Надсознание

Крайчек ждал его в этот день, как и во все ближайшие предыдущие. Малдера пропускали неожиданно легко, хотя после всего, что он наворотил, следовало ожидать обратного. Наверное, он был своего рода инструментом по восстановлению памяти бывшего шпиона, причинившего бюро немало проблем. Малдер не возражал. По правде говоря, он уже не особенно надеялся на возвращение крысёныша Крайчека, несмотря на то, что Скалли не отрезала такой возможности окончательно. «Я уже говорила, что мозг человека пластичен. Амнезия не всегда вечна. Иногда память возвращается. Тем более, этот случай, сам понимаешь… нетривиальный. Никто не даст тебе точного прогноза». − Агент Малдер, − оживился Крайчек, едва он переступил порог изолятора. − Просто Малдер, − в очередной раз попросил тот. − Да, точно. Спасибо, что зашёл… опять. Малдер сделал в воздухе неопределённый жест, призванный отрицать необходимость в благодарностях. Кроме него, Крайчека навещали только неврологи и психиатры, время от времени возвращаясь к попыткам узнать то, ради чего его держали под наблюдением, но каждый раз уходили с пустыми руками. − У меня никаких подвижек. Прости. Я был бы рад помочь…, но не могу. До сих пор… всё в тумане. «Малдер, я тоже предпочла бы иметь дело с настоящим Крайчеком — во благо бюро. Но его обследовали трижды, с ног до головы. Вернее, конечно, сосредотачивались в основном на голове. Его состояние едва ли может быть подвергнуто сомнению». − Кроме тебя, мне не с кем даже поговорить толком. − Крайчек явно был огорчён. Малдер всё ещё не мог привыкнуть к этим разительным переменам. — Наверное, в этом нет ничего удивительного. Я ведь здесь новичок. Не успел обрасти… дружескими знакомствами и всем прочим. — Крайчек прошёлся по комнате. — Иногда мне кажется, что я вовсе не работал в ФБР. Но ведь я отлично это помню. Это одна из немногих вещей, которые я помню очень хорошо. Что я сделал, Фокс? Малдер в очередной раз промолчал. Рассказ занял бы слишком долгое время, особенно если стартовать с самого начала, в котором Крайчек был хитрым засланцем, а потом двигаться дальше, последовательно упоминая каждую совершённую им пакость. По крайней мере, после такого подробного ответа Крайчек лишился бы всех сомнений насчет того, почему он вынужден проводить свои дни под замком и в мнимом одиночестве — не считая дежурных охранников. Единственный вопрос, который у него бы остался, − это почему Малдер до сих навещал его без очевидной причины. Тогда Малдер мог бы рассказать ему ещё немного — из их новейшей истории. Однако указаниями свыше Крайчек продолжал оставаться в неведении, а Малдер ещё не настолько наплевал на свою работу, чтобы нарушать приказы сразу после того, как почти неделю укрывал у себя опасного преступника. Впрочем, никаких указаний относительно «новейшей истории» Малдеру не поступало — просто потому, что с её деталями никто не был знаком. Но Малдер всё равно решил не распространяться о ней. Она оставалась достоянием настоящего Алекса Крайчека, с которым нынешний пленник бюро имел не слишком-то много общего. «Ты знаешь… я немного думала обо всём этом. Ну ладно, много… это ты меня заразил повышенным интересом к Крайчеку. Так вот, что если этот кусочек памяти он сохранил по своей воле? Нет, я неправильно выразилась. Конечно, он не мог сознательно манипулировать этим процессом. Но что, если он как-то выделял эту часть своей жизни? Что, если это его… альтер эго не случайно оказалось самым цепким? Ты не думаешь, что он хотел измениться?» Малдер ответил тогда, что не был готов к такому великодушному допущению от Скалли. И, честно подумав, добавил, что Крайчек ни за что не захотел бы стать даже просто законопослушным гражданином, не то что агентом ФБР. Возможно, он и был готов к переменам, но очень локальным, избирательным и мало противоречившим его характеру. − Я, должно быть, сделал что-то ужасное, раз меня пришлось изолировать? — продолжал спрашивать Крайчек — уже далеко не в первый раз. — Это как-то связано с Секретными материалами? Я подвёл тебя? Мне жаль, если я помешал твоему расследованию. Но я был так рад, когда меня направили в твой отдел. Я