Крылья

Пейзажи Томнии были такими же однообразными, как и в Брюнхейме. Дядя Вегард говорил, что так здесь бывает только зимой. Оставалось лишь поверить на слово. Направление, в котором мы шли, оставалось загадкой для меня. Без лошадей мы проходили за день гораздо меньшее расстояние, чем на них. Но дядя Вегард утверждал, что идти осталось совсем немного. За несколько дней пути я успела заметить множество весьма любопытных вещей: любую женщину в этой стране всегда сопровождает мужчина, но идет почему-то немного позади нее. Вместе с тем, все мужчины, которых я встречала на своем пути, кланялись мне. Женщины лишь провожали меня косым взглядом. - А почему так? – спросила я однажды. - Здесь принято так, - ответил дядя Вегард и нахмурился. Дальнейших объяснений не последовало. Спустя еще несколько дней мы оказались перед крепостью. Крепостные стены были сделаны из неизвестного мне желтого камня. У крепостных ворот стояло двое мужчин. Увидев меня, они поклонились. - Меня они слушать не станут, Асвейг, - сказал дядя Вегард. – Ты должна сказать, что у тебя послание для Интисар. Скажи, что тебя зовут Айсиль. Интисар точно поймёт. - Как я это скажу? Я не знаю языка, - перебила я. - Я скажу, а ты просто повтори за мной, - сказал дядя Вегард. Ломая язык, я произнесла непонятные мне фразы. Повторив все, что сказал дядя Вегард, я выдохнула. Мужчины, охранявшие крепостные ворота, удивленно посмотрели на меня, а затем посовещались между собой. Потом один из мужчин обратился ко мне на незнакомом мне наречии, но по интонации я поняла, что мне был задан вопрос. - Просто кивни, - посоветовал дядя Вегард. И я послушала его. После этого говоривший со мной страж удалился. Спустя пару минут вышла женщина, облаченная в доспехи. Увидеть нечто подобное я совсем не ожидала. Она сказала мне несколько фраз на чужом языке и нахмурилась. У женщины были необыкновенно короткие волосы, как будто бы она была мужчиной. В глазах мерцал недобрый огонек: женщина явно была настроена агрессивно, хотя причин этой агрессии я не понимала. - Асвейг, не спи. Кивай, - говорил дядя Вегард. - А что она говорит? – спросила я, не оборачиваясь. В ответ мне не последовало ни слова, но я послушно кивнула. Женщина поджала губы и начала кричать. На сей раз она обращалась к дяде Вегарду. Он, явно понимая, о чем говорит эта воинственная женщина, покорно склонил голову и встал на колени. Его примеру последовали и Ульвар. Я растерялась. Женщина, улыбнувшись, жестом подозвала меня к себе, а затем что-то сказала. Я повиновались, но беспомощно посмотрела на дядю Вегарда. Моего взгляда он не увидел. Меня провели через город к башне из желтого камня, гордо возвышавшейся над одноэтажными постройками простолюдинов. Там, в запутанных коридорах и бесчисленных лестницах, был спрятан тронный зал, в котором сидела женщина. Она, так же как и моя проводница, была оплачена в броню. Так же, как и у моей проводницы, у этой женщины были очень короткие волосы. По внешнему виду этой женщины я поняла, что она глава этого города и, возможно, государства. Но почему женщина занимает столь высокий титул? Быть может, она тоже замещает тяжело больного мужчину? Следуя этикету, я встала на колени перед владычицей, покорно склонив голову, хотя я не до конца понимала, стоит ли это делать. Исподлобья я наблюдала за реакцией восседавшей на троне женщины. Она встала и, подойдя ко мне, приподняла за подбородок мою голову. Заглянув мне в глаза, она пронзила мою душу насквозь. Страх отступил. Казалось, будто я вижу старую знакомую. Женщина обернулась и молвила что-то. Конечно же, я не поняла ни слова. Но потом откуда-то издалека раздалась знакомая речь, хотя и изломанная чужеродным акцентом: - Ты есть из Брюнхейма? - Да, госпожа, - сказала я. Снова раздалась незнакомая речь. Женщина в латах что-то проговорила. Я отметила про себя, что даже голос кажется знакомым мне. Наваждение? - Тебя имя Айсиль? – спросил меня другой женский голос. - Может, это имя на вашем языке так звучит. В моей стране меня зовут Асвейг, дочь Харальда. - Асвейг, дочь Харальда, - едва ли похоже повторила за мной женщина в латах, а затем опять заговорила на своем языке. - Вас смотрят много лет здесь, - сказала другая женщина. Я предположила, что «смотрят» означает либо «ищут», либо «ждут». Других мыслей насчет более точного перевода у меня не было. Спустя мгновение раздался голос Ульвара: - Да пустите вы! Вот уж не думал, что меня уложит девчонка! - Тише ты, - смиренно проговорил дядя Вегард. – Они и не это сделают, если понадобится. Оглянуться я не решилась, потому что раздалась быстрая речь еще одной женщины, а затем послышался сдавленный крик Ульвара. Владычица, стоявшая передо мной, отвлеклась на Ульвара и, ухмыльнувшись, что-то сказала. - Страшные глаза, - перевела другая, - и смелые. Женщина в латах снова что-то сказала. - Это сын Вегарда? – перевела та женщина. Я вздрогнула и опустила голову вниз. – Это твои глаза, когда ты пришел давно. Непокорные. - Давно не виделись, Интисар, - сказал дядя Вегард. Здесь знают дядю Вегарда? Вот, почему он так уверенно шёл сюда. Я знала с самого начала, что это авантюра чистой воды. Но если здесь помнят дядю Вегарда, то все меняется. Дядя Вегард заговорил на незнакомом языке. Причем, так легко заговорил, будто родился здесь. Закрались сомнения насчет его происхождения. К тому же, если подумать, в Брюнхейме практически нет рыжеволосых людей. После речей дяди Вегарда женщина в латах, которую, очевидно, звали Интисар, очень переменилась в лице, а затем снова произнесла что-то на родном языке. - Не ожидала иного от дочери сестры, - перевела женщина. – За Хюррем армия идти. - Хертрюд действительно была боевая женщина, - тихо сказал дядя Вегард. Оставалось только догадываться, о ком сейчас говорили. - Встань, - неуверенно приговорила Интисар. – Понимать? – я робко кивнула и встала с колен. – Домой, - сказала она, крепко меня обняв. Я была в замешательстве и беспомощно взглянула на Ульвара. Он, в свою очередь, смотрел на меня довольно холодным и даже немного отрешенным взглядом. Интисар что-то сказала практически шепотом. - Я не увижу сестру, но могу видеть тебя, Айсиль, - незамедлительно перевела женщина. – Мне жаль, что Хюррем больше нет. - Хюррем? Хертрюд? Кто это? – спросила я, когда хватка Интисар ослабла. Женщина перевела мои слова. Интисар удивленно взглянула на меня, а затем ошеломленно что-то проговорила. На глазах Интисар заблестели слезы. - Ты не помнишь свою маму? Моя сестра Хюррем – это твоя мама. И тут я вспомнила фразу, которую очень часто повторял отец, оправдывая мои выходки: «Ты знаешь, Хильда, чей у нее характер…». А потом вспомнила нескончаемую печаль в глазах отца, когда я предположила, что унаследовала характер отца. А отец промолчал, не раскрыл мне тайну, несмотря на то, что мы виделись в последний раз. И он это знал. Да, у меня твой характер, мама...