Надсознание

− Мы наконец-то сможем поговорить нормально, или ты опять звонишь мне, чтобы сказать, что всё в порядке, и бросить трубку? − Прости, − проникновенно извинился Малдер, успокаивая рассерженную напарницу. — Последние несколько дней были слишком напряжёнными. − Охотно верю. Ты добился хоть какого-нибудь успеха? Как продвигается процесс взлома головы Крайчека? − Неплохо, должен признаться. Только… полагаю, немного не в том смысле, который ты имеешь в виду, − осторожно добавил Малдер. − Спрошу ещё раз и прямо: ты что-нибудь узнал? − Да. − И что же? − Кое-что про… его детство. И про семью… вернее, её отсутствие. И про то, как он попал в Консорциум. − Про его детство, − скептически повторила Скалли. — Полагаю, это не совсем то, на что мы рассчитывали? Или ты окончательно отказался от своего плана? В таком случае, почему бы тебе, наконец, не сообщить о происходящем в бюро? Прошло уже три дня, Малдер. Скиннер неистовствует, а у меня кончаются оправдания. Скоро он захочет тебя навестить, и я не смогу ему помешать. Если он поймёт, что всё это время ты умышленно скрывал… − Я не могу его выдать, Скалли. Не сейчас. Но можешь не беспокоиться — тебе не придётся прикрывать меня слишком долго. Он обещал скоро исчезнуть из наших жизней, и подозреваю, что на этот раз он не врёт, хоть это и входит в его привычки. − И ты так легко его отпустишь? — спросила Скалли после некоторой заминки. − Ну, я… я не хочу ему мстить. Я не настолько сильно его ненавижу. По правде говоря, я его вообще не… − Я вовсе не это имела в виду, − оборвала его Скалли. — Просто я думала… мне казалось… − На памяти Малдера это был один из очень редких случаев, когда Скалли не могла подобрать нужных слов. — Я думала, для тебя предпочтительнее было бы сдать Крайчека бюро. В таком случае у тебя остался бы шанс… − Прости, что перебиваю, Скалли. Вообще-то, я позвонил тебе не просто так. Скажи мне как человек с медицинским образованием, видевший те снимки, которые ты поспешила утащить и спрятать… Скажи, то, что с ним случилось, − это обратимо? Я не о том, есть ли способ удалить информацию из его мозга. Я хочу узнать… вдруг его повреждённые клетки регенерируют или что-то в этом духе? Он же не должен навечно остаться таким. Только что… у него снова был припадок. Можно ли сделать хоть что-нибудь? По ту сторону раздался глубокий вздох. − Так, Малдер. Расскажи с самого начала. Что у вас там случилось? Шум воды давно прекратился, и Малдер нетерпеливо постучал в дверь. Конечно, Крайчек едва ли мог приводить в исполнение хитрый план нападения, а Малдер обещал себе не посвящать бесплодным подозрениям всё свободное время, но удержаться было невозможно; сработал старый рефлекс, гласивший, что исчезнувший из поля зрения Крайчек может оказаться опаснее Крайчека, находящегося под носом. Как при таком раскладе он согласился отпустить его на все четыре стороны? — У тебя… всё в порядке? — С той же вероятностью Крайчек мог потерять равновесие и удариться головой о край ванны, к примеру, и этот вариант развития событий привлекал Малдера ничуть не больше. Изнутри донёсся шорох. − У меня только одна рука, Малдер, − сердито сообщил Крайчек. — Такие вещи занимают теперь больше времени. Малдер покачал головой. Странно, что он умудрился забыть о чём-то подобном, одновременно простом и важном. Крайчеку, должно быть, приходилось нелегко. Малдер мог бы сказать, что тот заслужил эту участь, но он отказался судить — отчасти потому, что его оценка уже не могла быть объективной. Не предлагать же ему, в конце концов, свою помощь? Малдер был уверен, что Крайчек не оценит такого подхода. − А ты всё продолжаешь играть в часового? Отперевший дверь Крайчек отбросил в сторону мокрое полотенце и, обойдя застывшего Малдера, отправился на кухню. На