Крылья

Узнав о том, что замыслил йорлунг Ингвар, Интисар пришла в ярость. То, что она кричала, не переводилось нам, но дядя Вегард слушал ее, сморщившись: понимал. Владычица Томнии ходила взад-вперед по тронному залу, ругаясь, а потом, наконец, ее слова перевели: — Я дам вам мужчин. Я не позволю воевать на нашей земле, — Интисар нахмурился тонкие светлые брови. — Нас беспокоят неприятели из-за моря. Придут люди со степей — станет капкан. Теперь я поняла, почему дядя Вегард возлагал такие надежды на Томнию в качестве союзника. У этой страны свой интерес: если к власти придет такой человек, как Ингвар, то войны не миновать. Поэтому действовать нужно неожиданно, ликвидируя проблему еще в зародыше. Вот она, истинная тактика. Очень мудрый ход. Но меня беспокоил один вопрос: — Дядя Вегард, а мы успеем? Не будет ли поздно? Не убьют ли стюрмира и фрюграрин Ингрид до нашего прихода? — Я тоже много думал об этом, — вздохнул дядя Вегард. — В конце концов, путь совсем не близкий. Буду надеяться на то, что у Ингвара уйдет много времени на подготовку похода в Хувистад. Каким бы ни был стюрмир, стольный град остается защищенным до основания. Это успокаивало. На подготовку армии ушла неделя. Командующим был назначен Ульвар, что немало удивило меня, впрочем, как и его самого. Дядя Вегард поспешил успокоить сына: все мелочи будет регулировать он лично, а командование армией будет осуществляться от имени Ульвара. Дядя Вегард объяснял такой необычный выбор тем, что он слишком стар для роли главнокомандующего, а никто из воительниц Томнии не будет марать руки. Их задача — дать армию, не более того. Обратный путь в Брюнхейм пролегал совсем не так, как его прошли его мы. Это заняло гораздо меньше времени и, к тому же, не пришлось подниматься в страшные горы возле диких лесов. В общем, спустя еще полторы недели мы вернулись в заснеженный Брюнхейм и расположились вокруг Хувистада. Я, сообщив стражникам города о срочной необходимости посетить фрюграрин Ингрид, попала во дворец. Мой внешний вид оставлял желать лучшего: кираса вместо платья, спутанные волосы вместо пышной прически, измазанное в саже лицо вместо тысячи слоев душистой пудры. Естественно, фрюграрин Ингрид посчитала крайне возмутительным факт моего появления во дворце без предупреждения да еще и в таком обличии. Она поспешила попросить меня покинуть зал, но я ее перебила, нарушая все правила этикета: — Речь не о приличиях, госпожа Ингрид. На кону ваша жизнь и жизнь милостивого стюрмира Магнуса. Именно это обстоятельство вынудило меня нарушить ваш покой, — я встала на одно колено перед фрюграрин, снимая с плеча колчан со стрелами. Моему примеру последовал и Ульвар, который теперь был обязан носить тяжелую железную броню; друг стоял позади меня, но я слышала лязг его лат, поэтому сделала вывод, что Ульвар повторил мой жест. — Что же за угроза нависла над моей жизнью и жизнью милостивого стюрмира Магнуса? — с явным недоверием в голосе спросила фрюграрин. — Вы можете мне не верить. Вам угрожает йорлунг Ингвар. Он намерен захватить власть в стране, хочет пойти на Томнию войной, чтобы отобрать ее драгоценные ископаемые. — В этом есть доля правды, — Ингрид пощурилась, словно вспоминая что-то или пытаясь уличить меня во лжи; этого я понять не смогла. — Мне приходило письмо от йорлунга Ингвара незадолго до кончины вашего отца. В нем говорилось о том, что для Брюнхейма настают тяжелые времена и что поправить денежное положение страны можно вооруженным вторжением в Томнию. Я отказала. Потому что эта мера весьма сомнительна, да и вряд ли полученный доход оправдал бы человеческие жизни и затраченные ресурсы, — Ингрид вздохнула. — При всей мудрости стюрмиров, мудрейшие никогда не задумывались о хаэрах, гибнущих в этих бессмысленных войнах. Но с какой стати я должна принимать вас с иноземным войском? Я не вижу ни одной причины доверять вам. Быть может, это интервенция Томнии? Откуда мне знать, каковы ваши мотивы на самом деле! — Ингрид всплеснула руками и хмыкнула, выражая крайнее недоверие. Фрюграрин пощурилась, ожидая моего ответа. Я же могла лишь растерянно смотреть ей в глаза. — Я Ульвар, сын Вегарда, — вступил в разговор мой друг, — И я хочу вам сказать, что ни за что не потащился бы за полмира, ни за что бы не согласился возглавить это войско, не стал бы рисковать своей жизнью, да и госпоже Асвейг ни за что не позволил бы сделать этого, если бы знал, что вы такая. — Дерзко, — оценивающе произнесла фрюграрин и сложила руки крестом и немного подняла голову. От этого взгляд Ингрид стал выражать любопытство с легкой примесью надменности. — И на этом ваши аргументы иссякли? — Увы, нет, — по голосу Ульвара было понятно, что он ухмыльнулся. Я не решалась обернуться. — Я тот самый человек, который видел, как войско тилля Сигвата ворвалось в Риверйорд и разорило его. Это я видел