Крылья

      Обратная дорога, несмотря на все ее лишения, казалась Асвейг лёгкой. Ведь на самой окраине разума трепетала восторженная, но едва ли осознаваемая мысль, что убивать и ходить под смертью больше не придется. Мерное поскрипывание седла, скудная степь, едва освободившаяся от снега, и спокойствие. Бескрайнее, как эта брюнхеймская степь. Это мечтательное состояние было беспардонно разрушено Ульваром, который в один из вечеров после ужина в трактирчике спросил:       — Что будешь делать, когда вернёмся? Ведь неясно, кто будет риддаром Риверйорда. И прав на замок у тебя не будет, это же резиденция риддара.       И внутри Асвейг все заполыхало, как будто ее пронзили раскаленным мечом. И правда: что девчонка, летавшая до шестнадцати лет во облаках — и в прямом смысле, и в переносном, — будет делать, оставшись даже без крова? Она, как в лихорадке, перебирала в голове варианты, как же можно заработать на жизнь и где же можно жить, но ответы в голову не приходили. Ведь Асвейг, не желая обманывать себя, отвергла предложение йорлунга, как теперь полагала Асвейг, Альрика. Мама, хоть она и вовсе не была для Асвейг мамой, оказалась чертовски права. Какие бы цели она ни преследовала, но Хильда подсказывала Асвейг надёжный путь. Щеки девушки вспыхнули от осознания собственной глупости. Она не знала, надолго ли она утонула в своих мыслях, однако Ульваром уже не первую минуту смотрел на нее в упор.       — Я, — подняв глаза и встретившись со взглядом Ульвара, робко проговорила Асвейг, — безнадежна.       — Так и знал, — Ульвар недобро усмехнулся. — Даэдур! Тебе даже не приходило в голову, что после смерти отца ты останешься ни с чем! Прошло полгода, а ты ни разу об этом не думала! Только месть, месть… Воистину девчонка. Только данной тебе клятвой и бесконечным уважением к своему отцу, который считал себя до гробовой доски обязанным Харальду, я был с тобой. Ничего, кроме потерь, твоя месть мне не принесла. И плевать я хотел на переворот Ингвара, на смещение стюрмира — поделом ему. Но я тебе благодарен за то, что ты спасла мою жизнь. И не единожды, — юноша вздохнул. — Хочу напиться.       Асвейг судорожно вздохнула.       — Только не пропей все, — тихо проговорила она. От былой решительности в ее голосе не осталось и следа, как будто не она убила Ингвара и несколько десятков его хаэров. Как будто она была на приеме у сына йорлунга Ингвара и, допивая отравленное вино, робко пыталась отвергнуть его ухаживания. А зря.       — Мы будем в Риверйорде послезавтра, — хмуро сказал Ульвар. — Эй, хозяин! Подай хмельного!       Асвейг сжала руки в кулаки, наблюдая, как Ульвару принесли потертую деревянную кружку, налили в нее медового цвета пенящийся напиток.       — Памяти отца моего названного, винура Вегарда. Спасибо за все и прощай, — юноша залпом осушил кружку и лег на стол, скрывая предплечьем лицо. Было видно лишь, как мелко подрагивали его плечи. Асвейг встала со своего места и направилась к хозяину.       — Комнату на ночь, — сухо сказала она. — Две перины и ковш воды. Можно без очага, — девушка дрожащей рукой отдала несколько медных монет, не глядя получила ключ от хозяина, и, обернувшись на сидящего неподвижно Ульвара, исчезла из прокуренный залы. Ей оставалось лишь провести вечер в одиночестве.       Наутро Ульвар толкнул ногой спящую на перине Асвейг. Она проснулась мгновенно и сразу заметила изменения в лице ее друга и товарища по несчастью: разбита губа, рассечена бровь, костяшки пальцев на руках посинели и вспухли.       «Ночью была драка», — предположила Асвейг, но предпочла промолчать.       