Крылья

Я была ошеломлена. Такого, конечно, я не ожидала. Я начала испуганно оглядываться по сторонам. Глаза сами собой искали Ульвара и, конечно, не находили его. — Не знаю, — тихо ответила я, и мои слова тотчас были переведены. — Я не могу, мой дом не здесь. Я почувствовала нарастающую тревогу. Взгляд Интисар переродился, превратившись из любопытного в подозрительный. — Скажите, где Ульвар? — я испытывала потребность увидеть друга прямо сейчас. Мне казалось, что сейчас может произойти нечто непоправимое. — Айсиль, — игнорируя мой вопрос, начала тетка, — у меня нет детей. И уже не будет. Нет наследницы. Я завещаю трон Чичим, но хочу тебя владычицей. — Мне не нужен трон! — я встала и ударила ладонью по столу. — Где Ульвар?! Скажите немедленно! Чичим подошла ко мне и, взяв под руку, медленно вывела из обеденного зала. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. По бесчисленным коридорам меня провели к какой-то комнате. Мне велели подождать снаружи. Сердце в груди стучало так быстро, что, казалось, оно разорвет грудную клетку и ускачет прочь. Спустя минуту вывели Ульвара. Он был в мокрой одежде. Вода тонкими струями стекала по отросшим прядям угольно-черных волос на лицо и шею, капала на мраморный пол. Было видно, что Ульвар очень замерз: губы были синюшные, зуб на зуб не попадал. — Что они сделали?! — взревела я и упала на колени, прижимаясь к Ульвару. Он схватил мои плечи ледяными пальцами в попытке оторвать от себя. — Нет! — протестующие закричала я. — Пытали ледяной водой, — пробубнил, заикаясь, друг. — Он войти в спальню женщины, — презрительно сказала Чичим. — Интисар приказала, — дрожащим голосом ответил Ульвар. — Лжец! — не терпящим возражений тоном отрезала Чичим. — Не вам решать! — крикнула я. — Мы уезжаем сегодня же! Мне не нужен ваш трон, не нужна ваша страна! Это не мой дом! Мой дом в Брюнхейме! Вы звери! Я взяла Ульвара за руку и поволокла его за собой. Я помнила дорогу, по которой меня привели сюда. И теперь я шла в обеденный зал. Ошеломленная Интисар даже вскочила со стула, когда увидела меня рядом с мокрым, замерзшим Ульваром. — Не нужна мне ваша Томния! Пропадите вы в ней! — закричала я. — Айсиль, — проговорила Интисар. В ее глазах поселилась печаль. Тетка подошла ко мне и крепко прижала к себе, заставляя отпустить руку Ульвара. — Хюррем, — произнесла она и начала говорить что-то, но ее слов я не понимала. — Госпожа Айсиль, — виновато проговорила в спину Чичим. — Вы ставить нас под угрозу. — Это вы ставите меня под угрозу, — я постаралась вырваться из железных объятий тетушки Интисар, но эта попытка потерпела крах. — Я уеду отсюда сегодня же. Чичим перевела мою речь. Интисар отпустила меня и, с ненавистью взглянув в глаза Ульвара, проговорила: — Почему ты иметь на нее такое влияние? А я не могу… — Интисар подошла ближе к Ульвару и надавила тяжелой ладонью на его плечо. Ульвар встал на колени и опустил голову. — Почему? — Я не предавал, — ответил Ульвар, не поднимая глаз. — В чем оно? — спросила Интисар и подняла лицо Ульвара. Взгляд его был безжизненным, пустым. — Она мой Бог, — тихо ответил Ульвар, а затем упал без чувств. — Мужчина, — фыркнула Интисар. Из уст Чичим эти слова звучали пусто и безэмоционально. Интисар ушла. Я наклонилась к лежащему Ульвару. — Да помогите же ему! — воззвала я. Но меня не услышали. — Ульвар, очнись! — у меня началась паника. Не соображая, что я делаю, я стала отвешивать Ульвару пощечины одну за другой в надежде, что это как-то поможет привести в чувства замерзшего до полусмерти юношу. Ульвар зажмурился и, медленно открыв глаза, посмотрел на меня затуманенным взором. — Асвейг, — шепнул он в полуулыбке. — Поднимайся, — прокряхтела я, пытаясь сдвинуть с места тяжелое тело друга. — Не хочет Бог смотреть за нами… Я была рада, что хорошо запоминаю дорогу. Волоча на себе полубессознательного Ульвара, я пыталась убедить себя в том, что я поступаю правильно, и думала: «Наплевать на возраст, пол, страну и происхождение. Дружба не продается и не покупается: она бесценна. Но почему взрослые и мудрые люди не хотят понять этого? Почему все решают такие мелочи?» Мимо нас проходили девушки-служанки; мужчины, на которых практически не было одежды, тащили на себе что-то тяжелое. На нас оглядывались, что-то говорили, но никто не предложил помощь. Я с огромным трудом смогла дотащить Ульвара до спальни, в которой я проснулась. Преодолевая сильнейшее смущение, я раздела Ульвара, уложила его в постель, завернула