языке Малдера вертелись упрёки в бесцеремонности, но ни один из них не сорвался, потому что когда-то он уже представлял себе подобную картину. Правда, в ней Алекс Крайчек был другим, и отношения между ними тоже были другими, но желания, как известно, имеют свойство исполняться не совсем по задуманному сценарию. Впрочем, Малдер был благодарен любой возможности. Наконец-то он мог признаться себе в полной мере. − У тебя большой дом, − подал голос Крайчек. Малдер поднял брови. Разговоры о доме казались неуместными. Ни один разговор не казался уместным сейчас. − Не такой уж и большой, − рассеянно отозвался он. — Но для одного человека — возможно. — В каких домах жил раньше Крайчек, где проводил свои дни? Где Консорциум заставляет прятаться своих агентов? − Разные мотели, − легко угадал его мысли Крайчек. — Крошечные дыры и вполне приличные хоромы. Но в основном — дыры. И везде под чужим именем. У меня огромный список этих имён, я уже забыл больше половины. Но однажды я сделал исключение. Догадаешься, когда? − Когда шпионил в ФБР. Решил войти в историю бюро под настоящей фамилией? − Можешь назвать это моей прихотью. Я был рад, что настоял на этом. Рад, что перед тобой мне не пришлось называться каким-нибудь Питером. Малдер позволил себе поперхнуться от неожиданности. Со стороны Крайчека было крайне странным делиться радостью оттого, что Малдер узнал его настоящее имя, учитывая, что всё остальное в его образе было фальшивкой. Но он ничего не сказал вслух, надеясь, что Крайчек не догадается о его мыслях снова. Незачем было плясать на собственных больных местах — или больных местах их обоих. Он не стал говорить, и Крайчек молчал тоже; и Малдер продолжать смотреть на Крайчека в полной тишине — не глядеть же демонстративно в противоположную сторону. Впрочем, для разнообразия, пожалуй, и впрямь стоило хотя бы ненадолго отвести взгляд — Малдеру давно уже казалось, что он пялился на Крайчека слишком часто и подолгу, даже в рамках концепции, согласно которой он всего лишь присматривал за преступником, находящимся под арестом. Очень специфическим домашним арестом. Малдер изо всех сил старался прийти к компромиссу, когда его взгляд упал на обрубок руки Крайчека, торчавший из-под футболки. Малдера не было рядом, когда это происходило, но даже ему было очевидно, что эта рана не была чистым разрезом; нагромождение багровых шрамов на культе слишком отчётливо говорило о том, каким неаккуратным был этот процесс, торопливым и, по всей вероятности, болезненным. Малдер тоже мог бы лишиться руки тогда, но эта участь постигла только Крайчека, и все рассуждения о заслуженности подобного наказания завядали, не успевая оформиться, пока Малдер рассматривал уродливую рану. − Не нравится? — спросил Крайчек. — Знаешь, как это случилось? Меня просто повалили на землю, зажали рот и отрезали руку каким-то тупым ножом, приговаривая, что это ради моего же блага. Я был уверен, что умру от потери крови, но этого, как обычно, не произошло. − Мне жаль, что это случилось, − тихо сказал Малдер. Крайчек поднял насмешливый взгляд. − Забыл, кто я? − Напротив, я отлично помню. Но это же не повод притворяться, будто мне всё равно. Я ничего не могу поделать с тем, что я чувствую. Малдер с облегчением выпустил долго запертые внутри слова и протянул Крайчеку руку. Помедлив, тот угадал правильно и вложил в чужую ладонь то, что оставалось от его предплечья, избавляя Малдера от необходимости озвучить неловкую просьбу. Малдер погладил подушечками пальцев неровную поверхность обрубка. Кое-где виднелись свежие следы — должно быть, натирал протез, наверняка подобранный второпях, без осмотра. − Ты первый, кто так живо интересуется моей конечностью, − буркнул Крайчек, − но не первый, кто смотрит на меня с жалостью. Я не