Надсознание

− Просыпайся, Малдер. Живо!.. Малдер застонал и попытался отвернуться. Даже напор Крайчека не мог заставить его разлепить глаза. Он слишком давно не спал толком, долгие ночные часы раздираемый сначала подозрениями и поисками подвоха, затем — разработкой плана дальнейших действий, а позже, в довесок, ещё и слишком близким присутствием Крайчека как такового. Кроме того, он наконец-то заставил себя лечь на вторую половину кровати, попутно удивляясь тому, что так долго игнорировал эту возможность; наконец-то сумел спокойно отдохнуть, и этот шанс действительно слишком походил на небезызвестное затишье перед бурей. − Ты проснёшься наконец? Крайчек тряс его за плечо с тем же отчаянием, с которым недавно стучался в неприветливо закрытую дверь, и именно этот отголосок знаменательного вечера заставил Малдера насторожиться. Не страдавший от бессонницы даже в самые оправданные моменты Крайчек почувствовал опасность первым, он собирался сбежать с тонувшего корабля, как крыса — без пяти минут его тотемное животное. Вот только, в отличие от крысы, он собирался прихватить с собой ещё и Малдера. Малдер попытался определиться, считать ли это знаком доверия или попыткой утянуть за собой на дно, и эта мысль позволила ему окончательно сконцентрироваться. − Да поднимайся же!.. Малдер скатился с кровати, радуясь тому, что не успел снять верхнюю одежду. Крайчек чем-то светил ему в лицо, одновременно снимая с предохранителя пистолет… Но он не мог делать это одновременно, не с одной рукой. И светил вовсе не он; мощные прожекторы рыскали вокруг дома, время от времени заглядывая в окна, и происходящее определённо не сулило ничего хорошего, и разъярённый Скиннер на пороге казался теперь ерундовой помехой. − Они меня нашли, − сказал Крайчек. — Всё-таки нашли… так быстро. Чёрт. Он казался встревоженным, но не удивлённым, и Малдер не испытывал удивления тоже. Он ждал подобного со дня на день, и только когда забылся ненадолго, оно случилось. Пригнувшись, чтобы его силуэт не был виден в окне, он требовательно протянул руку, забирая у Крайчека пистолет. Перспектива начать перестрелку не прельщала его. Они со Скалли уже несколько раз вступали в похожее противостояние, и каждый раз оружие оказывалось лишним. Когда всё обойдётся, Скалли непременно скажет, что предупреждала его. Когда всё обойдётся… − Ну что, настало время расходиться? — бросил Крайчек. Он не собирался брать его с собой. Он разбудил его только для того, чтобы помахать рукой на прощание. Стоило ли расценивать это как героический акт принятия огня на себя, или же привыкший выживать в одиночку Крайчек просто посчитал, что Малдер станет для него обузой? Нельзя быть уверенным, никогда нельзя быть уверенным ни в чём, что касается Алекса Крайчека. Малдер огляделся, словно надеясь, что правильное решение притаилось где-нибудь в углу. Он так ничего и не узнал о Саманте, обзавёлся новыми проблемами на работе, как будто старых ему было недостаточно, и провёл взаперти несколько безумных дней. Стоило ли оно того? Они со Скалли уже вступали в похожее противостояние. Это кажется не таким уж сложным, когда у тебя есть надёжный напарник. Крайчек тоже когда-то был его напарником. Давно, недолго и не взаправду, но всё же. − Спасибо, что дал мне перевести дух. — Крайчек умудрился даже найти время приладить протез обратно. — Обещаю больше не переходить тебе дорогу. Я бы не делал этого и раньше, не получай я приказов, а теперь, кажется, у Консорциума навсегда закончились для меня задания. — Он решительно шагнул к двери, и его повело в сторону. Малдер стиснул зубы. − Пошли. — Вцепившись в предплечье Крайчека, он потянул его за собой — на порог, по ступенькам вниз и направо — в гараж. — Залезай живее. Попытаюсь вывезти тебя за пределы радиуса оцепления. − А сам потом скажешь, что гонял по округе в поисках круглосуточного супермаркета? — прошипел Крайчек, тем не менее, послушно запрыгивая на переднее сиденье. — Ты действительно хочешь ввязаться во всё это, Малдер? − Я уже ввязался, − огрызнулся тот, выворачивая руль. — Ты меня ввязал! Теперь мне хотя бы нужно удостовериться в том, что я вышвырну тебя как можно дальше от моего дома. − Ну да, конечно, именно за этим ты и насилуешь педаль газа. — Крайчек обернулся назад, вглядываясь в оставленное позади скопление огней. Похоже, им удалось вырваться из