Сильные люди тоже ломаются.

… -Так, дай я разберусь, -произнесла принцесса Жасмин, когда Джинни закончил красочное описание всех событий последней недели, -Значит, когда я попала под влияние заклятия, Аладдин сразу заподозрил Мозенрата, но так разозлился, что, когда прилетел в Страну Черных Песков, случайно столкнул его с лестницы, после чего Мозенрат стал инвалидом. Потом выяснилось, что для спасения Аграбы и Сиренита нужно, чтобы два брата (в нашем случае, Аладдин и Айрат) помирились, и тогда вы все начали искать старшего, пригласив для этого Касима, который сумел помочь, но потом исчез. В этот же день Аладдин узнал, что Мозенрат и есть Айрат, и решил помочь ему вылечиться, чтобы тот простил его. Но вчера ночью Мозенрат с помощью своей перчатки смог уйти из города, оставив письмо, в котором признался в нападении как на Аграбу, так и на родной город. Я всё правильно поняла? -Ну, честно говоря, всё так и было, -почесав затылок, кивнул Синюшный. Конспект девушки получился точным и гораздо более понятным, нежели то, что выложил сам джинн. -Замечательно! -с саркастической усмешкой констатировал Расул, стоявший здесь же и слушавший оба рассказа с неподдельным вниманием, -То есть, у нашего принца-оборванца не только отец уголовник, но и братишка — тот ещё монстр! И это мы ещё ничего про его маму не знаем! -Сария была чиста перед законом, -грозно возразил Касим, на всякий случай, сидя подальше от капитана, -Она никогда не совершала преступлений, к тому же, насколько я помню, в Аграбе она прожила всего три года. -Это верно, -подтвердил султан — третий слушатель, -Нам не поступали сведения о воровке или убийце с таким именем, а утаивать что-либо от правителя не осмелился бы ни один стражник. -Хорошо, -мрачно кивнул солдат, -Допустим, их мать была законопослушной. Но это ничуть не умаляет вины Мозенрата! Он несколько раз пытался захватить Аграбу, однажды даже чуть не убил султана! -Конечно, я должен был заключить его в темницу, -поникшим голосом признал правитель, -Но Аладдин настоял на том, что для недееспособного человека можно сделать исключение… -Да уж, -протянул Яго, -Влипли мы в историю. Хотя почему это «мы»? Влип Аладдин, вечно что-то на свою голову ищет! Абу недовольно заворчал, дернув птицу за хвост. Попугай ответил ему разгневанным комментарием с не самыми приятными выражениями, не имея желания снова лезть в драку. -Впервые в жизни я согласен с пернатым, -произнес Расул, -Это проблемы Аладдина, и нам нечего в них вмешиваться! Если у Мозенрата сейчас есть перчатка, мы все можем запросто спровоцировать его! Ладно там, крысеныш. Он вообще по жизни ненормальный! Но принцесса или султан должны быть защищены от всего, что может навредить им! -Может, ты и считаешь, что Аладдин должен сам разбираться в этом, -отозвался Касим, встав со своего места, -Но я — отец их обоих! Я не откажусь от своего сына, если он поступил честно даже после совершенного им преступления! -Я тоже не брошу мужа, -присоединилась к нему принцесса, поднимаясь следом, -Все, кто дорог ему, дороги и мне! К тому же, Мозенрат спас Аграбу… -Сразу после того, как чуть её не уничтожил! -добавил капитан, ухмыльнувшись. … На город опустилась ночь, а они всё спорили и спорили. Несмотря на то, что Расул один поддерживал собственную позицию, он не собирался уступать. Конечно, препираться с Жасмин было невероятной дерзостью, но сохранение города и собственной головы было для солдата важнее. Султан не решался согласиться с кем-либо одним. В работе правителя есть один существенный недостаток: при принятии особо важных решений всегда есть два пути — по закону и по справедливости. Переписать законодательство под различные форс-мажорные обстоятельства у эмира не было времени, поэтому многое осталось однозначным и беспрекословным. То есть, сбежавшему преступнику возвращаться в город запрещено под страхом пожизненного заключения. Но султан уважал зятя и понимал, что его брат мог вступить на сторону Зла только после тяжелой жизни. Уже тот факт, что он был похищен сумасшедшим и жестоким колдуном, давал понять, почему князь обозлился на весь мир. Он просто не видел иного… -Так, стоп! -приказал эмир таким тоном, что перепалка мгновенно прекратилась, -Я принял решение. Мы будем любыми способами помогать Аладдину наладить