Целый день они ехали молча, Асвейг держалась за седло сзади и сжимала его ногами, чтобы не свалиться с лошади. Обнимать мощный торс Ульвара она считала теперь непозволительным.       К вечеру ближе, останавливаясь у небольшого озера, отчасти напоминавшего болотце, Ульвар тихо извинился за свою резкость и попросил Асвейг забыть весь тот вздор, что наговорил ей.       — Я знаю, что тебе некуда будет идти, — говорил он, — поэтому ты можешь остаться в моей кузнице. Конечно, прокормить тебя и матушку будет весьма затруднительно, но я постараюсь. Отец, думаю, поступил бы так же.       — Почему ты подрался? — пользуясь случаем, спросила Асвейг.       — Пустяк.       — Но все же.       — Двое подошли по мне и спросили, кто ты такая. Я сказал, что мы вместе держим путь в Риверйорд, а они…       — Они? Что? — беспокойство нарастало, и, казалось, до Ульвара доносились гулкие удары ее сердца.       — Предложили запереть тебя в чулане и опорочить.       — Опорочить? — Асвейг непонимающе хлопала глазами, и в голове мелькали почти забытые картинки. Незнакомый грязный городишко. Узкий тупичок в лабиринте улиц, залитый нечистотами, и полдюжины грязных, грубых улюлюкающих мужланов. И Ульвар словно увидел эти картинки перед глазами Асвейг, и как будто бы от этого он кивнул и добавил:       — Пустить по кругу. Зло такое взяло, как будто душу кипятком обожгли… Одного виском об угол, второго забил до смерти. Как будто пелена на глаза легла, и я ничего перед собой не видел, только кровь, кровь, кровь… — говорил он нервно и сбивчиво, а в глазах вспыхнула искра беспокойства, страха и горечи. — Ты не выживешь одна! — воскликнул он в конце, а затем вскочил и бросился бежать.       — Ульвар! — Асвейг не успела угнаться за другом. Ожил в сознании силуэт Альрика, который с укоризной смотрел на нее во сне: «Это давно уже не дружба, слишком давно…», а затем зазвенел в ушах голос измученного пытками Ульвара: «Она мой Бог!» — Вот, значит, как… — девушка слабо улыбнулась, наблюдая удаляющуюся в сумерках фигуру Ульвара.       В Риверйорд Ульвар и Асвейг вошли на закате следующего дня. Сначала оба решили посетить замок, для надёжности вместе. Необходимо было узнать, где сейчас мачеха Асвейг, Хильда. У входа в замок их встретила стража, строго запретивший входить внутрь.       — Приказ стюрмира: никого не пускать. Сейчас эти земли временно находятся под властью стюрмира, пока не будет избран новый риддар.       — Черт знает что! — всплеснул руками Ульвар. — За полгода этот увалень не собрал совет и не избрал нового риддара! Черт знает что!       — Там мои вещи. Вы не могли забыть меня, я Асвейг, дочь риддара Харальда, — тихо сказала девушка и слегка всхлипнула.       — Мы помним, сударыня, — мягко произнес другой хаэр. — Но был указ никого не пускать. Ваши вещи, быть может, сохранят милостью нового риддара.       — А моя мама? — вновь спросила Асвейг.       — Она покинула город вскоре после вашего ухода, сударыня. И мы не знаем, где она сейчас.       — Черт знает что, — оскалился Ульвар и пнул неудачно подвернувшийся камень. — Госпожа Асвейг, — обратился юноша, — пойдёмте в кузницу. Я предоставлю вам кров, — молодой человек мягко обратил плечи Асвейг и отвернул ее от ворот во внутренний двор замка. — Не замок, конечно, но тёплый ужин и постель точно будут. — Ульвар обернулся на одного и стражей и метнул в него уничтожающий взгляд.       Ульвар повел Асвейг в кузницу, по пути успокаивая ее, что новый риддар наверняка даст ей возможность забрать вещи, что главное — это то, что по прошествии стольких месяцев город принял их назад, что их помнят… И словно в доказательство этого Ульвар смело распахнул тяжёлую дверь в кузницу и громко крикнул:       — Я дома!       