Крылья

Дядя Вегард не лгал. Он действительно оказался заинтересован в том, чтобы не дать йорлунгу свергнуть стюрмира. Но он не объяснял своих мотивов. Просто сообщил, что мы отправляемся в Томнию, чтобы найти союзников. - А разве мы не можем просто написать письмо? – недоуменно спросила я. - Нет. Там совершенно другой язык, нас не поймут. Я знаю нескольких, кто относительно владеет наречием Брюнхейма. Но письменность вряд ли кто-то знает. К тому же, есть детали, которые обязательны к личному обсуждению. Более того, если замок риддара полон лазутчиков, то письмо с большой вероятностью попадет не в те руки. А мы будем ждать у моря погоды? – сказал дядя Вегард. Да, странно, что я сама не догадалась об этом. Следующим утром мы вышли из Риверйорда. Меня смущало лишь то, что у нас с собой были только доспехи (в том числе и у меня: кожевенник изготовил для меня кожаную кирасу), оружие и по два кусочка кремня у каждого. Мы просто скакали на двух лошадях в неизвестном мне направлении и молчали. Через какое-то время лошади перешли на шаг. Потянулись унылые пейзажи. Перед нами расстилалась бесконечная степь. Пыльная немощеная дорога грязной коричневой лентой бежала по степи. - Сколько до Томнии? – спросила я. - Три недели, - ответил Вегард. – Но перед этим нужно преодолеть заставу дикарей. Что такое «застава» я, конечно, не знала, но сделала вид, что поняла. К вечеру мы дошли до какого-то поселения. Оно расположилось по обеим сторонам дороги и состояло сплошь из покосившиеся домиков-полуземлянок с промазанными стенами и соломенной крышей. Оставалось лишь догадываться, как эти люди выживают зимой в таких хлипких домишках. Ульвар постучал в дверь крайнего дома. Открыл нам молодой мужчина, он недоверчиво смотрел на Ульвара, держа в руках вилы. - Чего надобно? А ну иди отседова! Ишь, поди грабить надумал! - Вы не поняли… Мы путники из Риверйорда. Мы держим путь на юг. Нам бы хотелось найти ночлег, - сказала я, робко заглянув в глаза мужчине через плечо Ульвара. - Слышь, девка, - начал мужчина, раскрыв дверь шире и угрожающе вскинув в нашу сторону вилы. - Это вы… мне?.. – удивилась я. - Знаю я все ваши хитрости! Утром мы будем лежать в сточной канаве с перерезанной от уха до уха глоткой! А ну, пшла! - А не говорил ли я вам, - послышался издалека голос дяди Вегарда, - что не получатся такие фокусы здесь? Это не Риверйорд! Здесь живут совсем иные люди! И это было удивительно для меня. Мы ведь прошли расстояние всего в день пути, а уже такая поразительная разница. В голове всплыли слова Альрика: «За пределами замка риддара жизнь принимает совсем иной поворот». Я послушно отошла от дома. - Всего хорошего. Пусть Бог присмотрит за вами, - сказал Ульвар и ушёл прочь от дома. Вдруг раздалось лошадиное ржание и улюлюканье. С юга, поднимая облака пыли, неслись три лошади. Один из всадников спрыгнул со скакавшей лошади и, подбежав к Ульвару, приставил к его горлу нож. Я вскрикнула. - Эй, парниша, отдавай своих кобылиц и красавицу заодно. Тогда, может, ты и твой дедуля в живых останетесь, - сказал всадник и ухмыльнулся. - Чего?! – воскликнул Ульвар. Он оттолкнул нападавшего ногой, а затем, резко схватив лук, выстрелил разбойнику прямо в лоб. Он упал и, сделав несколько судорожных движений, замер. – Ты так и будешь стоять?! Для чего тебе лук?! – рявкнул друг. Я обернулась. Дядя Вегард боролся на мечах с двумя мужчинами, которые были вместе с убитым Ульваром всадником. И это было совершенно не похоже на тренировочные схватки: отец Ульвара едва успевал отбиваться. Ульвар подбежал поближе и выстрелил в одного из разбойников. Тот упал. Второй, увидев Ульвара, пихнул рукоятью меча дядю Вегарда, и тот упал на землю. Последний оставшийся в живых разбойник побежал мимо меня на Ульвара. Он от неожиданности попятился назад, а нападающий схватил