щиты с коронованными змеями. Это я видел морду… то есть… лицо тилля Сигвата. Это я, защищая риддара Харальда, умертвил нескольких его хаэров. Это я был свидетелем того, как тилль отдал приказ убить обездвиженного отца госпожи Асвейг, — каждое слово Ульвар произносил с невероятным рвением, с легко читающейся в каждом слове ненавистью. Я склонила голову и почувствовала, как навернувшиеся слезы мешают видеть ковровую дорожку перед собой, затуманивая взор. Ульвар прервался, чтобы выдержать паузу. — И после такого вероломства, — хрипло продолжил он, — вы не верите в то, что следующей жертвой алчности йорлунга будете вы? Лучше вам не знать, из какого пекла мне пришлось доставать госпожу Асвейг, когда она попала в замок йорлунга. Ее тоже едва не убили. Вам мало этого? Повисло молчание. Мои слезы капали на ковровую дорожку, на которой я стояла на коленях. Там, куда попадали слезы, плетение дорожки превращалось из красного в багровое. Казалось, что мои всхлипы, которые я тщательно пыталась скрыть, раскатистым эхом разливались по тронному залу. Вдруг в зал вошел, переваливаясь с ноги на ногу, сам стюрмир Магнус и занял свое место на троне. Я робко подняла голову. Магнус начал болтать ногами в воздухе, как трехлетний мальчишка. — Он безнадежен, — фыркнул Ульвар. — Если вы не поверите нам, следующей падет его голова, а затем и ваша. Раз вы до сих пор живы, значит, йорлунгу нужно много времени для приготовлений. Это значит, что он замышляет нечто масштабное. Хочу верить, что наших сил хватит, чтобы отбиться. В противном случае мы будем вынуждены принять поражение, что означает вашу неминуемую смерть. Как, впрочем, и нашу, — добавил он после секундного размышления. — Что ж, — отозвалась Ингрид, спускаясь по лестнице вниз, — вы меня убедили. Это слова мужчины и действительно лидера, — фрюграрин прошло мимо меня и подошла к Ульвару. Наконец, я решилась обернуться. Я заглянула в лицо Ульвару. Он, стоя на одном колене, внимательно смотрел в глаза Ингрид. В его глазах отражалась настойчивость, настороженность и неприкрытая дерзость одновременно. Его взгляд словно насмехался над сестрой стюрмира. — Вы можете разместить войско согласно вашей стратегии. — И на том спасибо, — хмыкнул Ульвар. — Но если я замечу хоть малейшие, — строго проговорила фрюграрин Ингрид, — хоть малейшие признаки обмана, — настойчиво повторила она, — полетит с плеч ваша голова, Ульвар, сын Вегарда, — последние слова Ингрид произнесла с нескрываемой насмешкой. Ульвар в ответ лишь покорно склонил голову. Ульвар, дядя Вегард и я расположились на смотровой площадке крепостной стены Хувистада. Ниже, на стрелковых позициях стены, расположились лучники. Еще немногим ниже были установлены метательные орудия; хаэры Хувистада были готовы к осаде. В замке и на улицах города дежурили воины стюрмира. На подступах к городу расположилось томнийское войско. Дядя Вегард делал ставку на то, что осады удастся избежать, но рассматривал различные варианты стечения обстоятельств. Тыл остался без охраны: позади были высокие горы, и вероятность наступления неприятеля со стороны гор попросту свелась к нулю. Прошли сутки, другие, третьи. Ульвар и дядя Вегард дежурили по очереди, всматриваясь в горизонт. Даже спустя неделю не было никакого намека на возможность наступления армии йорлунга. — А, может, брехня это все? — произнес Ульвар, укоризненно глядя на меня. — Это же чистейшей воды авантюра! Как можно было поверить на слово Асвейг, которая в тот момент находилась под действием яда?! Да мало ли, что могло почудиться! К нам подошла девушка, которая еще в Томнии переводила послания Интисар для нас: — Мухарип недовольны… — робко произнесла она. — Эти земли холодные. — Мухарип?! — недоуменно воскликнул Ульвар. — Мухарип, — повторила девушка, указывая пальцем вниз. — Отлично, теперь и хаэры негодуют! — Ульвар вскочил и заходил по площадке взад-вперед. — Да, тут холоднее, чем в Даэдур… Скажи им, что положено так. Мы выжидаем, — обратился Ульвар к девушке-переводчице. К слову, не имевшей имени; в Томнии к ней обращались словом «чичим», что, как сказал дядя Вегард, означает «дитя». Мы посчитали, что можем из этого прозвища сделать имя девушки. Ведь не годится обращаться к человеку просто «Эй, ты!», верно? — Чичим, — обратился дядя Вегард, а затем заговорил на томнийском наречии. Ульвар нахмурился. Девушка кивнула в ответ. — И что ты сказал? Чую неладное, — мрачно произнес Ульвар. — Я сказал, что ты выйдешь на боевую позицию вместе с войском, идущим в авангард, — сказал дядя Вегард, с болью в глазах глядя на сына. — Это единственный способ дать им понять, что их помощь действительно нужна. Иначе хаэры просто откажутся идти в атаку. Ульвар отрешенно посмотрел на меня. От ужаса я не могла вымолвить ни слова. Потому что даже не зная тонкостей стратегии, я понимала, что значит авангард.