Крылья

- У меня есть крылья, - повторила я. Ульвар смотрел на меня так, будто я была диковинным говорящим зверем. - Давай, Асвейг, условимся так, - тихо сказал Ульвар, пытаясь унять волнение, - если ты говоришь мне правду, ты можешь попросить меня о любой услуге. Но если ты лжешь, - друг нахмурился, - то больше не приходи ко мне в кузницу. Я не терплю ложь. - По рукам! – я смело протянула руку, чтобы положить ее на плечо другу. - По рукам… - ответил Ульвар. – Только больше не делай этот жест. Его делают только мужчины. Я смутилась и, резко отдёрнув руку, извинилась. Ровно в полночь мы договорились встретиться на том самом поле, где я всегда училась летать. Я старалась скрыть свое волнение, ведь раньше я ходила в это поле только в сопровождении отца, а теперь мне предстояло покинуть замок и дойти до этого поля самостоятельно. Ночью. Я с огромным трудом смогла закрепить на себе ремни. Обычно мне в этом помогал отец, но сейчас обратиться к нему было нельзя. Тихо, как мышка, я пробралась от своей комнаты к винному погребу. Там был черный выход, которым пользовался отец, когда нужно было незаметно для остальных уйти. Изначально этот вход был создан для того, чтобы риддар и его семья могли покинуть замок в случае нападения, поэтому дверь наружу никогда не запиралась снаружи, а затвор решетки всегда можно было открыть изнутри. В момент, когда я открывала решетку, за которой была только ночь, я чувствовала гордость за себя: наверное, только я и папа знаем каждый уголок замка! Ведь мама никогда не интересовалась ничем, кроме этикета и вышивки на пяльцах. Я тем временем, минуя большие улицы, покинула крепость. Наша крепость была второй по величине и значимости после крепости йорлунга, не считая, конечно, стольный город, принадлежавший стюрмиру. Выйдя за пределы крепости, я сразу же свернула с дороги и быстрым шагом пошла по высокой траве в сторону того места, где мы договорились встретиться с Ульваром. Луна была уже высоко. Трава была покрыта ледяной росой и казалась в лучах луны серебристой. Роса обжигала мне ноги, но я не останавливалась и быстрым шагом шла к месту встречи. Вскоре я смогла заметить высокую черную фигуру, стоящую у единственного дерева. Это был Ульвар. Я помахала ему и побежала к нему навстречу. - Видимо, правду говорят, что девчонки всегда опаздывают, - угрюмо заметил Ульвар. – Уже прошел час от полуночи. - Извини, - смущенно ответила я и сразу же повернулась к другу спиной. – Гляди! – я раскрыла крылья. - Чудеса! – воскликнул друг и подошел ближе. – каждое перышко вырезано из дерева вручную… Тончайшая работа! Покажи мне, что это такое? Каково это – летать? Друг попросил, и я тут же взлетела, чувствуя немыслимое волнение. Впервые я показываю полет кому-то еще, и это будоражило меня. Я сделала большой круг над полем и хотела, было, уйти на второй, как вдруг я почувствовала сильное головокружение. Все-таки я только училась, и полет отнимал много сил: слишком много всего нужно было удержать в голове в этот момент. Я медленно приземлилась и сразу же упала на траву, не устояв на ногах. - Это чудо. Правда чудо, - ошеломленно сказал Ульвар. – Крылья самые настоящие! Паришь, как птица! Ты в порядке? - Да, - тихо сказала я. – Сними их с меня. Друг расстегнул ремни и вызвался нести сложенные крылья, но поднял их с трудом. - Сколько же весит эта махина? – протянул Ульвар. – Как ты вообще это надела? Это почти половина веса полного обмундирования… Шло время. Мой интерес к небу возрастал по мере того, как я училась управлять полетом. Я все легче принимала вес крыльев, научилась лететь в течение нескольких минут и даже смогла научиться некоторым трюкам. Так было до тех пор, пока Ульвар не показал мне свое увлечение: он, научившись изготавливать луки и стрелы, сам начал обучаться стрельбе из лука. Это заинтересовало меня, и я даже представляла, как, научившись летать, смогу поражать своих врагов из лука прямо с небес. Тогда же Ульвар показал мне, как обращаться с мечом, и мы даже устраивали шуточные поединки на деревянных мечах. Мама ругала меня: - Ты и так променяла расшитые платья на мальчишеский наряд простолюдина. А теперь ты будешь стрелять из лука. Когда же закончится этот маскарад? – мама с укором смотрела на отца, который спокойно и даже с некоторой радостью воспринимал все мои выходки. - Пускай делает то, что ей нравится. Она будет несчастна, если ты запрешь ее в золотой клетке и будешь только водить на приемы к йорлунгу, будто она марионетка, - таков был ответ отца. Мама подчинилась воле папы, и для меня сделали лук. Надо сказать, что стрелять из лука у меня получалось лучше, чем летать. Теперь я целыми днями пропадала на стрельбищах. Мама негодовала. Она говорила: «Девочка одичала». Так проходило мое детство и начиналась юность. Это время я запомнила как самое счастливое и беззаботное в моей жизни, потому что дальше началась череда бесконечной борьбы не только с собой, но и с другими. В дни счастливого ясного детства, когда я училась бороться со своими страхами, я даже не догадывалась, как пригодится мне это умение в будущем.