Ульвара за запястье и выкрутил его так, что Ульвар ослабевшей рукой отпустил лук и умоляюще посмотрел на меня. Я оглянулась. Дядя Вегард лежал без движения. Дрожащими руками я сняла с плеча лук и потянулась за стрелой в колчан. Я попыталась натянуть тетиву, но руки отчаянно не слушались меня: они ходили ходуном, я слышала в ушах собственное сердце, колени непрестанно тряслись. - Стреляй! – прокричал Ульвар. - Что?.. – разбойник, крепко держа Ульвара за запястье, обернулся. – Ах, ты… Больше он ничего не сказал. Я, зажмурившись, отпустила стрелу. Мужчина разжал хватку и, словно выброшенная на берег рыба, ловил слабеющими губами воздух, а затем замер с широко раскрытыми глазами. Я отпустила лук и упала на колени, не выдержав напряжения. - Я его убила, - прошептала я, глядя на распластавшееся по земле тело. - Если бы ты его не убила, он убил бы меня, - холодно ответил Ульвар. – И никогда не стреляй с закрытыми глазами. Промахнись ты хоть чуть-чуть, и эта стрела оказалась бы у меня в брюхе. Ульвар посмотрел вдаль. Там неподвижно лежал дядя Вегард. - Вот ведь проклятье! – воскликнул Ульвар и побежал. Я, встав с колен, побежала следом. Ульвар наклонился над своим отцом и, пощупав его шею двумя пальцами, облегченно вздохнул: - Живой… - Ульвар начал похлопывать дядю Вегарда по щекам, призывая очнуться. Дядя Вегард, поморщившись, медленно открыл глаза и посмотрел на меня, а затем на Ульвара. - Живые… Присмотрел Бог за вами, - с этими словами отец Ульвара медленно сел и осмотрелся. – Всех прикончили? Молодцы… Тут сзади раздался голос: - Гэй, странники! – я обернулась. К нам шёл тот самый мужчина, который до этого кинулся на нас с вилами. – Так вы не ихние? А я по незнанию спутал вас с этими лихими… Подмочь чем? - Было бы очень кстати. Мы по-прежнему ищем ночлег, - отозвался Ульвар. - Степь, - рассказывал мужчина, - земли плодородные, вот мы и трудимся все на полях. Кобылушки ихние пригодятся, на них вспахивать можно. Вот выйдет той земле срок, можно будет на новой земле освоиться. А вы это, угощайтесь, не робейте! - Спасибо, не хочется, - тихо ответила я, глядя на тарелку с несъедобным, на мой взгляд, блюдом: в воде плавали куски картошки в шкурке и коренья. Хозяева назвали это странным словом «похлебка». Ульвар пихнул меня в бок и нахмурился. - Не огорчай меня, девица, - грустно сказала хозяйка, которая хлопотала у меня за спиной. – Детей у нас нет пока, дайте хоть о вас позаботиться. Вздохнув, я придвинула тарелку к себе и начала есть большой деревянной ложкой, которая даже не помещалась в рот. Я изо всех сил старалась не подаваться. - И лепешкам угоститесь, - сказала женщина. – Овес в этом году уродился. - Овес уродился, говорите… - пробормотала я. - Ешь, а то разгневаешь хозяев. Так не принято, - шепнул Ульвар. Я, тяжело вздохнув, принялась жевать лепешку. Потом нас проводили к спальным местам. Они оказались обычными мешками с сеном, накрытыми шерстяными покрывалами. Оказалось, что в этом поселке лишь у немногих есть кровати: дерево слишком редкий материал в этих местах, чаще всего дерево шло на починку инструментов. Редко хватало на большее. - Сеном пахнет… И еще овцой… - блаженно протянул Ульвар и завалился на мешок, с явным удовольствием закутавшись в покрывало. Мне же было тяжело даже сидеть на этом мешке: сено кололось, кожа чесалась. Я постелила свой плащ на мешок, но даже через плотную ткань плаща я чувствовала, как колется высохшая трава. Но ничего не поделать. Накрывшись покрывалом, я постаралась уснуть, но даже не смогла глаз сомкнуть. Вскоре раздалось умиротворение сопение Ульвара и похрапывание дяди Вегарда. «Да, за пределами Риверйорда жизнь совершенно иная», - тоскливо подумала я, глядя на спящих мужчин. Грустно было признавать, что Альрик оказался прав. Еще грустнее было понимать, что мои надежды рушатся.