всегда… очень интересовался тобой. Я имею в виду, твоей деятельностью в этом… направлении, − он неуверенно замолчал. Малдер хранил тишину ему в унисон. − Спасибо. Я это ценю, − выдавил он спустя длинную паузу. Говорить с новой версией Крайчека оказалось неожиданно трудно, гораздо труднее, чем с его оригинальной модификацией, доставившей ему столько хлопот — если всё случившееся между ними можно было назвать хлопотами. Со стоящим перед ним псевдо-агентом ФБР Малдер не имел совершенно никаких проблем, а то, с каким восторгом он произносил словосочетание «Секретные материалы», давало повод для гордости. «Я понимаю, что ситуация сложилась щекотливая, и я понимаю, почему ты от неё не в восторге, но мне казалось, что ты попытаешься направить её в более привлекательную для себя плоскость. Я имею в виду… я же не слепая, Малдер. Я кое-что замечала. Да и ты сам то и дело упоминал Крайчека — тогда ещё с другими интонациями и в другом контексте. Не волнуйся, я не ревную место напарника. Просто я до сих пор помню, какой у тебя был вид после того, как Крайчек нас всех надул». − Так… что я всё-таки сделал? Ты ведь не расскажешь мне? Я очнулся без памяти и без руки, и после выписки меня конвоировал десяток вооружённых сопровождающих. Это точно связано с теми… теми вещами, которые мы расследовали, да? − Ты в опасности, − осторожно сказал Малдер. В общем-то, это было правдой, но не той правдой, которую ему запрещено было рассказывать. — И, честно говоря, я тоже. Глаза Крайчека расширились. − И ты тоже? — переспросил он. — Из-за меня? Я действительно так крупно облажался? − Нет, − неожиданно для себя отозвался Малдер. — Вообще-то, ты мне помог. Так что… то, что случилось, произошло не без нашего вмешательства, но не по нашей вине. На лице Крайчека, давно знакомом лице, приобретшем новые, непривычные черты, отчётливо проступило облегчение. Он уже видел отголосок подобного облегчения, когда Крайчек доставал его из таинственного аппарата. − Я рад. — Тот медленно поднялся и тут же потерял равновесие. Координация его движений всё ещё оставляла желать лучшего. Крайчек проснулся без памяти, без руки и с множеством прочих проблем вдобавок, и именно этот Крайчек не был жалок, но его было жаль. Малдер схватил его за локоть. − С-спасибо. — Малдер не стал гадать, запинался ли тот из-за остаточного заикания или попросту от волнения. Смущение бывшего напарника, когда-то интересовавшее его, понемногу начинало утомлять. Он продолжал держать Крайчека за руку, а тот не торопился забирать её, пожирая Малдера глазами, и Малдер внимательно разглядывал его в ответ, но с иной, почти исследовательской целью. − Агент… то есть я хотел сказать, Малдер… Фокс, − заговорил Крайчек, чьё лицо прямо-таки дышало искренней симпатией к собеседнику, много больше, чем просто симпатией, а заодно потребностью во взаимном признании. — За нами же не следят… и не подслушивают? — вдруг обеспокоенно спросил он. Малдер со слабой улыбкой отрицательно качнул головой. — Я уже давно хотел признаться. Мне правда… очень нравилось с тобой работать. Я боялся, что стану никудышной заменой агенту Скалли, с которой ты привык проводить время. Кажется, Крайчек хотел добавить что-то ещё, но не решился. Обе версии Крайчека отличались любовью к двусмысленностям, но по-разному. Новый Крайчек всё ещё выжидательно смотрел ему в глаза. Малдер осторожно отпустил его руку, медленно, один за другим, разжал пальцы. − Всё хорошо, − пробормотал он. — Мы хорошо поработали вместе. Просто замечательно. Крайчек облизал губы. Он весь подался вперёд, вслушиваясь, проглатывая и переваривая сказанные Малдером слова. В ФБР им почти не удавалось остаться один на один, не считая коротких поездок на задания. Но Малдер ждал этого шанса и почему-то был уверен, что Крайчек ждал тоже. Подходящий случай выдался немного позже, чем они оба рассчитывали. Малдер не двигался, пригвождённый к одному месту чужим взглядом, полным осторожного энтузиазма. То, что казалось Малдеру возможным, сейчас стало очевидным, только превратилось из спланированной выдумки в искажённую, но всё же реальность. Крайчек мог ответить ему взаимностью. Мог, хотел