Подставляй руки, не то запру тебя на балконе, как Скиннер когда-то. Крайчек скривился. — Нельзя так обращаться с пленниками, особенно добровольными. — Хочешь проверить, хватит ли у меня духу?.. Крайчек скривился снова, на этот раз более искренне, но Малдеру не было никакого дела до его показательных страданий. Вернее, он очень убедительно пытался доказать себе, что не было. — Скоро рассвет, а я хочу вздремнуть хотя бы немного. — Не можешь заснуть, пока я рядом? — невинно спросил Крайчек, и Малдер не удостоил его ответом. Потому что нет ничего странного в том, чтобы испытывать проблемы со сном рядом с опасным преступником, даже если ты агент ФБР. Малдер щёлкнул выключателем и опустился в глубокое кресло. Диван в гостиной так и манил его, но Крайчека совершенно точно нельзя было оставлять без присмотра. Самым простым способом отдохнуть, продолжая держать короткую дистанцию, было лечь на вторую половину кровати, но Малдер счёл эту возможность по меньшей мере странной. Впрочем, не менее странной казалась перспектива всю ночь сидеть рядом. Помедлив, Малдер наклонился над спящим — спящим ли? Крайчек дышал глубоко и размеренно, очень правдоподобно, как и всё, что он делал. Малдер ожидал, что он выдаст себя случайным звуком или движением, но этого не происходило. Кажется, тот действительно заснул — всего за несколько минут и так крепко, будто собственная участь совершенно не волновала его. Какое удивительное умение приспосабливаться! Стоило ему заполучить тёплый угол, и вот он уже выжимал все соки из неожиданной поблажки, зная, что следующей не будет ещё очень долго. Крайчек спал на боку, подтянув ноги к груди и подложив под щёку скованные руки. Малдер ожидал совсем другого; уместнее было предположить, что Крайчек будет вечно насторожен в стенах этого дома. Но Крайчек, как всегда, верно оценил ситуацию. Он знал, что здесь и сейчас ничто не угрожало ему. Если бы к нему можно было применять общечеловеческие стандарты, Малдер бы сказал, что Крайчек доверял ему. Но он точно знал, что Крайчек не умел доверять. Он умел только пользоваться чужим снисхождением. Осознав, что его собственные попытки уснуть заранее обречены на провал, и устав таращиться в темноту, Малдер вышел из комнаты и зажёг на кухне свет. Долго поджидал, замерев в углу, но из спальни не донеслось ни единого шороха. Крайчек не собирался сбегать. Он собирался изводить его своим безмятежным видом, морочить голову ложными подозрениями, даже не осознавая этого. И у него это отлично получилось. До самого утра Малдер не сомкнул глаз. Крайчек пошевелился, лишь когда его затянувшийся сон начал казаться почти неприлично долгим, и отшатнулся от Малдера с искренним недоумением, когда тот подсунул ему под нос кружку. − Либо это отравлено, либо у тебя совсем нет гордости. − Либо я просто хороший человек. − Разумеется, − легко согласился Крайчек, и Малдер вновь не сумел догадаться, была ли это ирония или искреннее признание его достоинств. Ладони Крайчека опять дрожали, и даже памятуя о словах Скалли о повреждении моторной коры, Малдер не мог избавиться от ощущения, что Крайчек показывал свою слабость, только если это казалось ему удобным. Впрочем, марку хорошего человека приходилось держать, и он протянул руку, чтобы помочь. − Наша сделка подразумевает, что ты нужен мне живым, − поспешил оправдаться он. — И прямо сейчас мы перейдём к самому главному. Расскажи мне всё. Почему именно тебя использовали как расходный материал? Крайчек нахмурился. − Я стал им мешать… наверное. Слишком много раз облажался за последние годы. Зачем искать кого-то со стороны, если можно использовать того, кто уже в твоём распоряжении, особенно того, кто слишком много знает? Курильщик так и сказал мне — я слишком много знаю; и поэтому