Воскресшая

В данной главе использован несколько видоизменённый отрывок из произведения Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и Принц-полукровка».

Ваш HarLil.

***

      Гарри, неспешным шагом выйдя из уютной палаты, где в данный момент лежала неожиданно появившаяся в его жизни мать, и, надев свою мантию-невидимку, исчез из больницы Святого Мунго впервые в приподнятом настроении за последние тринадцать лет, что вполне предсказуемо, если учесть, что произошло за последние несколько часов.       Но ещё также его буйную головушку занимала хмурая мысль: как же побыстрее добраться до того места, куда ему надо — на Диагон-аллею. Понятное дело, конечно, что всеми возможными магическими способами передвижениями («Ночной рыцарь» вполне может сдать своего пассажира, да и некоторые Пожиратели иногда используют его, аппарировать он так пока что и не умел, создание порталов было запрещено, камин могли отследить в министерстве Магии, а на метле было достаточно долго лететь до места назначения) ему, безусловно, не удастся в силу ряда причин, да и ему хотелось остаться незамеченным: ведь то, что он сломя голову сбежал от Дурслей, наверняка стало уже известно как минимум Ордену Феникса во главе с их лидером Альбусом Дамблдором.       Гарри направился в сторону маггловских улиц Лондона и ему сразу же бросилась в глаза чёрная машина с надписью «Такси». У него, к счастью, имелось понятие, что это такое (он вспомнил, как ему с Дурслями пришлось ехать один раз куда-то на таком приспособлении примерно три-четыре года назад, потому что у Вернона неожиданно сломалась машина), а также небольшое количество маггловских фунтов, чтобы беспрепятственно доехать до улицы Чаринг-Кросс, где примерно с середины XV века располагался вход в бар для волшебников, «Дырявый котёл», — граница между маггловским и магическим Лондоном, со стороны людей, вообще не обладающих Магией.       Пока он трясся в жёлтой машине по ухабистым дорогам Лондона до места, он в мыслях составил небольшой список самых важных для него вещей, что ему следует сделать в данный момент:             • навестить банк «Гринготтс»;             • приобрести вторую волшебную палочку на Ноктюрн-аллее, за которой не следит министерство Магии;             • найти и по возможности приобрести дом, где и он, и его мать могли бы проживать этим летом и желательно за границей: всё же он хотел провести хоть лето без постоянных нравоучений старика и до поры до времени хотя бы скрыть о том, что миссис Поттер очень даже не мертва.       Новую одежду в его наполеоновских планах, совершенно кардинально отличающуюся от секонд-хэнда Дадли, он, недолго поразмыслив, безусловно, решил приобрести позже с матерью, когда та наконец-то окончательно оправится и встанет на ноги, так как парень, в общем-то, сам во всём этом — полный ноль, поэтому Гарри больше ничего и не нужно было.       Такси довезло его примерно за пятнадцать минут.       По-быстрому расплатившись за поездку с водителем, он вышел из машины и направился прямо ко входу в «Дырявый котёл», тщательно скрытому от магглов после принятия «Статута о Секретности» (далее «Статут…», прим.автора), снова накинув мантию-невидимку: вспомнив, как его поприветствовали в этом помещении пять лет назад, он содрогнулся и не горел желанием всё это испытать снова.       В баре с того времени, как Гарри последний раз бывал здесь два года назад, так и ничего не изменилось — всё тот же бармен по имени Том, те же завсегдатаи-посетители… Только вот в этот раз никто так и не заметил Гарри Поттера, но зато он заметил Хагрида, видимо, пропускающего тут очередной стаканчик огневиски и о чём-то беседующем с хозяином заведения, но ни о чём интересного для парня они не говорили, что было даже очень странно — обычно Хагрид любил поболтать о каких-либо страшных тайнах.       Терпеливо дождавшись, пока проход на Диагон-аллею откроется (а желающий пройти долго не появлялся), он бесшумно и осторожно прошмыгнул в него и оказался в уже знакомой ему аллее магических магазинов Лондона. Первое место, по его списку, составленному в такси, для срочного и очень важного посещения — волшебный банк «Гринготтс», до которого было идти-то всего ничего.       И внутри, и снаружи сам волшебный банк, как и «Дырявый котел», впрочем, за пять лет тоже ни капельки и не изменился: гоблины всё также суетливо работали не покладая рук. Поттер совершенно отчётливо помнил, как всё тот же Хагрид в своё время привёл его сюда, ещё маленького потрёпанного мальчишку, начав двухчасовую экскурсию по тогда ещё неизведанному им Магическому миру как раз именно с «Гринготтса». Его даже на несколько коротких секунд захватила приятная ностальгия, но потом он всё же взял себя в руки, заметив здесь Дамблдора.       «О, Мерлин… Дамблдор-то, чёрт возьми, вообще откуда здесь взялся?! — недовольно подумал Гарри, изумившись, как этот старик может быть в двух местах одновременно, да и тем более наверняка преследовал его: ведь не далее, чем полчаса назад, старик находился в «Мунго». — Даже странно всё это как-то: после того, как я сбежал от Дурслей, он вот уже второй раз мозолит мне глаза! Ведь буквально только что же своими глазами видел его в «Мунго»! Неужели он уже что-то подозревает? Это уже не очень хорошо.»       Но он достаточно быстро отмёл в сторону эти ненужные параноидальные мысли, — ему в данный момент было вообще не до того, куда и где появляется Дамблдор, — и, терпеливо дождавшись, пока назойливый старик не скроется из его поля зрения, он подошёл к информационной стойке, и, подняв своё лицо, скрытое под мантией-невидимкой, вежливо произнёс:       — Доброго вам вечера, уважаемый, — поздоровался Гарри. — Моё имя — Гарри Джеймс Поттер, и мне прямо сейчас нужен поверенный рода Поттер.       — Одну секунду, — ответил бесстрастно гоблин, будто бы и вообще не удивился появлению человека из воздуха, но подозвал одного из гоблинов. — Грипхук, живо сюда! К тебе тут ещё один посетитель!       — Ещё один, говоришь? — недоумевал зеленокожий. — Я почему-то его пока что не вижу.       — Я, вообще-то, нахожусь здесь, — Гарри незаметно открыл лицо, и гоблин обратил на него своё внимание, — и пойду под мантией, чтобы не привлекать внимания ненужных мне людей.       — Что ж, в таком случае пройдёмте со мной, мистер Поттер, — с уважением ответил ему Грипхук.       По широким, с огромным количеством крутых и порой совершенно неожиданных поворотов, и, казалось бы, ведущим в никуда, коридорам зеленокожий привёл его в свой кабинет, оформленный в зелёных, как, впрочем, и сам гоблин, тонах, отчего Гарри даже стало немного резать глаза. Такой же эффект у него вызывал кабинет Долорес Амбридж в Хогвартсе, где практически везде царил приторно-розовый цвет.       — Что ж, теперь мы наверняка с вами сможем поговорить, если я, конечно, правильно понимаю, без каких-либо лишних, ненужных нам ушей, не так ли? — спросил Поттер, усаживаясь напротив гоблина в кресло посетителя, — а они мне ох как не нужны.       — Конечно. И что же привело вас ко мне, мистер Поттер? — спросил гоблин. — Вы желаете снять деньги?       — Я пришёл сюда, чтобы разобраться с делами рода, — ответил Гарри, и по выражению зеленокожего он понял, что такого его поверенный совершенно не ожидал. — В четырнадцать лет, по кодексу рода, я должен был принять полномочия главы своего рода и стать лордом Поттером, но тогда я не смог сделать это, к сожалению, но зато вполне могу прямо сейчас исправить это столь досадное упущение: нельзя дальше оставлять всё, как есть сейчас.       — Не далее, чем пять минут назад, здесь, я начну издалека, только что побывал ваш Магический опекун, — вздохнул Грипхук, решив не скрывать это от Гарри, — и заявил, что вы не должны делать этого до семнадцати лет ни при каких обстоятельствах. Причину он не объяснил, почему-то всё время уходя от ответа.       — Кхм… Если я, конечно, правильно предполагаю, — нахмурился Гарри, недовольный словами зеленокожего, — это — Альбус Дамблдор, которого я несколько минут назад имел честь заметить здесь, верно?       — Да, всё именно так, — ответил ему Грипхук. — Теперь мне ясно, почему вы были под мантией-невидимкой: не хотели привлекать его внимание.       — Но, насколько я знаю, вроде бы моим опекуном был Сириус Блэк? — сухо спросил Поттер.       — Магически — да, мистер Поттер, — не стал ничего утаивать Грипхук. — Когда лорд Блэк попал в Азкабан, Альбус Дамблдор решением Визенгамота стал вашим опекуном. Чудом, хочу заметить, оттуда сбежав, ваш крёстный, как и положено, взял на себя эти полномочия, но, насколько я понимаю, он до сих пор вне закона, поэтому и мистер Дамблдор как бы заменяет его.       — Поясните, пожалуйста, что значит «заменяет»? — непонимающе спросил он.       — Сириус Блэк, по словам директора Дамблдора, не может у нас появиться, так как у нас его могут схватить доблестные вершители власти министерства Магии. Что по меньшей мере даже немного странно: я несколько раз высылал лорду Блэку лично порт-ключ в мой кабинет, но в банк неизменно почему-то приходил Альбус Дамблдор. Также я несколько раз отправлял вам письма после четырнадцати, чтобы вы стали главой рода по кодексу.       — А почему я в глаза не видел этих писем?       — Вы действительно не получали ни одного письма? — побледнел Грипхук, если эту эмоцию у зеленокожего можно назвать так: на самом деле он побелел, ведь это было столь серьёзное обвинение, предъявляемое банку: «Гринготтс» всегда дорожил своей репутацией.       — Именно так. Скорее всего, совы и для меня, и для Сириуса наверняка перехватывались каким-то неизвестным лицом, что мне совершенно, хочу сказать, уже не нравится. Моё подозрение падает на Альбуса Дамблдора — скорее всего, наверняка инициатора всего этого безобразия, — ответил Гарри. — Но, безусловно, я ни в коем случае не обвиняю банк во лжи: «Гринготтсу» я пока ещё доверяю, и, надеюсь, моё доверие не пошатнётся.       Грипхук облёгченно выдохнул.       — Рад об этом слышать. Давайте, пожалуй, начнём мы со стандартных процедур, — Грипхук достал из ящика стола пергамент и небольшую иголку. — Здесь, на этом листе, нужна небольшая капля вашей крови.       Гарри поморщился, выполняя просьбу гоблина. Хоть он и знал, что Магия крови под запретом, но это не остановило его.       Наконец, на листе пергамента стали проявляться какие-то слова. Ранка зажила достаточно быстро, и Гарри решил просмотреть, что же там написано. Гоблин не возражал. Гарольд Джеймс Поттер, 15 лет, чистокровный волшебник. Отец: Джеймс Флимонт Поттер, чистокровный, мёртв. Мать: Лилиан Азали Эванс-Поттер, полукровка, леди Эванс, жива. Дедушка: Флимонт Чарльз Поттер, лорд Поттер, чистокровный, мёртв. Бабушка: Юфимия Бетельгейзе Малфой-Поттер, леди Поттер, чистокровная, мертва. Прабабушка (по отцу): Дорея Виолетта Блэк-Поттер, леди Поттер, чистокровная, мертва. Прадедушка (по матери): Флос Риол Эванс, лорд Эванс, чистокровный, мёртв. Крёстный: Сириус Орион Блэк, лорд Блэк, чистокровный, жив. Крёстная: Алиса Друэлла Розье-Лонгботтом, чистокровная, жива. Предок: Игнотус Мариэс Певерелл, лорд Поттер (основатель рода), лорд Певерелл, лорд Гриффиндор, мёртв. Регент рода Гриффиндор, Наследник - ? Наследник рода Поттер по крови, плоти и Магии; Наследник рода Эванс по крови, плоти и Магии; регент рода — Лилиан Вербена Эванс-Поттер; Наследник рода Блэк по крови и Магии, глава рода — Сириус Орион Блэк; Вторичный наследник рода Гонт по Магии, первичный наследник — Томас Марволо Гонт-Риддл; Вторичный наследник рода Слизерин по Магии, первичный наследник — Томас Марволо Гонт-Риддл; Вторичный наследник рода Певерелл по крови, плоти и Магии, первичный наследник — Томас Марволо Гонт-Риддл. Вторичный наследник рода Малфой по крови, плоти и Магии, первичный наследник — Драко Люциус Малфой; глава рода — Люциус Абраксас Малфой; Третичный наследник рода Розье по крови, плоти и Магии; вторичный наследник — Драко Люциус Малфой; первичный наследник — Илиам Розье; глава рода — Эван Розье.       — А вы, хочу сказать, знаете ли, — лакомый кусочек, — забрал Грипхук у ошеломлённого парня пергамент и прочёл его, — иметь столько наследий…       — Я уже во всём феномен, — хмыкнул Гарри, — то я — Мальчик-Который-Выжил, то самый молодой ловец в квиддиче за последние сто лет… Уже привык… Но многого я вообще не понимаю, поэтому настоятельно прошу вас разъяснить мне всё, что касается вот этого, в мельчайших подробностях.       — Конечно-конечно, — гоблин серьезно кивнул, — я вам всё объясню. Вы наследуете по всем параметрам вашему деду и матери. Ваш отец не был главой рода: ему не дал ваш дед. Он, в обход своего сына, оставил всё, что касается рода Поттер, вам. А всё лишь из-за того, что ваш дражайший батюшка состоял в Ордене Феникса и лорд Поттер боялся, что Джеймс пустит всё состояние на финансирование этой организации.       — И слава Мерлину, — буркнул Гарри. — Судя по рассказам о моём отце, он был тем ещё безбашенным и импульсивным сорвиголовой и мог с лёгкостью поступить, так как ему захочется, хоть швыряться деньгами. А так и у рода есть капитал, и я не беден, как те же Уизли.       — Что верно, то верно, — подытожил зеленокожий, запрашивая дела родов. — Ведь мистер Дамблдор, по нашим данным, ни разу не пустил даже ломаного кната на финансирование своей организации. А так как любая организация подобного рода не может не финансироваться…       — …то старик трясёт деньги от своих сторонников, да к тому же тех, что побогаче будут, — криво усмехнулся Гарри, дополнив фразу Грипхука. — Как умно. Своё жадничает, а у других требует. Нехорошо это, нехорошо…       — И наверняка с вас пытается тоже, мистер Поттер, — хмыкнул Грипхук, чем сильно удивил Гарри. — Не зря же он всяческими способами добился опекунства над вами. Понятное дело, что это не просто так, а то, что вы — Избранный, Мальчик-Который-Выжил, и поэтому вас надо достойно воспитать — достойный предлог. К тому же директор Дамблдор наверняка не оправдывает вашего крёстного именно из-за этого: он хочет остаться вашим опекуном до последнего.       — Много хочет, мало получит, — хмыкнул Поттер. — Да, я знаю, что глава Визенгамота посадил Сириуса без суда и следствия, и уверен, что сделал это не просто так. Хуже всего, я верил ему.       — Ему все верят, — вздохнул Грипхук, — но я пригласил вас как раз не для того, чтобы поговорить о мистере Дамблдоре, а о вашем наследстве. Ваш дражайший дедушка умер в январе 1983 года, леди Поттер пережила его лишь на год.       — Что?! — обомлел Поттер, от шока оседая на стуле. — Но почему же?.. Как тогда у Дамблдора получилось отправить меня к магглам?       — Завещание вашего отца, — ответил зеленокожий. — О вас должен были позаботиться либо ваша матушка, либо мистер Дамблдор, либо лорд Блэк, либо Фрэнк и Алиса Лонгботтом. Как вы понимаете, последние находятся в невменяемом состоянии, лорд Блэк получил билет в Азкабан, леди Эванс в Магической коме (да-да, мы знаем об этом)… Остаётся только один человек. Вы, наверное, даже и не знаете о судьбе вашей матушки…       — Знаю, к счастью, — ответил Гарри. — И мне непонятно, чем руководствоваться мой отец, составляя такое завещание…       — Возможно, на это повлиял мистер Дамблдор, — вздохнул гоблин. — Ваш отец всегда прислушивался к его мнению.       — Везде уже пролез этот назойливый старик, — недовольно пробурчал Гарри.       — Ваши дражайшие дедушка и бабушка пытались найти вас, мистер Поттер, но им это так и не удалось, — продолжил повествование Грипхук, — используя всевозможные ритуалы, даже запрещённые министерством Магии. Но потом они отчаялись, и каждый месяц вплоть до своей смерти они приходили и при помощи такого же ритуала узнавали, живы вы или нет.       — Какую же защиту наложил Дамблдор на дом Дурслей, что его так и не смогли обнаружить? — Гарри побарабанил пальцами по столу гоблина.       — Остаётся лишь только гадать, мистер Поттер, — вздохнул Грипхук. — Вы сможете стать главой только двух родов: ваших отца и матери. У рода Блэк есть глава — ваш крёстный, а у Певереллов есть первичный наследник — Том Риддл, или как он ещё себя называет, — лорд Волан-де-Морт.       Вот теперь он благодарил Всевышних хотя бы только лишь за то, что сидел на месте.       — Не знал, что у вашей расы такой… тонкий юмор.       — А я и не шутил, — Грипхук наблюдал за действиями Гарри. — Если вы обратитесь к истории, то вы увидите, куда корнями восходит ваш род. Основательница рода Певерелл — женщина по имени Мортем[4], а у неё было три сына — Антиох, Кадм и Игнотус. Потомки Антиоха в нашем мире пока что неизвестны. Потомок Кадма — Том Риддл, а потомок Игнотуса, основателя рода Поттеров, — вы. Всё же вы и Волан-де-Морт — дальние родственники, очень дальние.       — Что ж, понятно, — кивнул Гарри.       — Брачных контрактов для вас нету ни от одного из родов. Но последний лорд Поттер оставил требования для своего наследника, а именно обеспечить род хотя бы одним потомком (пол не важен), и женится на женщине, которая как минимум полукровка. У рода Эванс пожеланий или требований нет. Обязанности главы рода: хранить и преумножать ценности рода, быть достойным представителем и членом рода, не посрамив его честь. Принятие титулов даст вам многое, в том числе невозможность какой-либо опеки над вами.       Грипхук положил перед ним раскрытую шкатулку с двумя перстнями: на первом был изображён гордый грифон, на другом — белая лилия.       — Чтобы стать главой рода, вам нужно надеть кольцо на палец, — усмехнулся зеленокожий. — если же вас не примет Магия того или иного рода, то кольцо спадёт с руки само. Если примет — будет жечь ваш палец, но потом вы не сможете снять его. Процедура вас не убьёт, не бойтесь.       — Обнадёжили, — хмыкнул Гарри.       — Грифон на кольце рода Поттер символизирует могущество, власть, бдительность, хитрость, быстроту и силу, белая лилия на кольце рода Эванс — заботу, чистоту, непорочность.       Гарри молчаливо кивнул и начать он решил с Эвансов. Он надёл кольцо главы рода на палец и оно завибрировало, потом начало покалывать и немного обожгло палец. Так произошло и с Поттерами. Рода приняли наследника.       — Поздравляю вас с принятием наследства, лорд Поттер-Эванс, — криво усмехнулся гоблин. — Разрешите ли вы мне остаться вашим поверенным?       — Не имею никаких возражений.       — Замечательно, — не скрывал своей радости гоблин.       — Получается, моя мать — не магглорождённая, если она — леди?       — Нет, конечно, — ответил гоблин. — Эванс, лорд Поттер, — древний род, он исчез во времена войны с Грин-де-Вальдом, и в данный момент у него большие амбиции вернуться. Вроде бы основатель его, по преданиям, — какой-то индиец-волшебник, переехавший в Британию. Отсюда у рода и взялось змееязычие, поэтому ваш дар змееуста не зависит от проклятия Волан-де-Морта в ночь Хэллоуина, как многие ошибочно предполагают.       — Вот оно как, — задумчиво пробормотал молодой человек. — Можете ли вы мне рассказать об имуществе?       — Конечно, — кивнул зеленокожий. — У рода Поттер есть родовой особняк, Поттер-мэнор, в Ирландии, полуразрушенный особняк в Годриковой лощине, вилла в богатом районе Франции, коттедж в Италии на берегу моря, особняк в горах Шотландии и дача в России. В сейфах расположены родовое материальное имущество и 350000 галлеонов, включая ваш детский сейф.       — Дайте, пожалуйста, порт-ключ до Поттер-мэнора и коттеджа в Италии, если это возможно, Грипхук, — принял решение Поттер. — И продайте особняк в России. С русскими дело лучше не иметь — целее будешь и физически, и психически, проверял лично на своей шкуре. Но продайте только дом, всё имущество, находящиеся там, включая даже мелкие побрякушки, положите в сейфы рода Поттер. Пока не вывезете оттуда всё, что там есть, кроме самого дома, не начинайте даже продавать.       — Хм… Как скажете, лорд Поттер-Эванс, — кивнул гоблин. — Вот ваши ключи, заготовки порт-ключей всегда сделаны на всякий случай.       — Замечательно.       — В имуществе у рода вашей матушки числится Эванс-холл на севере Шотландии и несколько миллионов галлеонов — пока у рода Эванс не было главы рода, деньги шли рекой за счёт вкладов и денежного оборота, как и, впрочем, у Поттеров. Не желаете ли просмотреть счета?       — Я полностью доверяю вам в ведении дел, Грипхук, и, надеюсь, вы будете преумножать денежное богатство моих родов, — ответил Гарри, вызвав сначала незаметно промелькнувшую тень изумления у гоблина, но потом тот взял себя в руки и дал себе зарок оправдать ожидания молодого лорда: в конце концов, в противном случае испортит репутацию банка «Гринготтс». — Прошу вас также дать мне порт-ключ от Эванс-мэнора.       Гоблин тут же протянул ему предмет.       — Благодарю вас за оказанное мне внимание, Грипхук, — встал со своего места Гарри Поттер, легко поклонившись, — но мне уже пора и я завершил все нужные мне дела. Пусть ваши дела идут в гору, а враги с этой горы катятся.       Гарри Поттер, заказав себе сквозной кошель, который сразу же забрал, вышел из банка, оставив ошеломлённого гоблина в одиночестве — мало кто из волшебников чтил традиции гоблинов.

***

      Выйдя из банка и натянув мантию-невидимку, новоиспечённый лорд Поттер-Эванс остановился в безлюдном месте, чтобы продумать свои дальнейшие действия. Первый пункт он выполнил, а третий сам по себе пришёл к нему в руки — он хотел порадовать свою маму отдыхом на море и, надо сказать, благодарил Мерлина за свою удачу. В данный момент перед ним стоял выбор, где покупать волшебную палочку. У него было три варианта. Первый — лавка Грегоровича, но она не в Англии, а Германии, пусть там и незарегистрированные палочки, и добраться туда не было возможности без министерства Магии, поэтому этот вариант был решительно отметён. Второй — пойти к Олливандеру. Но наверняка там будут следящие чары: до семнадцати его попытаются всё равно отследить — в конце концов, он же чёртов Мальчик-Который-Выжил. Поэтому остался последний вариант — навестить Ноктюрн-аллею. Он не горел желанием встречаться с Пожирателями, которые наверняка могли там находиться, но поделать ничего не мог — это был единственный выход.       Ноктюрн-аллея, по тем сведениям, что были известны в данный момент Гарри, — кривая улочка, большей частью затемнённая. Основана она была после восстания троллей, в 1562 году. Аллея славится преимущественно тёмной Магией, поскольку в нем расположены лавки и магазины, торгующие темными артефактами и предметами, таящими в себе огромную темную мощь. Кроме того, в этих лавках, носящих странные и порой жутковатые названия, можно купить ингредиенты для зелий, которые дают отрицательный и губительный эффект, либо вообще запрещены. Правда, куда при этом смотрят работники министерства, ему не было понятно… Именно поэтому у Лютного переулка такая дурная слава, а волшебники не хотят афишировать, что посещали это злачное место.       