одеялом и села подле него. Я настороженно следила за каждым мускулом на лице друга. «Вдруг он погибнет? Если такое случится, я останусь совсем одна, ведь я потеряла отца, мама оказалась мне не мама вовсе. Дядя Вегард погиб в бою. Тетя Интисар нуждается только в наследнице трона, ей плевать на меня, раз она так относится к Ульвару, — я вздохнула. — Нет, я не останусь в этой стране. Как только Ульвар окажется в добром здравии, мы уйдем в Брюнхейм». Ульвар уснул спокойным и безмятежным сном, как мне показалось. Показалось. Как только я подумала о том, чтобы уйти, поскольку за несколько часов я проголодалась, Ульвар начал метаться по постели и что-то бормотать. Его лицо исказила гримаса. Это могло означать кошмарный сон или начинающийся бред. Я очень хотела верить в то, что это всего лишь сон. Но лицо Ульвара было горячим, словно раскаленные угли, и это пугало. Я выбежала из спальни, повторяя одно и то же имя всем, кого встречала на своем пути: — Интисар. Одна девушка кивнула и взяла меня за руку, ведя за собой. Меня отвели к башне, в которой винтовая лестница устремлялись почти к самому небу. Там, на самом верху, Интисар сидела в абсолютном одиночестве и только смотрела вдаль через небольшое оконце без стекла. Мыслями она была очень далеко отсюда. Заслышав наше приближение, Интисар оглянулась и строго взглянула сначала на девушку, а затем на меня. Они обменялись парой фраз, и Интисар, судя по всему, отпустила девушку. — Айсиль, — сказала Интисар и вздохнула. — Госпожа, — я упала на колени, — покорнейше прошу вас привести лекаря к Ульвару. Пожалуйста, не дайте ему умереть, — слезы сами собой покатились из глаз, но я склонила голову, чтобы владычица не видела их. — Это последний родной человек. У меня никого больше нет. Интисар наклонилась ко мне и очень крепко обняла. — Айсиль, — проговорила она, а затем начала говорить на родном языке. Я снова не поняла ни слова, и от этого становилось очень противно. Я преклоняюсь в очередной раз перед своим отцом: как же он смог найти общий язык с ними? Как он выучил их наречие? А дядя Вегард? Тетка ушла, поманив жестом за собой. Я утерла слезы и побежала за ней. Где-то в коридорах дворца мы встретили Чичим, я подбежала к ней: — Умоляю, — я схватила девушку за руку, — передайте владычице, чтобы она направила в спальню лекаря! Не дайте Ульвару умереть! Мне кажется, он начал бредить! Я боюсь… — я чувствовала, как меня съедает отчаяние, как я перестаю ощущать все вокруг. Есть только страх внутри меня. — Спасите, — жалостливо пролепетала я, опускаясь на пол. Чичим передала мои слова, в ответ я услышала речь Интисар. — Хорошо, — сказала Чичим. — Как только твой наложник ожить, вы уйдете. И никогда не придете. Забыть дорогу сюда. — Да, — покорно кивнула я. — Госпожа говорит, что вы слабая, — добавила Чичим. — Она ошиблась, что выбрать вас владыкой. Вы слишком волноваться о мужчине. Он мусор. Я покорно сносила все оскорбления в адрес Ульвара, а их прозвучало еще очень много, судя по тону речей и выражению лиц двух девушек-лекарей, которых послали к моему другу. Двое суток он метался в бреду, беспорядочно что-то говоря. Иногда Ульвар открывал глаза и смотрел на меня диким взглядом, словно не узнавал меня, но при этом все время произносил мое имя и повторял: «Мой Бог, мой Бог…». Эти двое суток были самыми тяжелыми в моей жизни. Два невыносимо болезненных рассвета и два заката. Ульвара отпаивали настоями и отварами, растирали ему ноги и грудь, укутывали в одеяло, снова растирали, делали примочки из трав… На мои вопросы никто не отвечал, да и вообще мое присутствие явно игнорировалось. После второго заката, когда мне уже хотелось убиться из-за чудовищной усталости и волнения, Ульвар замер. Я поняла это по прекратившемуся шуршанию постельного белья. Я сразу же подбежала к его постели. Вдруг всплыло в голове: когда мы впервые встретили разбойников на дороге, Ульвар потрогал шею дяди Вегарда, чтобы удостовериться в том, что он жив. Я попыталась повторить это, но не могла понять, что к чему. Одна из девушек нахмурилась и ударила меня по руке. Другая девушка испуганно взглянула на нее и что-то встревоженно промолвила, а затем взяла меня за руку и приложила мои пальцы к шее Ульвара. Я почувствовала ритмичное движение под своими пальцами и взглянула на девушку-лекаря. Она улыбнулась и кивнула. Значит, живой. Невероятной тяжести камень наконец-то свалился с души. Но ощущение тревоги оставалось. Что-то подсказывало мне, что не может это