На темной стороне трава зеленее

Я только что увидела, как ночные давятся ужином. То, как они ужинают, тоже было для меня ново. Нет, Лавиния не вгрызалась в горло моего незадачливого охранника и не тянула из него кровь. И, конечно же, не собиралась его жевать. Она лишь склонялась к нему, и − было видно плоховато, но все равно я разглядела, что губы ее были чуть приоткрыты, так, что виднелись вновь появившиеся клыки, она глубоко дышала, втягивая воздух. А вместе с ним и жизненные силы Противного. Или душу его, даже не знаю. При виде моей персоны, радостно выскочившей из-за угла, глаза ее, чуть прикрытые, расширились. Она вдохнула слишком глубоко, подавилась и долго кашляла. Противный обмяк, лежа головой у нее на коленях, то ли мертвый, то ли просто отключившийся. Интересно, было ему так же приятно, как было мне, когда ночная склонилась к моей шее с намерением выпить? − А я и не знала, что вы все еще в городе! − продолжила я светскую беседу. − А как поживает твой брат Этелефа? Я надеюсь, прекрасно? Кажется, я переиграла. Клыки Лавинии втянулись. − Ты в своем уме, школьница? − поинтересовалась она. − Не особо, − призналась я. − Очень хочется попасть на свободу, но меня держат тут и заставляют погрязнуть во лжи и клевете, в пороках, в которых погрязли они сами! − Дай-ка мне угадать… Ты слишком много играла в школьных пьесах? И все, небось, припадочных пастушек? − Вот далась вам с Этелефой эта несчастная школа, − проворчала я, опустив голову. Потому что да, играла. Заставляли меня. И не пастушек, а молочниц. Школьница, школьница… Почему нельзя ради разнообразия сказать, например, «человек»? Или даже «самка человека». А можно, хоть я об этом даже и не мечтаю, обращаться ко мне по имени. Лавиния перевела взгляд на Противного, что так и лежал безвольным кулем. Мягко провела рукой по его щеке − так кошка трогает лапой уже задушенную птичку. Стряхнула его со своих колен и поднялась, поправляя платье. − Он умер? − спросила я. − Почти. − Лавиния равнодушно пожала плечами. Развернулась и решительно двинулась куда-то. − Подожди! Ты что, уже уходишь? − Да, − бросила она, не оборачиваясь. − Подожди-подожди! − Я кинулась догонять ее. − А что же… А как же я? Мне приходилось почти бежать, чтобы приноровиться к ее шагу. К тому же в коридорах было по-прежнему темно, хоть глаз выколи, и я то и дело щупала стену в поисках опоры. А вот у Лавинии, похоже, проблем таких не было. Она будто видела в темноте. Я не смогла удержаться и чиркнула спичкой. Так и есть. Зрачки ее увеличились, став размером почти с радужку. − Ты окончательно потеряла разум, школьница? Скажи, мне свернуть тебе шею? Это единственный способ раз и навсегда избавиться от тебя? Я задула огонек. − Это невыгодно вам с Этелефой. Сами же говорили. Как будут выглядеть ночные, на чьих руках останется кровь невинной девочки? − Если среди присяжных будут те, кто хоть немного знаком с тобой, то есть шанс, что нас оправдают. Я хихикнула. А потом сникла. − Нет. Я всегда буду для них невинной девочкой. Невинной глупой ромашкой. − Ага. − Ночная вздохнула. − А мы с братом всегда будем кровожадными ночными. Кровопийцами. Убийцами. Ворами. Вот, кстати, в воры ночных при мне еще не записывали. Хотя другие грехи на них навешивали более чем охотно. − А что ты вообще тут делаешь? − спросила я, не надеясь, что она ответит. Но Лавиния сказала совершенно спокойно: − Собираюсь совершить небольшое хищение частного имущества. − Ограбить дом мэра? − Я округлила глаза. − Именно, школьница. А теперь сделай одолжение − растворись во мраке ночном. − Это такая метафора? Потому