Здесь было тёмно, настолько, что можно было хоть глаз выколоть. Но, к счастью, тропинку освещали свечи, поэтому что-то всё же можно было разглядеть.       Гарри всё шёл и шёл по тропинке мимо магазинов Ноктюрн-аллеи и оглядывался. Его брало в дрожь от того, что он видел: настолько здесь всё было жутко, что ему захотелось убраться отсюда и больше не возвращаться. К тому же ему вспомнился вынужденный визит на эту аллею несколько лет назад, когда он вместо «Дырявого котла» из дома Уизли попал в «Горбин и Бэркс», потому что чётко не произнёс место назначения, но тогда он не успел проникнуться атмосферой этого места — его достаточно быстро на Диагон-аллею отсюда вывел Хагрид, которого он, к счастью, повстречал. В противном случае, как он подумал, у него бы была психическая травма на всю жизнь.       Магазин волшебных палочек находился поблизости, и Гарри нашёл его достаточно быстро.       Он, не колеблясь, вошёл внутрь.       Убранство отличалось от того, что царило в магазине Олливандера. В отличие от мастера волшебных палочек Диагон-аллеи, этот магазин не был заставлен пыльными коробками и на всём фоне Ноктюрн-аллеи выглядел достаточно презентабельно и вполне, как бы ни было это странно, даже уютно.       Как только он, убедившись, что здесь никого кроме него и продавца больше нет, он сбросил мантию-невидимку.       Продавцу на вид было лет шестьдесят пять или даже семьдесят, но для волшебника это был даже не возраст старости: волшебники жили в два раза больше магглов.       — Здравствуйте, лорд Поттер, — проговорил он. — Чем могу быть вам полезен?       — Доброго вам вечера. Думаю, глупо задавать этот вопрос, особенно если вы торгуете здесь только незарегистрированными волшебными палочками, — с кривой усмешкой саркастично хмыкнул Гарри, — мистер…       — Алан Скирк к вашим услугам, — представился продавец. — Что ж, вам нужна волшебная палочка, и я вполне могу найти вам нужную.       — Это радует, — кивнул Гарри. — И не стоит тянуть резину, давайте приступим к непосредственной цели моего визита: у меня мало времени, — говоря это, Поттер не лгал: ему хотелось поскорее вернуться в «Мунго», в палату к матери.       — Надеюсь, вы гарантируете, что ваши палочки не отслеживаются доблестным министерством Магии, сами понимаете…       — Безусловно, лорд Поттер, у меня всё в лучшем виде.       — Что ж, рад слышать, — хмыкнул Гарри. — Также я хотел бы полной конфиденциальности, мистер Скирк. Мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь знал, что я побывал здесь.       — Я, знаете ли, бережно храню тайны своих клиентов, — сухо ответил Скирк. — Вы — правша или левша?       — Правша, — ответил Гарри.       — Попробуйте выставить вашу правую руку вперёд, лорд, — начал давать инструкции продавец волшебных палочек. — Попробуйте почувствовать ту палочку, которая вам будет подходить. Вы обязательно почувствуете это.       — Я помню, что мастер Олливандер вроде бы говорил, что палочка сама выбирает волшебника, — недоуменно посмотрел на старичка Гарри. — Поправьте меня, если я ошибаюсь.       — Гаррик, мой дражайший коллега по нашему общему ремеслу, склонен к внесению некоей… как бы вам лучше сказать… волшебности этого события, так как у него в основном покупают палочки в первый раз, лорд Поттер, — хитро ухмыльнулся мистер Скирк. — На самом же деле, волшебник сам выбирает себе инструмент. Попробуйте выполнить мои указания, и вы узнаете, что я прав в своих словах.       Гарри выполнил инструкции старика, и, спустя несколько минут он почувствовал свою новую волшебную палочку, и та с лёгкостью влетела к нему в руку. Он повертёл её в руках, испытывая привычное тепло, и спросил:       — Из чего же она сделана, если это не секрет? — спросил, наконец, он.       — Вам это, я так понимаю, настолько важно, лорд Поттер? — с долей лукавства поинтересовался Скирк. — Эбеновое дерево и перо чёрного феникса.       — И сколько с меня?       — Всего лишь малость: семьдесят галлеонов.       Гарри, даже не задумываясь, выложил нужную сумму старику: ему нужна была палочка. Уходя, он решил протестировать эту палочку. Обернувшись, он направил её на старика и твёрдо произнёс:       — Obliviate!       Гарри, снова накинув мантию-невидимку тут же удалился восвояси, а глаза Скирка тут же расфокусировались, и старик, очнувшись, не помнил уже о визите только что заходившего к нему Поттера, только лишь то, что продал эту волшебную палочку неизвестному молодому волшебнику.

***

      

Гарри Поттер — Избранный?

