Неразлучники

— Ты знал, что нерожающие омеги долго не живут? — уже на титрах хриплым и захмелевшим голосом от распитой бутылки дорогого вина. Юнги вздрагивает и поворачивает голову, сидя на полу, облокачиваясь на диван. Тэхен головой на коленях и упорно смотрит на экран, подписывая себе приговор. Альфа не знает, что ответить, как и обычно, его не волнует, наверное. — Я слышал. — Ты бы хотел ребенка, если бы я смог? — Тэхен не поворачивает голову, но пальцы, перебирающие его пряди, останавливаются. Юнги думает быстро, ухмыляется криво и выдыхает, тянется за сигаретами, поджигая. Курить в гостиной — новое правило на эту неделю. — В такой паре как наша — дети не вырастут счастливыми. — Альфа затягивается покрепче и прикрывает глаза, титры все не уходят и отвлекают Тэхена. Он замолкает на несколько долгих минут. У него в голове процессы и платы вяло перекидывают друг другу побитовые данные, как крупинки стертого бисера. — Почему?.. - Секундная пауза. — Продолжай. — Юнги выдыхает дым, и теперь Тэхен смотрит на его подбородок, касается кончиками пальцев, и у него слезы по щекам. Позволяет смотреть, потому что правило этой недели. Очередное. Потому что каждое воскресенье у них безумные предложения на последующие семь дней. — Почему мы тогда живем? — Омега не стирает слезы, они пачкают штаны Юнги и неприятно впитываются в кожу, обжигают от концентрации соли. Альфа не переносит слез и щелкнул бы по носу, чтобы перестал, но никто не смеет нарушать правила. — Повторяешься, — безразличное, задирая голову к потолку, хмыкая на тихое, бездумное. — У меня течка скоро. — Тэхен ложится грудью на коленки и пьет из чашки, морщится от крепкости напитка и выдыхает спокойней, губы облизывает кончиком языка. Пальцы гладят по ягодицам, подцепляют край футболки и скользят по нежной коже. — У него кожа тоже нежная была. Такая, что бархат просто, — Юнги внезапно выдает, и Тэхен замирает, хотя секундой назад возмущение вырвалось бы потоком. Альфа не говорил о Нем уже как три месяца. — Я не… — К черту недосказанность фраз, сегодня на листочке возле холодильника появится новое правило «за недосказанность не ругать. прочувствуй дохуя глубины». А вслед «маты разрешены». Пьянство до добра не доводит. Жизнь тоже. Юнги не понравится. — У твоего? — Альфа все еще гладит по пояснице, нажимает, чувствует напряжение по позвоночнику, заставляет выдохнуть зажатый в легких мерзкий запах. — Сладкая. Больше не говорит, укладывается удобней, наливая еще вина, и позволяет по спине. Где-то у кромки волос стертая метка, Юнги никогда не дотрагивается там. Оставляет тому призраку прошлого - Тэхен зовет его ночами - смотреть с небес. Титры заканчиваются, плеер сворачивается в трей, оголяет вербу, окунувшую ветви в глубокое озеро. Ночная мгла и светлячки до кромки экрана. Тэхен включает браузер и выбирает следующий, игнорируя комедии и драмы. От крайности до крайности. Он уже между. Раньше бы — конечно. Зависает на «семейное» и не двигается, не может, не готов. Юнги касается пальцев уверенней, поддерживая и тыкая указательным, фильмы сортируются по тегам. Омега выдыхает и молча благодарит, позволяя гладить по бокам, пока Юнги докуривает сигарету и тушит об бутылку, кидая на пол. К другим, десяти, раскуренных на двоих, начиная с шести вечера. Уже три ночи. Тэхен подает чашку с алкоголем, чувствуя легкое сжатие пальцами, и улавливает привычно. Юнги (напарник, альфа, появился внезапно, самый подходящий. и хорошо) научил его этому жесту, когда Тэхен неделю спал на его коленях. Альфа пьет сразу и до дна, чтобы горячим клубком в желудок. Пьянит очень, и движения останавливаются, когда какие-то странные картинки на экране. Юнги наклоняет голову и засыпает, Тэхен выключается спустя пару секунд, зарывшись пальцами в сигареты. Его никогда не курил.