что если нет, то, боюсь, у меня не получится. Магии не обучена… Способностей не наблюдается. Мы подошли к окну, что пропускало немного лунного света. Так, чтобы даже слеповатые людишки вроде меня могли хоть что-то разглядеть. Показалось ли мне, что на лице ночной мелькнуло удивление от моих последних слов? − Послушай. − Я, окончательно осмелев, встала у нее на пути. − Я бы тоже грабанула старину мэра. − Грабанула? − Хапнула. Свистнула. Стибрила. Да что угодно! − Занятным вещам учат в ваших гимназиях. Неважно. Делай что хочешь. Только выбери себе другой маршрут, дом у мэра большой… − А может… − Мне было ясно, что внимание Лавинии ускользает от меня. Как и она сама. А мне больше всего на свете хотелось остаться в ее компании. Но я уже чувствовала, что еще немного, и ночная рассвирепеет не на шутку. − Ты ищешь договор? − решила я проявить чудеса проницательности. − Какой? − Не поняла, или сделала вид, что не поняла, Лавиния. − Ну… Вы говорили с Этелефой о каком-то договоре… Или ты ищешь какие-то ценные бумаги. И я бы… − Да ну? − Лавиния склонила голову набок. − И ты, конечно, в курсе, где лежат эти ценные бумаги. Старик сам тебе взял и рассказал. Нет, девочка. Был договор, вот только теперь, когда условия его нарушены, он не стоит и выеденного яйца. − Хорошо, тогда что… − Я продолжала идти за ней, с трудом поспевая. То и дело зажигала спички, чтобы вписаться во все повороты и не слететь кубарем по лестнице. − Его кабинет здесь? − спросила ночная, кивнув на дверь. − Да, именно тут! − живо откликнулась я, изо всех сил стараясь быть полезной. Лавиния кивнула и отступила на шаг. А потом сделала невероятную вещь − вновь подалась вперед, ускорившись, так, что глаз перестал успевать за ее движениями, толкнула дверь плечом… И та выскочила из петель. Помнится, отец семейства Хьюносонов тоже как-то вышибал дверь ангара − когда одна из дочек профукала ключ. Но для этого он, здоровенный мужик, несколько раз разбегался. А тут − столь легко и непринужденно устраненная преграда, что с грохотом потонула в клубах пыли. Устраненная женским плечом, обтянутым черным бархатом. Я в восхищении протопала вслед за ночной в комнату. − Давай я тебе помогу! − я осеклась, увидев, что Лавиния и сама прекрасно справляется. Она методично выдвигала ящики секретера и высыпала все находящееся там на стол. Пару попавшихся бумаг она, хмыкнув, сложила несколько раз и засунула за вырез платья. Несколько серебряных монет она сгребла и бросила в сумочку, висевшую у нее на плече. Руки ее перебирали и сортировали груду барахла с нечеловеческой скоростью. Казалось, Лавиния не находила то, что искала. Лицо ее оставалось внешне невозмутимым, но в глазах горела такая ярость, что я на время заткнулась со своими предложениями помощи. Ночная оставила в покое секретер, в задумчивости прошлась по комнате, осматриваясь. И вдруг в прямом смысле слова набросилась на шкаф. Она хватала книги с полок и швыряла их на пол, распахивала многочисленные шкатулки, ломая замки, переворачивала их, вытряхивая все наружу. Делать она это продолжала «по-ночному», то есть лицо ее по-прежнему было спокойно, а глаза внимательно осматривали все, что ей попадалось. Летали только руки, так, что мой глаз не успевал за ними. И я чувствовала, как все усиливался ее гнев. − Сейф, − робко пробормотала я, присев на диванчик рядом со стеной. − Обычно там хранят самое… Лавиния в эту же секунду оказалась передо мной. Руки схватили висевший на стене парадный портрет. На картине был изображен вроде как сам мэр, вот только художник сильно польстил ему. Ночная с