они заставили меня узнать ещё больше, гораздо больше. Занимательная ирония, правда? − Зачем вообще всё это нужно? Что за странные исследования? − Нашёл кого спрашивать, − фыркнул Крайчек. — Разве кто-то объясняет лабораторным животным, что с ними собираются сделать и зачем? Может быть, это просто попытка раскрыть новые границы возможностей. Может, это новый способ связи с… ты знаешь, с кем. Чтобы отдать для исследований не только тело, но и кучу побочной информации на оригинальном носителе, а заодно показать мощь человеческого мозга. Сотни терабайт, засунутые в один присест, — это не шутки. Он говорил очень странные вещи, но куда больше Малдера удивляла его серьёзность. Крайчек без малейшей иронии рассуждал о контакте с внеземными цивилизациями и секретных экспериментах над людьми. Конечно, этого следовало ожидать, учитывая, на кого он работал, но именно его вера в скрытое от глаз простых смертных стала первым, что подкупило Малдера — ладно, почти первым, после ресниц и прочих незначительных мелочей. Это было их главной точкой соприкосновения, тем, что могло поспособствовать их сближению… если бы Крайчек действительно был тем, за кого себя выдавал. За невероятно короткое время Малдер успел возложить на нового напарника большие надежды, которые тот разрушил под звон фанфар. Ещё обиднее было думать о том, что Крайчек понравился ему, потому что хотел понравиться, потому что поставил своей целью ввести Малдера в заблуждение. Сам Малдер никогда бы не подумал, что его так легко обмануть, внедрить чувства, как Крайчеку внедрили бесполезные и опасные знания. Малдер поморгал, но прошлая ипостась Крайчека не желала уходить. Если бы тот узнал, каких успехов добился своим маленьким представлением, он был бы польщён. − Не смотри на меня так, Малдер. Я рассказал всё, что знаю, − он хмыкнул и поправился: − Всё, что помню. И это «всё» уместилось в несколько скупых фраз. − Недостаточно для того, кто спасает твою шкуру, не находишь? − Я предупреждал, что не будет легко. Он мог бы и не предупреждать. В любом вопросе, касающемся Крайчека, легко не бывает. Малдер потёр виски, протестующие против бессонной ночи, проведённой рядом с тем, кого он должен был ненавидеть. − Как я могу тебе доверять? Как я могу быть уверенным в том, что ты не замышляешь какую-нибудь дрянь? В следующую секунду что-то ударило Малдера в лицо, и ловкая рука схватила заряженный пистолет, до которого он не успел дотянуться, о котором успел забыть. Всё вело к этому, всё должно было закончиться именно так. Крайчек кривил губы, целясь ему в лоб. − Я никогда не хотел причинять тебе вреда. — Направленное на Малдера оружие несколько портило эффект произнесённых слов. — Я мог бы сделать это давно. Неоднократно. Тебе кажется, что именно этим я и занимался всё время, но ты не знаешь настоящего положения дел. Наручник свисал с выпрямленной руки Крайчека, а на его свободном конце болтался снятый протез. Крайчеку ничего не стоило незаметно расстегнуть крепления. Малдер был дураком, когда решил, что сковать ему руки будет достаточно, чтобы обезвредить. Рядом с Крайчеком он всегда стремительно глупел. − Ты убил моего отца, − предъявлять претензии тому, кто вот-вот готов тебя застрелить, тоже нельзя было назвать умным поступком. Но Малдер почему-то не боялся. Скалли назвала бы это обыкновенным безрассудством. − Нет, не убивал. − Ложь! − Думай как знаешь. Так или иначе, у меня не было выбора. У меня никогда не было выбора. Я — расходный материал, как ты правильно изволил заметить. − Всегда есть выбор. − Ложь!.. — зло передразнил его Крайчек. — Не рассуждай о том, чего не знаешь. Мне противно слышать это от человека, который может идти против всех, зная, что его задницу вовремя прикроют. Прекрати уже ныть, Малдер! У