быть концом моих мучений. Девушки-лекари ушли. А я, не решившись лечь на постель, села на полу подле кровати и даже не заметила, как растворилась в мягких объятьях сна. Мне приснился Альрик. Он шел из светлой комнаты навстречу мне, одетый во все белое. Альрик улыбался своей светлой улыбкой, как и всегда, но в глазах была малая толика грусти. Такой же светлой грусти, как и сам Альрик. — Я раскаиваюсь перед вами, госпожа Асвейг, — вздохнул сын Ингвара, — но мне больно видеть, как вы предаете мою веру в вас. Я не думал, что вы действительно можете так беззаветно лгать. — Господин Альрик, — виновато произнесла я, — я ведь не лгала. — Еще как лгали. Помнится, вы грезили о свободе и говорили, что не желаете связывать себя с мужчиной. Где же ваша свобода? А сын кузнеца, которого так и не поймали во дворце? — Откуда вы… — Я знаю больше, чем вам кажется. Поверьте мне, это уже давно не дружба. Слишком давно, — Альрик горько усмехнулся. — А раньше вы лучше держали лицо, когда вас провоцировали. Мне жаль вас. — Мне надоело, что вы общаетесь со мной исключительно во сне, — фыркнула я. — Что у вас за способность такая? Почему вы всегда так беспардонно проникаете мне в голову? — я постучала себе по лбу, — Вот прямо сюда? — Кто знает… Возможно, это очередная ваша иллюзия. Прощайте, госпожа. — Постойте! — воскликнула я, вытягивая руку вперед, но силуэт Альрика растворился в густом белом тумане. — Асвейг, — раздался недовольный голос Ульвара, и я вздрогнула, резко открыв глаза. Оказалось, что всю ночь я спала на ногах Ульвара. — Долго ты еще собираешься тут лежать? Мои ноги пронизаны тысячами игл. Что ты вообще делаешь на полу? — Живой… — прошептала я. — Даже не верится, что это кончилось. — Что кончилось? — непонимающе спросил Ульвар. — Я помню только, как меня обливали ледяной водой. Ты еще кричала, как оголтелая. Потом куда-то волокла на себе. А дальше не помню ничего. — Тебя вытащили из Даэдур, — сказала я, а сама уже чувствовала, как по щекам бегут слезы. Честно говоря, я уже устала плакать. — Вот только не надо устраивать второй потоп! — раздражённо сказал Ульвар. — Что-то мне нехорошо… Через несколько дней Ульвар окончательно пришел в себя. Интисар вызвала нас на разговор в тронный зал, но она упорно отрицала сам факт существования моего друга. Владычица велела благодарить за то, что Ульвар по-прежнему носит свою голову на плечах: Интисар считала, что самое место ей на колу. Я сдерживала весь свой гнев, чтобы не лезть на рожон. Но Ульвар не смог. — Все, я наслушался, я пошел, — Ульвар встал с колен и направился к выходу из тронного зала, но не сделал даже нескольких шагов, как ему пригрозило сразу трое девушек в латах. Побритые наголо стражницы держали мечи прямо у шеи Ульвара. — Ладно, посижу еще, — измученно промолвил Ульвар и вернулся на свое место. Вернее, его туда пихнули. Послушав еще о своих недостатках, мы наконец услышали разрешение вернуться в Брюнхейм с приказом больше не возвращаться в Томнию и пожеланием мирной дороги. — Мы дадим вам лошадей, — подытожила Интисар. — Одну, — поправила я. — Я не умею ехать верхом. — Будет так, — Интисар кивнула. — А я взамен хочу вернуть вам крылья, — сказала я. — Что?! — воскликнул Ульвар. — Пусть тайна вашей страны останется с вами, — вздохнула я. — Мне и моей стране эти крылья ничего, кроме бедствий и смерти, не принесли. — Асвейг, — протестующе сказал юноша. — Нет. Это мое решение, которое не обсуждается. Снимай, — сказала я, поднимая свои крылья с мраморного пола. — Обязательно найдется кто-нибудь еще, кто захочет убить тебя из-за них. Я не хочу этого. — Ты… Быть может, права, — Ульвар повиновался и расстегнул ремни, а затем передал свои крылья Чичим. — Железные, — удивилась она. — Это интересно. — Не железные. Они из латуни, — поправил Ульвар. — Какая разница? — равнодушно произнесла Чичим. Ульвар едва набрал воздуху в грудь, чтобы прочитать монолог о разнице между сплавами, как я велела ему замолчать. — Извините за беспокойство, — я поклонилась. — Благодарим вас за вашу милость и заботу, владычица Интисар. Процветания и мира вашей земле. — Будь сильной, Айсиль. Не завись от мужчин. Они неправы, — перевела Чичим слова Интисар. В ответ на это я только еще раз поклонилась и вышла из зала. Спустя час мы с Ульваром уже были в дороге. Я оглядывалась, наблюдая за тем, как дворец из желтого камня становится все меньше, как становится все дальше от меня последний родной человек. Родной по крови, но вовсе не по духу.