Угроза

- Алоо, да мам, да, - я шагала по улице, неся полные сумки с едой. - Да, все как ты мне говорила, - я приложила телефон к другому уху и закатила глаза, - да купила я твой сельдерей, купила! Ага, отключаюсь. Ненавижу. Четверть сумки только одного сельдерея – моя мать всегда была склонна ко всяким бредовым штуковинам вроде заграничных диет и электронных инноваций. Мы с Сехуном даже не удивились, когда три дня назад мама во всеуслышание объявила, что садится на какую-то очень эффективную сельдереевую диету. Впрочем, сельдерей убывал просто с космической скоростью, а мама совершенно не поменялась – разве что стала злее и срывалась на нас с Се за малейшие провинности. Поставив пакеты на нагретый весенним солнцем асфальт, я откинула мешающие мне волосы за плечи и, задрав голову, прикрыла глаза - впервые за все недели, что я провела в Пхохане, мне было хорошо. Наконец наступило то долгожданное время, когда хаотично разлетевшееся мысли сложились в одно целое, а непонятная тревога, кажется, отступала на задний план. Возможно, этому способствовала погода - последнее время она радовала солнечными деньками и ласковым ветром, дующим со стороны Японского моря; в конце-концов, свои законные выходные я провела с Се, который водил меня то в город, то на пляж, заставляя забыть все те проблемы и горестные думы, что серой вуалью окружали меня. Зайдя в дом и передав пакеты лениво улыбающемуся Сехуну, я зашла на кухню, где мама раскатывала тесто для куксу* и одновременно смотрела какую-то дебильную передачу, смысл которой, как я поняла, заключался в беготне ведущих по студии и едких замечаниях присутствующих именитых гостей. - Вставай рядом, помогай. - Коротко скомандовала мама, и я, не успев даже пикнуть, вполоборота увидела грозную мину брата, который всем видом давал понять, что мать не в духе и спорить с ней - все равно, что забронировать горячее местечко в аду. Горестно вздохнув и схватив фартук, я направилось было к столу, но была остановлена строгим взглядом матери: - руки помой. Промаявшись с лапшой невесть сколько времени, я, наконец, смогла размять затекшую спину. Пока я, постанывая, потягивалась, О, открыв окно, сел на подоконник и задумчиво посмотрел на меня из-под пушистых ресниц. - Че надо? - не очень-то дружелюбно я обратилась к брату, заметив его изучающий взгляд. - Ничего... - Стуча ногой по батарее, пробормотал парень, сильно наклонив голову – так, что спадающая челка закрыла почти все лицо. - Просто хотел сказать, что меня приняли на работу. Кто как ни я, знал, насколько трудно парню давались ее поиски - прошерстив все местные газеты и поотмечав наиболее подходящие вакансии, он обзвонил не меньше сотни номеров и прошел не через один десяток отдела кадров. - Да? - Я действительно была рада за него. - Правда? И где же? О скривился, и нехотя буркнул что-то типа "официантом в кафе", на что я громко рассмеялась: диплом Сехуна об окончании факультета информатики и кибернетики, как и следовало ожидать, пылился в шкафу, ожидая того счастливого часа, когда он понадобится владельцу не только как коврик для компьютерной мыши, но и как документ, с помощью которого парень сможет найти презентабельную работу, да и вообще хоть как-то устроиться в жизни. Брат, недовольный моей реакцией, спрыгнул с подоконника и, обиженно поджав губы, удалился в свою комнату. - СуЁн, - на большой перемене ко мне подошел Тэмин, протягивая сложенную напополам бумагу, - это твой аттестационный лист, заполни его, и сдай мне, хорошо? Я растянула губы в улыбке и кивком дала понять, что сделаю все в лучшем виде. На самом деле, мне очень нравился этот парень – он ответственный, умный, трудолюбивый и симпатичный - в отличии от Чонина, имевшего