Сразу отовсюду раздалось знакомое шипение, звон металла и мужские голоса. Сразу пятеро мужчин, едва давая друг другу пройти, наперебой кричали: «Ульвар! Живой! Бог присмотрел за тобой! Какое счастье!»       — А где же Вегард? — озадаченно сказал один из кузнецов и, словно догадываясь, встревоженно взглянул Ульвару в глаза.       — Братцы, — вздохнул Ульвар, — Вегард пал смертью героя, сражаясь в авангарде под крепостными стенами Хувистада.       — Да уж… — пробасил другой. — Уж столько лет ему было, и все туда же, — в авангард.       — Как будто смерть свою приближал, — сказал кто-то третий.       И Ульвару стало жгуче стыдно: ведь там, под стенами Хувистада, должен был лежать холодным трупом не Вегард, а он.       — Матушка жива? — хрипло спросил Ульвар, поднимая потускневший взгляд на своих товарищей.       — Жива, — вздохнул кто-то. — Но сильно тоскует по тебе и Вегарду.       — Я не знаю, как ей сказать… — Ульвар стиснул зубы, сжал ладонь в кулак.       Он решительным шагом справился к лестнице на жилой этаж, Асвейг побежала следом.       — Госпожа, — ахнул кто-то ей вслед.       Она прозрачной тенью юркнула в холл вслед за Ульваром и, затаившись у входа в спальню, подглядывала в щель между шторами, скрывавшими спальню. Было видно что Ульвар, едва войдя в небольшую, но светлую комнату, упал на колени и склонил голову, не решаясь поднять глаза.       «Он дерзко и бесстрашно смотрел в глаза воинственной владычице Томнии, но не смеет взглянуть на родную матушку…» — пронеслось в голове девушки, и с глаз сбежала хрустальная слезинка.       Не доносилось ни звука. Очевидно, матушка спала. Но Ульвар продолжил сидеть на полу неподвижно. Асвейг осела на пол. Она провалилась в дремоту до того момента, как из спальни не раздался скрип. Уже совсем стемнело.       — Ульвар, — раздался тихий женский голос. — Вернулся…       Асвейг поднялась и подползла к щели в занавеске. Был виден силуэт худощавой женщины, тонкая рука, ласково тянущаяся к волосам давно пропавшего сына.       — Матушка, — не вставая с колен, произнес Ульвар, — нет мне прощения. Я не уберёг отца. Он остался лежать под стенами Хувистада, — голова юноши словно поникла ещё сильнее.       Рука матери остановилась, не прикоснувшись к голове сына.       — Вегард… — едва прошептала женщина, послышались всхлипы и сдавленный крик. Ульвар не шевельнулся.       — Матушка, я не смею посмотреть на тебя. Ведь это я должен был погибнуть там… Отец должен был жить, но…       — Сынок, ты не прав. Я не пережила бы…       Дальше Асвейг слушать не стала. Девушка, глотая слезы, спустилась в кузницу и легла на сундук, застеленный домотканым ковром. Работа давно кончилась, и теперь здесь не раздавались звонкие удары кузнечных молотов, не было слышно горения плавильной печи и шипения готовых изделий в воде. Асвейг прикрыла глаза и провалилась в тревожный сон.       Утром Асвейг разбудил Ульвар, который, улыбаясь на удивление светло, пригласил девушку на завтрак. В кухне был накрыт завтрак, хлопотала матушка, казавшаяся совсем здоровой.       — Отдохни, матушка, — ласково сказал Ульвар.       — Как же, сынок, когда у нас такая гостья, — произнесла Сольгрид и склонилась перед Асвейг.       — Прошу вас, не надо…       — Госпожа, я бесконечно благодарна вам. Спасибо, что спасли моего единственного сына от гибели. Я в долгу перед вами.       За завтраком выпили домашнего вина в честь Вегарда. Ульвар старался сделать беседу за завтраком как можно более непринуждённой, и Асвейг даже почувствовала себя гораздо легче, и поэтому после завтрака отправилась в прогулку по городу.       