тебя есть свобода воли — и только твоя проблема, что ты так бездарно её тратишь. − Бездарно трачу? — рассерженно переспросил Малдер. Крайчек уставился на него нечитаемым взглядом, в котором Малдер усердно пытался отыскать презрение. Но его не было — только сейчас Малдер вспомнил, что Крайчек никогда не смотрел на него сверху вниз, даже после очередной своей палки, удачно вставленной в колесо. — Хочешь сказать, не напирай на тебя Консорциум, ты бы зарабатывал на жизнь подстриганием газонов? − Прости, мне сложно представить мир, в котором интересуются моим мнением. − И кто из нас сейчас ноет? — Что-то капнуло на рубашку Крайчека: густая тёмная капля, сорвавшаяся с мочки уха. Не хватало сейчас ещё одного припадка. — Сядь, − приказал Малдер и, замявшись, добавил мягче: − Если, конечно, ты не возражаешь. На искажённом гневом лице Крайчека проступило подобие весёлости. Он покосился на пистолет и швырнул его на кровать, а затем рухнул следом. − Я всегда кому-то принадлежал, − заявил он после короткого молчания. — Моя свобода ограничивалась методом достижения поставленной цели. Служба Консорциуму — это разновидность рабства, понимаешь? − Вообще-то, не слишком, − сказал Малдер, зная, что доставит Крайчеку удовольствие этим ответом. Впрочем, не так уж сильно он и лукавил. − Вот именно, — Крайчек гулко сглотнул. Его губы дрожали, и Малдер почему-то решил, что это никак не связано с его непроизвольным тремором. В конце концов, Крайчек был не только крысой, он был ещё и человеком; этакий несчастный мутант. — Я всего лишь хотел выжить, − снова заговорил он, − и для этого мне нужно было исполнять приказы. Я поздно узнал, что бывает иначе, и толку мне от этого знания. Это была самая обычная высокопарная речь, настолько предсказуемая, что казалась продуманной. Но она работала, работала так эффективно, что Малдер не мог сопротивляться желанию придвинуться поближе, выказывая этим свою поддержку. Первая версия Крайчека говорила совсем по-другому: вежливо и самую чуточку заискивающе, и Малдеру, к его лёгкому стыду, нравилось такое обращение. Как будто Крайчек восхищался им. Как будто желал взаимно понравиться. − Но ты пришёл ко мне… хотя мог бы и не приходить, − осторожно заметил Малдер. — Ты сделал свой выбор. Я не буду рассуждать о его правильности, но ведь ты предпочёл один из путей всем остальным. И Малдер наконец-то признался себе, что этот путь ему льстил. Раньше он не раз представлял, что сотворит с Крайчеком, когда тот окажется в его руках, но сейчас ничего подходящего не приходило в голову. Ничего более подходящего, чем выслушивание его признаний. Крайчек в очередной раз криво улыбнулся. Даже его улыбка была другой во время их первого знакомства. − Я не выбирал, − сказал он. — У меня не было другой дороги, кроме как к тебе, Малдер. Выслушивание признаний врага и бывшего шпиона — какое времяпровождение могло подходить лучше обычному буднему вечеру? Малдер в очередной раз повторил себе, что Крайчек всегда умел красиво и проникновенно говорить. Это была его способность, которой он не считал зазорным пользоваться, и сейчас Малдер испытывал жалость и симпатию именно потому, что Крайчек хотел, чтобы он их испытывал. Этот этап они уже проходили. − Что ж. Раз всё сложилось именно так, постарайся быть полезным. Не забывай, что ты здесь до тех пор, пока у меня остаётся шанс узнать о Саманте. Крайчек вздохнул и опустил взгляд, в очередной раз заставляя Малдера гадать о том, что он наблюдал: естественный язык его жестов или тщательно продуманную постановку. − Можешь не волноваться, − небрежно заявил Крайчек. − У меня уже есть план. Если дашь мне отсидеться здесь до конца недели, то больше никогда не увидишь. Одно это должно стать для тебя неплохим стимулом, не так ли?