Неразлучники

      Пальцы касаются холодной ручки кабинета. Воздух зависает в легких с новым вздохом. Табличка с именем и профессией отталкивает золотистым сечением. Тэхен опускает голову, за его спиной очередь из трех омег. Сердце отбивает неспокойный ритм, можно захлебнуться. Он чувствует спиной чужие любопытные взгляды, это практически унизительно. — Вы заходите? Взмах ресниц, пальцы отпускают ручку, замедленная съемка, снова покадрово. Воспоминания - черно-белая книга со вставками из переживаний. — Нет, — тихое, шаг назад, взгляды наполняются удивлением. Дышать тяжело. Тэхену очень хочется. Белоснежные коридоры, приемная, солнечный свет играет на седине. В венах вскипает кровь, очки наползают на глаза. Небольшое отступление перед панической атакой. Сигарета скользит между тонких пальцев, омега затягивается практически профессионально, выпускает дым и смаргивает страх. Пальцы все еще дрожат, телефон сам попадает в руки, спасение — необходимость. Синонимы режут струны железными ножницами. Металл поджимается, царапая острыми краями внутренние органы, продавливает легкие. Кашель выцарапывает горло, сигарета падает на грязный асфальт. Сбившаяся течка нарушает хлипкое равновесие. Тэхен идет по аллеям, где меньше солнца. Не сомневается долго, устраивая картонную подставку для мороженого на скамейке. Опускает голову, нужный контакт в телефоне не во вкладке «Избранное». Пальцы помнят на память, гудки отзываются поджатыми губами. — Что-то случилось? — Юнги отвечает сразу же, выводя тонкую линию на полях тетради. Алгоритмы выводят два выхода, альфа слушает чужое (судорожное, приевшееся, испуганное (родное)) дыхание. Делит надвое. Свое учащается неконтролируемо. — Спускайся. Тэхен шепчет и сразу же сбрасывает, пряча смартфон. Глаза устремлены в одну точку. Безумие, наполненное безрассудством. На часах двенадцать дня, альфа ушел всего два часа назад. Это не одиночество. Тэхен моргает пару раз, сглатывая, ерошит волосы. — Ты соскучился? Омега упускает момент, когда Юнги близко, подушечки пальцев касаются без разрешения, приподнимает за подбородок. Очки сползают с переносицы медленно. Глупость покупать с желтыми стеклами и прятаться от солнца. Юнги нравится. — Нет, — тихое, очередное, второе за день. От слова можно устать. Альфа смотрит в глаза внимательно, непозволительно долго, гладит щеку большим пальцем. Время отсчитывается каплями тающего мороженого. Лимонно-шоколадное и ваниль с орехами. Юнги замечает, садится на другой край скамейки, не поправляя очки. Издевается. — Тогда что? Юнги впитывает горечь шоколада с кислинкой лимона. Тэхен начинает дышать не сразу, смотрит на часы с недоверием. — Проходил мимо, — облизывая губы кончиком языка. Воздух на вкус пресный, отравиться можно. Кусты карликовых роз впиваются в легкие на расстоянии. Слова вырываются прежде, чем Тэхен способен осознать. — Забери меня, — и взгляд на Юнги, вытирающего губы салфеткой. Солнце играет на прядях красным с каштановым. Взрывоопасно. Тэхен — бесцветный. Он считает секунды ударами сердца, кожей чувствует каждую пролетающую мысль. — Идем, — оставляя мороженое на скамейке, поправляет очки на омеге, касается пальцев своими, переплетая и не слыша возмущений. Тэхен подчиняется, ступает по солнцу, чувствует укусы на шее, слышит скрип кожи. — Я закрою глаза. — Закрывай. Юнги ведет по улицам, оставляя себе возможность выбирать маршрут. Навстречу переплетение рук и дыхание связанных людей. Тэхен не видит. Доверяет своему слуху и интуиции, сжимает руку крепче, сердце отзывается болью. Перед глазами — темнота без солнечных лучей. Разноцветные вспышки без красного. Трель проезжающего троллейбуса отдается дрожью по телу. Хлопок знакомой двери, коктейль граната и апельсина будоражит обоняние. — Я открываю? — Не сейчас. — Ловкие пальцы скользят по щиколоткам, расстегивая сандалии. Будят кожу мурашками до пояса, выдох, очки соскальзывают с носа с заметной родинкой. Ноги привычно обхватывают чужие бедра, обнимая за шею, спиной чувствует хруст простыни. — Открывай. — Пальцем по векам и немного ниже, острые кончики угольных ресниц. Еще одна родинка возле глаза. Контрольное прилетает на вдохе судорожно и неспокойно. — Не… хочу. Юнги хмыкает, закрывает ладошкой глаза напротив, не прекращая смотреть. Потрескавшиеся на солнце губы покрыты быстро проходимыми шрамами сухости. Тэхен прячется сам в острых ключицах, глотая освежающий морс из апельсина с мятой. Ногтями проводит по спине. — Ночь не спугнет твои кошмары. — Ты тоже, — тихое, щекоча ресницами. Юнги перебирает белоснежные пряди пальцами, любуясь искрами под лучами. Вздыхает тяжело. — Да, — прикрывая собственные глаза, расслабляясь в объятиях. Кошмары ненавидят ложь.