      До сих пор не стихают многочисленные слухи по поводу недавних событий в министерстве Магии, во время которых снова был замечен возродившийся Тот-Кого-Нельзя-Называть.       — Пожалуйста, прошу вас, ни о чем меня не спрашивайте, нам запрещено что-либо говорить об этом, — сказал у выхода из министерства сильно взволнованный обливиэйтор, пожелавший остаться неизвестным.       Однако высокопоставленные источники в министерстве подтверждают, что в центре беспорядков оказался легендарный Зал пророчеств в Отделе тайн.       Хотя пусть и официальные представители министерства Магии до сих пор отказываются даже подтвердить, что такое место вообще существует, значительная часть волшебного сообщества убеждена, что Пожиратели смерти, отбывающие ныне срок в Азкабане за незаконное вторжение и попытку дерзкого ограбления, хотели похитить оттуда некое пророчество. Никто не знает, в чем его суть, но большинство волшебников предполагает, что оно касается Гарри Поттера — единственного человека, насколько мы знаем, сумевшего выжить после Смертоносного заклятия и, как нам стало известно, по счастливому стечению обстоятельств присутствовавшего в министерстве в ночь, когда произошли эти самые беспорядки. Кое-кто даже именует Поттера «Избранным», полагая, что, согласно пророчеству, только он один способен избавить нас от Того-Кого-Нельзя-Называть.       Где в данный момент находится пророчество, если оно на самом деле существует, доподлинно неизвестно. * * *       Сметвик был прав: женщине по-настоящему повезло, что она поправилась настолько быстро.       После комы Лили некоторое время чувствовала себя не очень хорошо, но целитель Сметвик искренне уверял и Гарри, и саму пациентку, что всё это лишь временно.       Что, впрочем, было неудивительно: в первый день, когда Лили очнулась, она еле ворочала языком и чувствовала сильную слабость: сильное сотрясение мозга после удара головой проходит не так быстро. Но проговаривать имя сына она всё же могла в эти минуты, когда не спала. Из-за того, что женщина пятнадцать лет не ела, она очень похудела, и кормить её в первые дни начинали с простого куриного бульона, так как желудок наверняка отвык от нормальной еды, впоследствии, чуть позже, изменяя её рацион. На полное восстановление желудка требовалось сорок дней, о чём сообщил Сметвик, но на физическое состояние, по его словам, это мало повлияет.       На второй день женщине было чуточку лучше: Гарри, находясь практически всегда рядом с ней после посещения «Гринготтса», неосознанно делился с ней толикой своей Магии, что при поддержке Магии рода Эванс позволило ей восстановить повреждённое Магическое ядро и снова колдовать. Сначала, конечно, понемногу и простейшие заклинания, такие как Lumos или Vingardium Leviosa; речь её постепенно приходила в норму.       Говорить она нормально смогла только на третий день после выхода из комы, и тут же спросила сына:       — Гарри, — нежно тогда посмотрела на не отходившего от неё ни на шаг парня, — ты уже сидишь около меня столько времени… Разве у тебя нет каких-либо друзей и близких тебе людей, которых ты хочешь повидать? Опекуна, который, наверное, уже волнуется за тебя… Иди, займись своими делами, не надо столько времени проводить у меня… Целители присмотрят за мной, всё будет хорошо. Я, конечно, ценю твоё внимание, ты не думай ничего плохого, но всё же у тебя наверняка есть личная жизнь, которой тебе тоже стоит уделить внимание…       — Я сам решу, где мне находиться, не маленький, — ответил Гарри с улыбкой. — Да и вообще, ты — единственный мой родственник, чудом оставшийся в живых, тем более, что ты для меня — важнее всего. Дела могут и подождать: мне спокойнее будет, если я буду находиться здесь. А почему, я расскажу тебе как-нибудь потом.       На четвёртый день при помощи Гарри она смогла сесть на кровати: с помощью зелий восстанавливалась моторика тела и многочисленные синяки и ушибы. Тогда же наконец-то она смогла обнять его, как хотела с первого дня, как очнулась. Поттер не сопротивлялся; он и сам рад был оказался в материнских объятиях, которых ему с той роковой ночи не хватало, были лишь только порки, окрики, издевательства у Дурслей…       Пятый же день ознаменовался тем, что Магия Лили стала возвращаться к тому количеству, какое было до трагедии, чему радовались и Гарри, и сама чудом выжившая. «Хотя даже если бы она осталась сквибом, я бы ни за что не бросил её», — думал парень в тот момент. Лили могла уже колдовать с лёгкостью простое обезоруживающее.       На шестой день Лили при помощи Гарри смогла встать и начала понемногу ходить. Ошеломлённый Сметвик глядел на это с одновременно удивлением и улыбкой. Желание жить — вот он, главный составляющий фактор её быстрого восстановления, так считали и Гарри, и сам главный целитель. Но жить ради кого? Она жила ради сына, который был с ней рядом все эти дни, которого она по-настоящему любила и жалела, что не смогла увидеть, как он становился взрослым, видеть, как он растёт… Гарри стал для неё всем.       