при себе лишь смазливую мордашку. Своим пофигизмом Чонин разительно отличался от Ли Тэмина, и я искренне не понимала, каким образом эти двое смогли стать закадычными друзьями. На последней паре у меня появилась прекрасная возможность не видеть сардонически ухмыляющуюся рожу этого противного, как черт, парня – аттестация по зарубежной литературе у меня была автоматом, поэтому, получив ободряющую улыбку преподавателя и завистливые – одногруппников, а также закорючку в аттестационном листе, я в спешке покинула аудиторию и направилась в библиотеку, где давно приглядела несколько книг, но никак не решалась взять их. В конце-концов, нужные в процессе обучения пособия и методички можно было найти в интернете, поэтому все мои походы в эту шикарную и богатую на художественную и научную литературу библиотеку заканчивались бесцельным хождениям по рядам с книгами. Забрав в гардеробе ветровку, я вышла на территорию кампуса, где студенческая жизнь била ключом – кто-то не спеша пил кофе на лавочке, а кто-то фотографировался у фонтана; кто-то читал книги, а кто-то, уставившись в телефон или ноутбук, сидел на полянке перед кампусом. Мимо меня проходили, смеясь, парочки, которые ели мороженое или просто беззаботно болтали. Я вздохнула, и, нахмурив брови, направилась к автобусной остановке – идти домой совершенно не хотелось, поэтому я решила посетить «Royal Coffee“ – уютную кофейню, где на данный момент официантом работал Сехун. Не дойдя до остановки каких-то несчастных пару метров, в отражении близстоящего черного мини-вэна я увидела иномарку с тонированными стеклами, которая, как я раньше полагала, преследовала меня. Правда в том, что я понимала, что даром никому не нужна, поэтому все мои тогдашние опасения списала на больное воображение и хроническую усталость, накатившую на меня после переезда - тем более, таинственную машину я не видела недели две точно. Обернувшись, я ускорила шаг, судорожно размышляя, что происходит, и куда я вляпалась на этот раз. А, может, мне показалось? Но сейчас я своими глазами видела машину, что периодически находилась рядом со мной. Это были те же номера, та же модель, тот же цвет. Я недоуменно моргнула и поспешила запрыгнуть в вовремя подошедший автобус. - Мелкая, о чем задумалась? – ставя передо мной тарелку с пирожным и чашку с чаем, поинтересовался Сехун. - Ты такая напряженная сейчас… - М? – я подняла глаза на брата, который стоял передо мной – растрепанный, в фартуке с эмблемой заведения и в рваных до неприличия джинсах, - правда? Вроде как всегда, - для пущей убедительности я улыбнулась и, вцепившись одеревеневшими пальцами в кружку, сделала глоток чая. – Хм… с бергамотом… мой любимый… - равнодушно хмыкнула я - что мне нравилось в новой работе брата, так это то, что он подкармливал меня бесплатной выпечкой и угощал различными напитками. Разумеется, тоже бесплатно. Но, честно говоря, сейчас мне совсем не до этого. Мне страшно. - Нет, ты сегодня странная, - проигнорировав мои слова, гнул свою линию парень. – Может, все-таки расскажешь, что стряслось? – Сехун расслабленно опустился на плетеное кресло рядом со мной, и, забирая мой чай, сделал большой глоток. - Все в порядке, -с напором отчеканила я, глядя, как на парковке Royal Coffee остановилась черная, до боли знакомая машина, - все в полном порядке, не видно, что ли? - Кушать будешь? – с кухни крикнула мать отцу, только пришедшему с работы и сейчас разговаривающему с кем-то по мобильному. - Сейчас… - отец отодвинул аппарат от уха и, прокричав нечто вроде «Я сыт, лучше кофе принеси!», удалился в свой кабинет. Хотя, в принципе, назвать эту комнату кабинетом язык не поворачивался – эта была спальня, поделенная на два сектора – где отец спал