и собирался. Скалли действительно не была слепой. С самого начала она знала причину, по которой Малдер впустил Крайчека к себе домой, и потому её удивление не было слишком уж велико. Конечно, это вовсе не значило, что возможность узнать о Саманте не имела никакой ценности. Но этот предлог так и остался просто предлогом. Малдер положил руку ему на плечо, провёл пальцами по шее и неуклюже похлопал по затылку. Застывший под прикосновениями Крайчек явно ждал продолжения, которого всё никак не следовало. Этого Алекса Крайчека Малдер впустил бы к себе в дом гораздо быстрее и охотнее — потому что он был неплохим человеком, не заслуживавшим подобной участи, потому что он не убивал отца Малдера, никогда не работал на Консорциум и вообще не был Алексом Крайчеком. «Ну что, ты доволен? Я и сама вижу, что нет». Малдер почти наяву мог расслышать так и не заданный Скалли вопрос, завершающий её реплику. «И почему же?» Крайчек был почти таким же, как в старые и относительно добрые времена. Умеренно наивным, умеренно услужливым и крайне заинтересованным в его, Малдера, обществе. Впрочем, последняя черта, как теперь казалось Малдеру, была присуща Крайчеку в любой ипостаси. Крайчек был почти таким же, как тот самый человек, когда-то заставивший павшего духом Малдера испытать долгожданный душевный подъём — и к некоторой его растерянности, подъём иного рода, связанный с несвоевременной теснотой в штанах. Вот только, как выяснилось, он использовал при этом долю своего настоящего обаяния. Новая версия Крайчека казалась выхолощенной, как фильм, испорченный неуместной цензурой. Раньше Малдер не раз сетовал про себя на невозможность вернуть дни, в которые Крайчек работал с ним бок о бок и нажимал на спусковой крючок только для того, чтобы спасти Малдера от надвигающейся угрозы. Разочарование было так велико, что переплюнуло даже уязвление, захлестнувшее Малдера, осознавшего, что долгое время его виртуозно водил за нос притаившийся в их рядах преступник. «Подумай вот ещё о чём. Тебе не кажется, что самому Крайчеку лучше будет житься… так? Сейчас к нему тяжело относиться, как к многократному предателю и шпиону, ведь он свято убеждён, что всю жизнь готовился работать в ФБР. Его едва ли будут судить. И он прямо-таки горит желанием выполнять чужие приказы без принуждения». Малдер вздохнул и окончательно отстранился. Крайчек тоже качнулся назад и поджал губы. Разочарование в его глазах было вполне ощутимо. Если всё продолжится именно так, они оба будут испытывать разочарование планомерно и часто. Может быть, Крайчеку и впрямь лучше было застрять навсегда в своём избирательном беспамятстве. Чтобы сохранить свою жизнь, Крайчек готов был убивать, обманывать и притворяться тем, кем не являлся на самом деле. Но у всего есть свои границы. Малдер оставался уверен, что Крайчек ещё не был готов продать своё самосознание ради перспективы превратиться в сомнительную достопримечательность ФБР. Теорию Скалли о том, что он застрял в этом островке памяти по собственному желанию, Малдер решительно отмёл. Пожалуй, пришло время оказать Крайчеку ответную услугу и спасти его от забвения, но Малдер пока не имел ни малейшего понятия о том, с чего стоило начать. − Мне пора идти. — Крайчек не возразил ничего, несмотря на то, что они не успели даже поговорить толком. С бывшим шпионом Консорциума у них находилось больше общих тем для разговора. Может быть, он просто не решился остановить Малдера — за новым старым Крайчеком водилась некоторая робость. Или он просто был слишком расстроен тем, как обернулась их встреча — вернее, тем, как она не обернулась. — Я ещё зайду к тебе. Позже. Крайчек кивнул и проводил его до дверей. Дежурившие у входа конвоиры без единого звука сдвинулись теснее, и он отступил. Малдер знал, что Скалли куда мягче относилась к Крайчеку теперь. Убийца её сестры исчез, уступив место бедняге с провалами в памяти, к которому применять клятву Гиппократа стало гораздо легче. Малдер, как обычно, ощущал не то, что должен был по всем законам логики. «Я ничего не могу поделать с тем, что я чувствую». Провожающий его взглядом Крайчек продолжал бледно улыбаться вслед.