Неразлучники

— Без одеяла, — устало после работы, пока Тэхен фыркает недовольно и готов оспорить. Вечер воскресенья. Новая игра в правила. Они устроились на кровати, и на улице уже третий день холодный дождь, заставляющий омегу прятаться подальше в тепло. — Мне будет холодно, — тоже устало, подтаскивая кусок ткани поближе, но вписывает правило на листок. У Юнги почерк хуже, второй раз пачкает пальцы розовой с блестками пастой. Каждую неделю — новая, неизменно кислотного и абсурдного цвета. Юнги ждет встречное предположение, и облокачивается об стенку, наблюдая, как на небе проскальзывают лучи далеких прожекторов. Ночник возле столика, и вся квартира в уютной комнате. — Неделя без света. — Тэхен замечает взгляд и вписывает, получив одобрительный кивок. Морщится от напоминания. — На этой неделе… — красным обведено в календаре. Цикл не сбивается уже полгода. Фиолетовым отмечен день, когда течка начиналась с его истинным. Сбито на две недели от стресса, и послеоперационные восстановления состояли из антибиотиков. — Отпрошусь с работы. Юнги ждет следующего предложения, зевает и не высыпается последнюю неделю, марафон фильмов закончился только час назад. Тэг «семейное», чтобы боли побольше, утопить на дне и обложить поросшими мхом камнями. Не выплыть. — Смена имен. — Тэхен рисует на бумаге самолет, пачкается в розовом, делает отпечатки пальцев на другом листке. — Это как? — Альфа лениво смотрит за процедурой, сползает все ниже на кровать и утыкается носом в подушку. Не спит. Воскресный ритуал нельзя перенести. Он такой же, как смена ручек каждую неделю. — Ты будешь Мин Сонг, я — Мин Дже. — Омега смотрит внимательно, пока Юнги вздыхает и тянется за бутылкой воды. Глотает шумно, прикрывает глаза в знак согласия. Тэхен пробует на вкус ручку, мажет по щеке и подползает к альфе. Тонкие пальцы сначала растирают, а после влажными касаниями стирают с кожи росчерк. К этому сложно было привыкнуть. Юнги цыкает на покрасневшую кожу и кивает. Снова чистый. — В среду игра в шахматы. Я — черными, — подумав пару минут и слыша движение ручкой по уже смятой бумаге. Закрывает глаза, и стрелки перешагивают полночь. Свет двух телефонов, вводя новые имена в телефонные книги, фоткают черную стену, ставя на заставку. Тэхен скидывает одеяло на пол, выдыхает и укладывается поближе к теплому альфе. Закрывает глаза, пряча руки под футболкой, переплетает ноги, дышит в шею, вдыхая очередной новый запах. Не сопротивляется, когда поворачивают на бок и прижимаются со спины. Так теплее. Быстрее засыпать. — Я не молился, — в тишине, чувствуя кожей мерный стук чужого сердца. — Давно? Качание головой, переплетая пальцы, видит перед глазами чужое, нужное тепло, сильнее, чем-то, что может предложить Юнги. Альфа прижимает крепче и признается тихо через пару долгих минут: — Я тоже. — Им больно от этого? — Голос у Тэхена садится, дыхание тяжелее, боль рвет внутри привычно, но не менее жестко. Ткани в клочья. — Надеюсь, что им все равно. — Юнги зарывается носом в волосы, омега хмыкает и поджимает ноги, стопами на бедра, там теплее.