и где он работал вечерами. Обычная комната с небольшой кроватью, простым письменным столом и незамысловатым дешевеньким сейфом. Когда спустя какое-то время мы с мамой и братом сидели на кухне и ужинали, изредка перебрасываясь парочкой слов, на кухню зашел отец, жестом пресекший попытки матери встать, и положил себе на тарелку еды. Сев за стол и поковырявшись в лапше, он окинул нас тяжелым взглядом и, выдохнув, произнес: - Мне нужно вам сказать кое-что… - каждое слово давалось мужчине с трудом, и я начала подозревать, не связано ли то, что он хочет нам сказать с тем телефонным разговором, который я подслушала у его кабинета? Пока я размышляла, отец собрался и севшим голосом быстро, словно боясь не успеть, проговорил: – я надеюсь, что вы поймете все то, что я вам расскажу, хотя для принятия этого факта, думаю, потребуется какое-то время… Отец замолчал, а мать с Сехуном недоуменно переглянулись и, как по команде, отставили от себя тарелки с едой. Разговор обещал быть долгим, поэтому я позволила себе чуть расслабиться – только сейчас я поняла, что сидела с идеально ровной от напряжения спиной, которая начинала болеть от неудобного положения. - Говорить много, но я буду краток… - папа опустил глаза, и, нервно перемешав содержимое своей тарелки, продолжил: - все то, что вы знаете обо мне, не совсем… Пара-пам! Звонок мобильного прервал речь отца. Сехун, зашипев, начал шарить по карманам, ища так не вовремя зазвонивший телефон, а отец, встрепенувшись, быстро заморгал, и проговорил, словно в горячке: - В общем, неважно… - он попытался улыбнуться, но его улыбка напоминала оскал загнанного в ловушку животного, - я просто… просто… пришел пожелать спокойной ночи… - Мужчина резко встал со стула – так, что едва не перевернул его, и, выходя из кухни, продолжил, крепко сжимая дверную ручку, - будьте осторожны, прошу. Получив от матери ощутимый пинок в ногу, брат громко втянул в легкие воздух, а затем шокированно взвыл, в сердцах втыкая вилку в многострадальную лапшу: - И что это только что было?! Кто-нибудь, объясните мне! - Сам виноват, - мать иронично подняла бровь, делая вид, что ей все равно, хотя я видела, что в ее глазах загорелся огонек – огонек любопытства, а руки дрожали от нетерпения. Равнодушно взглянув на сына, женщина сделала глоток своего хваленого сельдереевого супа и поморщилась. Сехун в отместко ехидно посмотрел на мать, а затем пропел, четко выговаривая каждый слог: - Лю-бов-ни-ца... - Действительно. – Пробурчала я, доставая из холодильника яблоко и выходя из кухни. «В конце-концов, что есть, то есть» - выходя из дома, подумала я. День обещал быть жарким, и, несмотря на ранее утро, я видела несколько людей с моего университета, которые также, как и я, спешили в кампус, чтобы повторить материал перед внеплановыми контрольными и тестами. Столкнувшись в холле с Ким Чонином, я недовольно шикнула и хотела разразиться потоком бранных слов, но увидев, что парень явно не в духе, решила мудро промолчать. Стоит отдать должное - он сегодня был потрясающе красив – впрочем, как и всегда: под расстегнутой красной рубашкой в клетку красовалась черная футболка с изображением то ли вампиров, то ли ведьм, то ли еще чего (не менее ужасающего), а светло-голубые джинсы контрастировали с черными слипонами на толстой подошве. Многочисленные цепи и браслеты обвивали тонкие запястья и шею парня, а их металлический блеск выгодно оттенял его оливковую кожу. - Я знал, что красив, - Сверкнув глазами, осклабился брюнет, - но не настолько же… - Что? – я непонимающе вылупилась на парня, не понимая, к чему он клонит. – М? Чонин рассмеялся, запрокинув голову, а спустя мгновение его лицо приобрело крайне серьезное выражение, и только пляшущие