ловушки, и это казалось слишком лёгкой победой. — Я думал, мне удалось запутать след. Но ещё больше я надеялся на то, что ты станешь последним, у кого меня станут искать — учитывая, сколько у нас с тобой старых счетов. Теперь я понимаю, что совершил ошибку. Это было слишком очевидно. Даже странно, что к тебе не вломились на следующий день после моего визита. − Почему же это было слишком очевидно? — спросил Малдер почти по инерции, слишком сосредоточенный на поиске подходящего поворота. − Потому что меня превратили в живую игрушку после того, как я отказался тебя убивать. Ведомая дрогнувшей рукой Малдера, машина вильнула. − Ты стал слишком опасен, − буркнул Крайчек. — Они больше не могут позволить тебе появляться на сцене. − Я не этому удивляюсь. Зеркало заднего вида не отражало ничего обнадёживающего. − Может быть, ты наконец поделишься со мной своей стратегией? — нетерпеливо спросил Малдер. Неожиданное признание не могло смутить его настолько, чтобы заставить забыться. Он всё ещё помнил о том, во что вляпался, о своём шатком положении, об очередном акте безрассудства, которым его непременно будут попрекать в бюро — и хорошо, если так, ведь это будет значить, что он выбрался невредимым. — Ты говорил о том, что продумал какой-то план. Куда мне направляться? — Крайчек подозрительно молчал. − Алекс, куда? − Я говорил, что тебе не стоило тащить меня за собой. − Я не понимаю. − Не было у меня плана, − отозвался Крайчек. — Никакого другого плана, кроме тебя. Куда ещё я мог сунуться? Все мои контакты так или иначе связаны с Консорциумом. Вне его власти у меня ничего нет. Почти ничего. На этот раз Малдер сумел не потерять хладнокровия. Он был готов к чему-то подобному. Крайчек опять обманул его, но этот обман льстил, хоть его последствия здорово аукнулись им обоим. Точно так же, как у Крайчека не было плана, его не было и у Малдера; он понятия не имел, какое направление выбрать для побега и стоило ли вообще продолжать этот странный скоростной заезд. Он прекратился сам собой, когда на встречной полосе явно не случайно показался автомобиль с затонированными стёклами, вынуждая Малдера ударить по тормозам. С боков заходили другие, брали в клещи, и всё это было знакомо Малдеру — он уже проходил подобное, когда у них со Скалли отбирали вещественные доказательства, важные снимки и прочие материалы. Сейчас у него тоже собирались кое-что отобрать. Вернее, кое-кого, ради которого он не должен был так стараться, даже учитывая косвенное спасение им своей жизни — если Крайчек не лгал в очередной раз. Крайчек выпрыгнул на дорогу и бросился прочь, но было слишком очевидно, что он не успеет скрыться. Малдер не стал следовать его примеру; не мог он и пойти на таран. Что-то тонкое и острое вонзилось ему в шею, впрыскивая под кожу содержимое, и происходящее очень быстро перестало заботить Малдера. Он понял две вещи, придя в себя: то, что давно не влипал так глубоко, и то, почему Крайчек едва не сошёл с ума, очнувшись внутри томографа. Непрозрачные стены капсулы, в которой он оказался заперт, были, наверное, теснее самого тесного гроба. Малдер ни на секунду не сомневался, что вот-вот повторит судьбу Крайчека. Это было логичным финалом. По словам Крайчека, он давно уже набил Консорциуму оскомину своим неуемным любопытством, после чего сам напросился на нетривиальный способ расправы. Ведь куда удобнее не просто прикончить его выстрелом в лоб, а заставить сослужить последнюю службу, сделав вторым номером в опасном эксперименте. Может быть, он закончит свои дни на инопланетном корабле, растянутый на препаровальном столе с тысячей электродов, воткнутых в мозг, превращённый в живую энциклопедию о Земле, созданную специально для гостей, давно обивающих пороги. Очередная тонкая насмешка: как Крайчек знал слишком много, так он хотел всё знать, и его наказание будет одновременно эффективным и изящным, очень в духе Курильщика. Это был, в конце концов, очень редкий шанс. Если бы никто не желал видеть его живым и здоровым, он даже счёл бы это приключение занимательным. Но заканчивать свои дни с превращённым в дуршлаг мозгом не входило сейчас в его планы. Ему показалось, что он пробыл в герметичном коконе несколько минут, которые с одинаковой вероятностью могли быть десятками минут или даже секунд. Странное прерывистое гудение заложило ему уши, что-то сверкнуло перед