отвращением отбросила эту мазню в сторону, и золоченая рама раскололась от удара. А за картиной и вправду оказалась дверца сейфа. − Ну конечно… Самовлюбленный говнюк! − проворчала Лавиния. Она вскинула кулак, направив его на замочную скважину, и отступила на шаг. Я поспешно ретировалась, предполагая, что сейчас произойдёт. Кулак ночной с силой впечатался в замок, и следом раздался вопль. Я в ужасе уставилась на Лавинию. Пальцы ее кровоточили, несколько из них похоже, были сломаны. − Что ты делаешь… Должен же где-то быть ключ… − У меня нет времени на его поиски! − взорвалась ночная, тряся поврежденную руку. Вот она снова сжала пальцы в кулак, лицо ее исказилось от боли, но она явно намеревалась вновь нанести удар по металлическому ящичку. − Стой! − Я выскочила вперёд, встав у нее на пути. Я просто не могла спокойно смотреть на это членовредительство. − С дороги, не то, клянусь, я перегрызу тебе глотку, школьница! − сейчас Лавиния и правда выглядела истинным злом − со сверкающими глазами, с вновь выросшими клыками и сочащимся ненавистью голосом. − Послушайте девочку, мисс Эстерган, − раздался вдруг третий голос. Мэр стоял на пороге, подслеповато щурясь и целясь в Лавинию из небольшого, практически дамского револьвера. − Мой сейф сделан из маджоннийского сплава. Вы не откроете его без ключа, который я храню в надежном месте. Поглядите, он даже не помялся от… Вашей атаки… − Я знаю, что ты хранишь там… − Проговорила Лавиния сквозь стиснутые зубы. Она аккуратно придерживала больную руку здоровой. − Твой ключ не поможет. Я и так знаю, что ты намерен делать, ради какой тайны ты, жалкий крохобор, готов выложиться за сейф из зачарованного сплава. − Я еще и заказал отличную решетку из этого же сплава. И эта самая решетка сейчас надежно окружает вашего брата, мисс Эстерган. Он никуда не денется до суда. Иногда расходы оправдывают себя. − Мэр довольно ухмыльнулся. На его одутловатом лице проступила испарина, очевидно, даже такое физическое усилие, как поднятие руки с маленьким пистолетом, было для него непривычным. Я вытаращила глаза. Они схватили Этелефу? Но ведь… За то недолгое время, что я провела с ночными, я окончательно уверилась в том, что конкретно этот ночной абсолютно безобиден. А суд… Знала я, чем заканчивался каждый суд над ночными. Я неосознанно сделала несколько шагов в сторону Лавинии. На лестнице раздался топот ног. Я в отчаянии зажмурилась. Вот и подмога… Я снова шагнула в сторону ночной. Практически закрыла ее от направленного дула. Лавиния лишь тяжело дышала и не спускала горящих глаз с мэра. «Возьми меня в заложники», − молча внушала я ей. В кабинет вбежали солдаты. Вытаращились в немом изумлении на всех участников действа. − Отойди, девочка, − велел Круглый, который тоже оказался здесь. Я отрицательно помотала головой. Мэр начал свирепеть. − Забудьте о девчонке, хватайте ночную! Лавиния, наконец, вышла из ступора. Здоровой рукой она притянула меня к себе и вновь обнажила клыки над моей шеей. Я же с видом сомнамбулы откинула голову на ее плечо. − Но господин… − робко продолжил было Круглый. − Убейте их обеих, если понадобится! − почти завизжал мэр. − Или если вы не в силах, то я сам… И мэр вновь прицелился. В этот раз дуло указывало точно на меня. Но Лавиния уже успела воспользоваться этим коротким замешательством. На разбитой ее ладони, которую она все это время прижимала к себе, пряча, уже искрилось маленькое солнце. Она крепче обхватила меня рукой, и перед тем, как пол под моими ногами закружился, и все вдруг пропало, я услышала ее шепот у уха: − Ну пошли, мой болтливый ужин…