бесенята в его глазах давали понять, что брюнет задумал очередную пакость. Не отрывая взгляда от моего лица, парень приблизился ко мне так, что я ощущала его дыхание на своих губах, и медленно, смакуя каждое слово, прошептал, искусно играя интонациями: - Слюни подбери. Когда до меня дошел смысл сказанного, я ахнула. Да что возомнил о себе этот осел? С какого бы перепугу мне смотреть на него? Когда же я открыла рот, чтобы возмутиться, Чонина и след простыл. Едва зайдя в аудиторию, я столкнулась с насмешливым взглядом виновника моего испорченного настроения. Недовольно поджав губы и преувеличенно старательно игнорируя Чонина, я прошла к своему месту и села за парту. Замечательное утро, ничего не скажешь. Ближе к концу учебного дня погода совершенно испортилась: голубое небо заволокло серыми, словно дорожная пыль, тучами, а в воздухе повисла тяжелая духота. Казалось, что окружающее пространство на какое-то время оказалось в чистейшем вакууме – гул от машин стих, ветер не напевал своих тоскливых песен, а любой шум в аудитории поглощался безумной жарой, давящей на все мое существо, будто пытающейся раздавить меня. Да? – я шла к выходу из университета, когда мне позвонил брат и предупредил о надвигающейся грозе. – Гроза? Нет, зонта нет... Се, я не буду полчаса ждать, пока ты принесешь зонтик! Еще нет дождя, я успею дойти! – я начинала закипать. – Это ты послушай меня… Дождя сейчас нет, поэтому я пошла домой и ты выходи давай… угу… встретимся, все, ага… Не пройдя и четверти пути, я почувствовала тяжелые капли дождя, упавшие на мое плечо. Сехуна я еще не встретила, поэтому ускорила шаг, понимая, что еще немного, и действительно начнется гроза – я видела серое, почти черное, небо, освещаемое яркими вспышками молний и чувствовала ветер, который разносил по улицам потоки дождевых капель . Казалось, чем быстрее я иду, тем агрессивнее становится ливень – он безжалостно хлестал меня по лицу, рукам, ногам, и спустя каких-то пару минут я была вся продрогшая и промокшая насквозь. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что мне даже спрятаться негде – ни козырька магазина, ни автобусной остановки – только неприступные коробки недавно отстроенных коттеджей. Прикрываясь руками от дождя, словно они могли меня спасти в этой ситуации, я кинулась бежать, но путь мне перерезала черная машина, тонированное стекло которой опустилось с моей стороны. - Девушка, вас подвезти? Мой рот открылся от ужаса, а ноги словно приклеились к мокрому асфальту. Я перестала замечать и дождь, и ветер; даже раздавшийся где-то поблизости раскат грома не волновал меня. Отчаянно вертя головой в поисках Сехуна, я попыталась отступить назад, но не смогла из-за тяжелого оцепенения, охватившего все мое существо. - Тебя не учили, что следует отвечать взрослым? – человек, сидевший в машине рядом с водителем, ехидно усмехнулся, и, открыв дверь, вышел из иномарки. - Ну так что, подвезти? – чуть расшатанной походкой подойдя ко мне почти вплотную, спросил мужчина, обдавая мое лицо своим дыханием, в котором чувствовался противный запах дешевых сигарет и алкоголя. Я замотала головой, не в состоянии вымолвить ни слова. Мужчина похабно рассмеялся, демонстрируя желтые от табака зубы, а затем чиркнул зажигалкой перед сигаретой, которую зажечь так и не смог – она с тонким шипением и гасла от контакта с дождевыми каплями. В сердцах кинув промокшую сигарету на тротуар, он смачно выругался, а затем пронзительно посмотрел на меня: - Садись. – И это была не просьба. Это был приказ. Оглохнув от сердца, набатом бившегося где-то в районе висков, я на ватных ногах стала отступать назад. Это была та самая черная машина. Я поняла это перед тем, как провалиться в темноту.