понимаю, неужели это настолько важно? Я имею в виду, отрубленная рука — это не худшее, что случилось со мной, так почему ты не сводишь глаз именно с неё? Я рос один и с детства учился вовремя лизать зад тем, кто управлял моей жизнью, несколько раз пытался им противостоять и всегда проигрывал, мою голову превратили в помойное ведро, а ты замечаешь единственное, что видно невооружённым глазом? − Это не так, − быстро сказал Малдер. — Мне не наплевать. Просто я не знаю, как мне подступиться. Я не знаю, как выразить… − Верю, верю, − Крайчек отмахнулся здоровой рукой. — Я понял, что тебе не всё равно, ещё до того, как это понял ты, иначе бы не пришёл сюда. И ты всё достаточно выразил, можешь мне поверить. Я уже два дня хожу по твоему дому без наручников. Я… на многое рассчитывал, пока полз сюда, но, кажется, все варианты развития событий заранее представить невозможно. Мне что-то неохота рассыпаться в благодарностях, но я попробую кое-что сделать взамен. Ты ведь хочешь узнать о своей сестре? − Как… что ты собираешься сделать? − Я был уверен, что ты начнёшь пытать меня гипнозом или чем-то ещё в твоём духе, чтобы я сумел вспомнить. Но раз ты бездействуешь, мне придётся взять инициативу на себя. Кроме того, я тоже хочу узнать, что набито у меня в голове. − Алекс!.. − Я уже пробовал, но у меня не выходило… Я начинал, но не заканчивал. Наверное, мне мешал здравый смысл? Но тебе он, кажется, никогда не мешает, а, Малдер? Может, мне стоит взять с тебя пример хотя бы в этом? Что будет, если я просто изо всех сил сосредоточусь? Следующие несколько минут Малдер завороженно следил. Следующие — пытался подложить под голову Крайчека подушку, чтобы тот не разбил себе затылок. Соскользнувший со стула вбок Крайчек всё-таки умудрился рассечь себе висок, но это не было главной его проблемой. Запыхавшийся Малдер лежал на нём, распластавшись, стараясь удержать своим весом, усердно не глядя на показавшиеся из-под век белки глаз; и, убедившись в окончательной неподвижности пленника, переставшего быть пленником, позволил себе подняться и набрать знакомый номер. − Он сделал это ради меня. Вернее, попытался сделать. Ему не стоило… заглядывать в себя. Ты сама говорила о том, что его мозг не сможет справиться с сознательной обработкой этих данных. Я должен был вспомнить раньше и остановить его…, но не успел, я даже не подумал о том, что это может быть опасно. − Прекрати бормотать, Малдер. Твоей вины здесь нет. Ты всё равно сделал для него больше, чем он того заслуживал. «Я понял, что тебе не всё равно, ещё до того, как это понял ты». − Так каково твоё экспертное мнение? − Мозг человека пластичен, − помедлив, отозвалась Скалли. — Его клетки не смогут регенерировать, но они могут перестроиться, перераспределить функции. Те, что раньше были неактивны, возьмут на себя роль выведенных из строя. Со временем. Вероятно. Если не хочешь увеличить риск повторения чего-то подобного, попроси его не пытаться больше. Я с самого начала знала, что вероятность успеха слишком мала, почти невозможна без знаний технологии процесса кодировки… − Я всё равно не сдам его бюро, − перебил её Малдер. — Ты права, мне не доставит удовольствия… скажем так, упустить его из вида. Но я хочу… хочу стать одним из немногих, кто будет уважать его желания. Думаю, его исчезновение пойдёт ФБР только на пользу, и моя совесть в этом смысле будет чиста. Я… был бы рад провести с ним ещё немного времени, но, кажется, это невозможно. Скалли!.. Я сказал ему, что укрываю его только в рамках выполнения нашей сделки, но это неправда. Стало неправдой за несколько последних дней. Я позволяю Крайчеку жить у себя, потому что хочу этого. Но это не продлится долго, можешь быть спокойна. Очень скоро тебе больше не придётся прикрывать меня перед начальством.