На седьмой день, последний день её пребывания в «Мунго», она уже свободно передвигалась на своих двоих, с лёгкостью колдовала заклятие Патронуса, который остался таким, каким и был — безрогой ланью. В тот же день, выписывая Лили, целитель Сметвик выдал все инструкции Гарри.       И вот уже как немногим примерно полторы недели с того замечательного для Гарри момента, как целитель Сметвик сообщил ему, что Лили Эванс-Поттер на самом деле жива, и при его посещении очнулась от пятнадцатилетней комы, что являлось, в таких условиях, как у неё, настоящим чудом.       — Жизни вашей дражайшей матушки, к счастью, уже ничего не угрожает, лорд Поттер, не беспокойтесь, — с улыбкой всякий раз говорил Гарри Сметвик, когда тот спрашивал о состоянии её здоровья. — Уж поверьте, миссис Поттер доживет до глубокой старости, будто бы с ней ничего и не происходило.       Гарри большую часть своего времени проводил в больнице, в её палате, что Лили находила очень даже радостным и даже не пыталась скрыть это.       Женщина знала, что хотя бы сыну, пусть и практически взрослому, она ещё всё-таки нужна, и это согревало ей душу. Она видела в глазах сына искренность, заботу и любовь. Но она также и постоянно замечала, что сын почему-то всякий раз уходил от ответа, когда она спрашивала о том, как он жил без неё всё эти годы, и это сильно настораживало её, да и из рассказов Гарри женщина поняла, что близких людей, у него можно сказать, нет вообще, что огорчало её. Лили не стала спрашивать об этом сейчас, а решила спросить тогда, когда поправится.       — Ваша матушка стремительно идёт на поправку, лорд Поттер, — спустя шесть дней рано утром сообщил в своём кабинете ему целитель Сметвик. — Я, знаете ли, нахожу даже это воистину невероятным: думал, процесс восстановления займёт значительно большее количество времени. Очнулась миссис Поттер сквибом, не имеющим ни капельки Магии и разрушенным Магическим ядром, но спустя два дня после её пробуждения оно полностью восстановилось, а спустя ещё два дня она смогла спокойно колдовать. Скорее всего, вы неосознанно делились с миссис Поттер толикой своей Магии здесь, в больнице, тем самым вы не только пробудили вашу маму, но и подарили ей возможность колдовать. Такого я не встречал за всю свою пятидесятилетнюю работу целителем.       — Это же замечательно! — краем губ улыбнулся Гарри. — Но, могу вам сказать, что не только я помогал восстановиться её Магии.       — А что, или кто, же тогда в таком случае, лорд Поттер? — изумился Сметвик. — Пускай это останется маленьким секретом, который знаем я и моя мама, — ответил ему Поттер.       — Хм… Пусть будет так, — кивнул главный целитель «Мунго». — Замечу, что миссис Поттер вполне можно будет выписать сегодня, но, конечно, с некоторыми напутствиями вам. Во-первых, отвезите её куда-нибудь на природу или к морю. Во-вторых, не тревожьте её, лорд Поттер, не шокируйте её. Можете, конечно, сказать о том, что Сами-Знаете-Кто жив: это бесполезно скрывать, но не более того. В-третьих, обеспечьте ей беспечную, не отягощенную никакими трудностями жизнь хотя бы месяц. В-четвёртых, я хочу видеть вашу мать раз в неделю, чтобы наблюдать за её состоянием.       — Хорошо, — ответил Гарри. — Я уже подготовил нам место для отдыха в Италии: там у Поттеров своя недвижимость на берегу моря. И будет проблематично показывать её вам. Тогда, после того, как доберёмся туда, мой домовой эльф принесёт вам порт-ключ до места.       — Что ж, пускай будет так, лорд Поттер, я совершенно не против, — согласился Сметвик.       — Вы пятнадцать лет помогали моей маме, целитель Сметвик, пятнадцать лет вы держали её здесь, в «Мунго», несмотря на волю Альбуса Дамблдора, рискуя многим, вы не опустили руки, когда, казалось, что всё это безнадёжно. Это заслуживает уважения и, конечно, награды с моей стороны. В какую стоимость, вы, как главный целитель «Мунго», оцениваете лечение моей матери? Вы можете просить у меня всё, но в разумных пределах, целитель Сметвик: вы вернули мне мать, за что я вам искренне благодарен.       — Что вы, это — работа, можно сказать, обязанность целителей, лорд Поттер, — держа себя в руках и стараясь не выдать изумление, вызванное словами Гарри. — Ваша мать — наш бывший сотрудник, а поэтому «Мунго» ни в коем случае не просит денег.       Поттер поразился.       — Я с вами кардинально не согласен, целитель Сметвик, — не согласился с ним Гарри. — Всё имеет свою цену.       — Прошу вас, лорд Поттер…       — О чём? — перебил его Гарри. — От своего мнения я не отступлюсь.       — Что ж, я выпишу чек в банк поверенному Поттеров, — пожал плечами Сметвик.       — Так-то лучше, — довольно ответил молодой лорд. — Вот мы и пришли к консенсусу.

***

[4] Mortem (лат.) — Смерть