отношения с братом, но только пока он сам не захочет оставить Мозенрата в Черных Песках. И это не… Видимо, правитель хотел подчеркнуть неоспоримость своего приказа, но в этот момент его перебил голос Джинни, находившегося у окна: -Ал возвращается! Все, кто был в зале, вышли на парадную лестницу, по которой поднимался принц. С первого взгляда было понятно, что он доехал до Черных Песков, нигде не останавливаясь: одежда юноши была в пыли, он запыхался, так как вёл Грома домой пешком, и очень устал. Он был один — лошадь отвели в конюшню ещё в городе. Дойдя до ступеньки, на которой стояла Жасмин, Ал поднял глаза на ребят и тихо, с отчаянной надеждой и какой-то обреченностью спросил: -Он не приходил обратно? Друзья покачали головами. Принцесса вздохнула и отошла чуть назад, отводя взгляд. Она понимала, что солгать уже не получится… Герой со стоном сел прямо на лестницу. Всё. Он уже не мог ни с чем бороться и никому доверять, потому что не знал, где правда, а где ложь. Тяжело дыша, парень закрыл лицо руками и молча замер. Никто не подошел к нему. Вокруг принца образовалось что-то вроде ауры, за грань которой никто не мог ступить. -Я не верю, -проговорил Аладдин, убрав руки на колени, но не поднимая головы, -Он не мог так поступить. Он же мой брат… -И что? -прямословность Яго и тут дала о себе знать, -Ты, что, хочешь сказать, что, раз Мозенрат — твой брат, он не может быть злодеем? Странное убеждение! -Ал, -подал голос Джинни, приблизившись к другу, -Мне неприятно это признавать, но попугай прав. Мозенрат сам выбрал свою судьбу. К тому же, -уже увереннее произнес волшебник, -Перчатка, в буквальном смысле, высасывает из него силы. Если парнишка не стал прибегать к чему-то более безопасному, значит, он уже не боится умереть. Если он использует ещё хотя бы одно заклинание, артефакт заберёт все его силы. -Но я не могу его оставить…-возразил принц, хотя сам уже понимал незначительность своих слов. Мозенрат не станет с ним говорить и не впустит в Мертвый город. Оставалось только признать очевидное и принять это. Правда, последнее обещало занять очень много времени. Возможно, бесконечно много… … На дворе стоял час ночи, а в одном из дворцовых окон с балконом до сих пор горел свет. Это была комната принцессы Жасмин. Последняя позволила Касиму и Яго посидеть у неё в комнате, так как они способствовали освобождению Аграбы и уже не являлись изгнанниками. Два компаньона устроились на небольшом стуле около стены, тогда как сама девушка стояла на балконе и смотрела вниз, где всё ещё сидел на беломраморных ступенях неподвижно герой. Красавица вздохнула — юноша так и не возвращался в свою комнату, хотя его уговаривали не сидеть на холоде. -«Конечно, »-подумала девушка с горестью, -«Ведь Мозенрат его старший брат. Он не может иначе». И почему-то она сожалела о том, что послушалась просьбы героя оставить его одного. Возможно, будучи рядом с любимой женой, он не переносил бы так болезненно… Вот это всё. … Расул, по обыкновению, обходил дворец дозором. Нужно было убедиться, что все караульные на своих постах и не спят. Пройдя мимо парадного выхода, он остановился. Фигура Аладдина на освещенной луной лестнице выглядела маленькой и хрупкой, особенно если учесть, что он сидел, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Его плечи слегка дрожали. Неудивительно, ведь сегодняшняя ночь выдалась холодной. -Зачем он там сидит? -пробормотал стражник, поёжившись, -На улице морозище, а ему хоть бы хны! Отморозит себе всё, чего доброго, или воспаление легких подхватит! Странно, но солдату было немного жалко парня. В конце концов, Ал, хоть и был воришкой, не заслужил себе таких родственников. Касима и Мозенрата капитан считал чуть ли не предателями, тогда как о самом принце уже был немного лучшего мнения, чем раньше, тем более, что юноша уже не раз показал себя достаточно благородным, по крайней мере, в моральном смысле. -Эй! -окликнул Расул героя, подойдя поближе. Аладдин обернулся, и в свете звёзд солдат увидел выражение скорби и покорности на его лице, -Ты бы пошел во дворец, не ровен час, схлопочешь себе чего-нибудь! -Я не могу, -ответил парень, снова поворачиваясь лицом к городу. Расул усмехнулся. -Неужто ты ждешь, что он вернется? -спросил стражник, опершись спиной о колонну, -Я