глазами, а потом скальп подозрительно захолодило. Местная анестезия. В него действительно вот-вот готовились вонзить электроды, и те уже начали прорывать слой его мышц, чтобы добраться до черепа. Малдер попытался повернуть голову, втянуть её в плечи, но это, разумеется, ему не удалось: его шея была зажата в мягких, но плотных тисках; в таких же ненавязчивых кандалах покоилось всё его тело. Ему не позволено было шевелиться. Каждое движение, даже самое крохотное, могло нарушить тщательно выверенный узор электродов вокруг его головы. Если бы он понимал в происходящем чуть больше, если бы обладал знаниями Скалли, то смог бы найти более действенный способ противостояния. Или не смог бы. Никто не сумеет выбраться отсюда, из задраенной капсулы, полной странных разъёмов и клемм. Удивительно, что ему позволили остаться в сознании. Нет, не позволили. Что-то упругое облепило ему рот и нос, заставило вдохнуть снотворное — самое время было начинать обратный отсчёт. «Ты даже не пытаешься представить себя на моём месте», − как-то раз обвинил его Крайчек; что ж, сейчас ему даже пытаться не стоило — он был точь-в-точь на его месте, за исключением лишь того, что знал о сути ожидавшего его процесса. Если бы Крайчек знал заранее, это, наверное, испугало его ещё сильнее. Страх Малдера перебивало желание узнать всё самому, напрямик — пусть и не в том смысле, в котором он хотел добиться истины. А может быть, это начавшая действовать вторая порция снотворного за день уже притупляла его инстинкт самосохранения. Что-то заскрежетало сверху, но Малдеру было уже слишком лень косить глаза; а скрип только усиливался, он явно выбивался из череды мерных гудков, а потом и само гудение прервалось, и крышка саркофага медленно распахнулась. Это не было светом в конце туннеля или каким-то иным отображением ухода в мир иной — даже задурманенное сознание Малдера ещё могло узнать реальность. Кожу на его голове кольнуло в последний раз, и маска с чавкающим звуком захлебнулась собственным содержимым, внутренность капсулы вывернулась наизнанку, освобождая его тело. Смутная тень, маячившая над головой, схватила его за плечи и вытащила наружу не без труда — ещё не пришедший в себя Малдер никак не мог ей в этом посодействовать. О том, что содействовать ей всё-таки стоило, он догадался с лёгкостью, потому что прикосновения были знакомыми — именно так его трясли, пытаясь пробудить несколькими часами ранее. − К-к-кр… − язык не слушался, зато ноги начали отмирать, позволяя Малдеру принять вертикальное положение. Он огляделся по сторонам — в глазах всё ещё двоилось, но никто не пытался их остановить, что казалось до неуютного странным. Что-то попало Малдеру под ботинок, и он потерял равновесие, и шатавшийся Крайчек не сумел удержать его веса. Удар о пол не заставил окончательно потерять ориентацию, а наоборот, немного прояснил сознание. По крайней мере, Малдер умудрился разглядеть распластавшийся в шаге от него труп, на чью руку он наступил. Даже два трупа. Или, возможно, три. − Это ты постарался? — спросил он Крайчека, чувствуя, как очень кстати переставал заплетаться язык. — Что здесь произошло? − Иди за мной, − сказал тот. — Я знаю, где выход. Я теперь всё знаю. Иди быстрее. Быстро идти не получалось; они оба были ещё оглушены, ослеплены, и с каждым шагом Крайчек всё больше кренился куда-то в сторону, в то время как Малдер понемногу приходил в себя. На горизонте не виднелось ничего, способного помочь, на горизонте вообще не виднелось почти ничего — их затащили в далёкую глушь, в лабораторию, скромно спрятанную на кажущемся отшибе цивилизации. Малдер прикоснулся пальцами к саднившему от чуть было не случившейся несанкционированной инвазии затылку. Недостаточно было просто избежать почти свершившейся участи, нужно было закрепить успех. Крайчек вложил в его пальцы неизвестно у кого отнятый телефон. − М-можешь звонить, кому уг-годно. У м-меня опять нет п-плана, − он заикался, как в день неожиданной встречи, только ещё отчётливее, и его лицо странным образом исказилось: опустился уголок губы, а бровь, наоборот, поднялась, замирая в странной гримасе. Набирая номер Скиннера, Малдер надеялся на две вещи: на то, что линия не прослушивалась теми, кто организовал их похищение, и на то, что техническое оснащение бюро позволит Скиннеру отыскать их местоположение — хотя бы примерно.