Асвейг поплелась по улицам, встречая повсюду знакомо-чужие лица. Люди, шедшие навстречу, всматривались в лицо девушки, словно пытаясь понять: это их госпожа или же призрак госпожи идёт сюда? А Асвейг захлебывалась от радости пребывания в родном городе и тонула в томительном осознании неопределенности ее дальнейшей судьбы. Она продолжила по городу с пару часов и с ужасом поняла, что ее голову так и не посетила ни одна светлая мысль.       — Госпожа Асвейг! — послышался вдалеке смутно знакомый голос. Принадлежал он лекарю риддара Харальда, Биргеру. — Поразительно быстро разносятся слухи в этом городе, сударыня! — лекарь явно был несказанно рад такой встрече, а потому бежал с немыслимой для его возраста скоростью. — Я рад, что вы живы! Я знал, что Бог присмотрит за вами! — Биргер поравнялся с Асвейг и склонился, пытаясь отдышаться. — Вы так внезапно исчезли… От вас никаких вестей, и госпожа Хильда покинула нас… Я думал, что вы отправились в Даэдур, уж простите старого негодяя…       — Биргер, я так рада, что ты в порядке, — ошеломленно произнесла Асвейг. Ведь именно этот человек делал примочки и компрессы, когда болела Асвейг, давал ей тёплого молока, готов был выслушать девочку в минуты ее противостояний с мамой и давал советы. — Что говорят в городе?       — Все хотят нового риддара, сударыня. Нас порядком надоели законы стюрмира.       — Его не выбрали?       — Ходят слухи, госпожа… Дошла до меня весточка из Хувистада. Но я был настолько удивлен, когда услышал имя нового риддара! Лучше подождать письма из Хувистада… — Биргер нахмурился и пригладил длинную седую бороду.       — А ты чем живёшь?       — Я… Знаете, лечение всегда бывает нужно. Кто сам приболеет, у кого дитя занеможет. Я много не беру, знаете ли, риддара нет над нами, некому мудрость показать… Я все больше едой беру. Кто краюшку подаст, кто картошки. Вот и весь нехитрый заработок. Но мне большего не надо — лишь бы не голодать. Тут, знаете, спокойно. Мы же не враги себе, чтобы воевать друг с другом пока владыки нет над нами! Так что все своим чередом, госпожа, своим чередом все…       — Биргер, могу я тебя попросить? — лицо Асвейг внезапно просияло. — Я бы очень хотела, чтобы ты последил за здоровьем вдовы винура Вегарда.       — Вдовы?! — лицо лекаря вытянулось. — Где же так?!       — Винур Вегард погиб в бою под Хувистадом во время переворота пол командованием йорлунга Ингвара.       — Он защищал стюрмира… Слышал, что было там что-то такое. Говорят, Ингвара убили.       — Я убила.       — Госпожа, — осуждающе качнул головой Биргер. — Вы же женщина…       — Это по приказу этой крысы тилль Сигват убил отца, я знаю! Ничуть не жалею! — бойко отрезала девушка. — Кто йорлунг теперь?       — Я слышал его имя. Альриком зовут, сын Ингвара он.       — Знаю такого… — мрачно и с какой-то злостью сказала Асвейг. — Ну что, Биргер, не откажешь в моей просьбе?       — Не откажу, милая госпожа. Я навеки ваш покорный слуга, — с этими словами Биргер склонился перед Асвейг в поклоне.       — Только прошу, не говори, что ты от меня. Скажи, что просто проведать.       — Как скажете, сударыня.       — Пойдем! Кузница Вегарда в той стороне, — Асвейг указала рукой в сторону улочки рядом, призывая старого лекаря идти за ней.       В этот момент мимо Асвейг проскакал хаэр на вороном скакуне и затормозил.       — Слышь, девка, — начал он, — ты знаешь такого? Ульвар, сын винура Вегарда?       — Молодой человек! — возмущённо воскликнул лекарь, явно готовясь прочитать лекцию, что перед ним как минимум женщина, а между прочим и дочь почившего риддара Харальда.       — Тише, Биргер, — отмахнулась Асвейг. — Знаю. А вам какой интерес? — ответила она уже хаэру.       — Дело государственной важности. Письмо от стюрмира, — сухо изрёк хаэр.