уверен, он знает, что, вернувшись сюда, он обречет себя на очень большой срок заключения. -Он — мой брат, -отозвался Ал, -И я не откажусь от него никогда. Потому что в семье никого не бросают… И не забывают. Расул пожал плечами. -У меня семь братьев и три сестры, -произнес он, немного подумав, -Все они сейчас живут в разных городах, мы не пишем друг другу и, несмотря на это, спокойно обходимся друг без друга. Принц хотел ответить. Он хотел перечислить всё, что делал старый колдун с Мозенратом. Всё, что произошло между ним и Аладдином за это время. И до похищения некроманта… Но промолчал. Брат бы не хотел, чтобы всё это стало известно кому-то, кроме самого героя и их отца. С тяжелым чувством юноша вытащил из-за пояса сложенное вчетверо письмо, развернул его и снова прочитал. Каждое слово камнем било по его сердцу. Он не мог примириться с мыслью, что брат мог добровольно согласиться снова пережить то, что творила с ним перчатка. То ощущение приближающейся с немыслимой скоростью смерти… Но другой версии уже не было. Внезапно у парня возникло странное ощущение. Как будто что-то в этой записке было… Неправильно. То ли слова, то ли ещё что-то. Ровный, красивый почерк, абсолютно грамотно проставленные запятые… Но странное чувство не покидало принца. -В этом письме что-то не так, -пробормотал он, снова и снова вчитываясь в каждую строку. Глаза каждый раз улавливали какую-то нестыковку. Как будто испорченная струна на пианино, которая скрипит каждый раз, когда пробегаешь пальцами гамму. Наконец, после шестого перечитывания Ал с громким вскриком: «Ага!» вскочил и молнией пронесся мимо Расула. Последний, в свою очередь, изумленно приподнял бровь, глядя вслед стремительно мчавшемуся во дворец герою. Да, у него точно с головой не всё в порядке. В чем, собственно, капитан и не сомневался… … Аладдин бежал так быстро, как только мог. Он почти взлетел на второй этаж, не замечая ступенек под ногами. Торопливо отсчитав двери, юноша толкнул третью по счёту и, вбежав в комнату Синюшного, громко крикнул: -Джинни! Я понял! Ошарашенный внезапным воплем, джинн с перепугу выронил из рук книгу, которую читал перед сном, и подскочил на кровати, пробив головой балдахин. Только после этого он сумел разглядеть, кто его напугал, и, спустившись обратно, недовольно спросил: -Ал, у тебя совесть есть? Зачем ты так орешь? -Я догадался, что не так в записке Мозенрата! -возбужденно тыча в листок, выпалил принц. Джинн устало закатил глаза. -Дружище, я, конечно, понимаю, что ты очень привязался к братишке и хочешь оправдать его, но… -Это писал не он! -резко прервал волшебника принц, всплеснув руками, -Здесь написано: «Он, наверное, один не презирает меня». Мозенрат бы сказал совсем по-другому, понимаешь? Или даже вообще не стал этого добавлять! Мало того, он не был хорошего мнения об отце и не стал бы просить извиниться! -Хм, -Синюшный почесал подбородок пальцем, нахмурившись, -Знаешь, пожалуй, ты прав. Но одной фразы недостаточно. Лучше проверить более точным способом. Подожди секунду! В следующую секунду маг исчез, а затем появился на том же месте, где стоял, держа в руках несколько листов бумаги. Сходи него материализовалась какая-то будка с кучей кнопок и проводов. -Я проведу исследование на совпадение почерка, которым написано письмо, и того, которым писал Мозенрат. Это, -он показал юноше один лист, -План, по которому он собирался снять заклинание. Рукописный, как видишь. Моя машина сможет определить, идентичны ли они с запиской. С этими словами Джинни засунул обе бумаги в узкую щель сбоку аппарата. Послышался щелчок, и волшебник ловко начал печатать что-то на кнопках. Машина издавала странные звуки, Синюшный изредка проверял провода. Аладдин нервно ходил из стороны в сторону, обхватив себя руками. От результата экспертизы зависели все его дальнейшие действия. Через несколько минут аппарат издал пищащий звук, и оба листа вылезли из того же отверстия, а Джинни вытащил какую-то белую ленту из более маленькой дырочки над кнопками. Прищурившись, Синюшный просмотрел выведенные на ней данные. Ал затаил дыхание, замерев на середине комнаты. Наконец, джинн поднял на друга пораженный взгляд и, заикаясь, выдал: -Результат почерковедческой экспертизы показал… Что письмо и план писали два разных человека.