Воскресшая

В данной главе использованы отрывки из произведений Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и Принц-полукровка», «Гарри Поттер и Орден Феникса».

Ваш HarLil.

***

Издано по приказу министерства Магии: как защититься от Тёмных искусств!

      В настоящее время волшебному сообществу угрожает организация, называющая себя Пожирателями смерти. Соблюдение несложных правил безопасности поможет вам защитить себя, свой дом и свою семью.       — Старайтесь не выходить из дома в одиночку.       — Будьте особенно осторожны в темное время суток. По возможности распределяйте свое время таким образом, чтобы завершить любые путешествия до наступления темноты.       — Тщательно проверьте меры безопасности в своем доме, убедитесь, что все члены вашей семьи знакомы с экстренными приемами самообороны, такими, как Щитовые чары и Дезиллюминационное заклинание, а несовершеннолетние члены семьи владеют навыками экстренной парной аппарации.       — Договоритесь об условных знаках с друзьями и родственниками, чтобы исключить возможность использования их облика Пожирателями смерти при помощи Оборотного зелья.       — Если возникло впечатление, что кто-то из членов семьи, коллег, друзей или соседей ведет себя слишком необычно, немедленно обратитесь в Аврорат. Возможно, Вы столкнулись с человеком, находящимся под действием заклятия подвластья (Imperius).       — При появлении знака Мрака над жилым домом или любым другим строением ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не входите внутрь и немедленно обратитесь в Аврорат.       — По неподтвержденным сведениям, существует возможность, что Пожиратели смерти используют инферналов. При встрече с инферналом немедленно сообщите об этом в министерство.

***

Четверг, 11 июля 1996 года, Великобритания, Англия, поселение Бадли-Беббертон.

      Альбус Дамблдор свернул в узкую крутую улочку. Окна во всех домах были темными. Здесь чувствовался странный, пробирающий до костей холод, который уже две недели как поселился во всей Британии. Сначала он хотел привлечь к своему делу Гарри, но он не ответил на его письмо, по всей видимости, до сих пор переживая о состоянии Сириуса.       Церковные часы за спиной пробили полночь. Дамблдор бы аппарировал прямо в дом, но считал невежливым к своему бывшему коллеге в столь поздний час, но, раз уж разговор наладился, ему хотелось задать более важные вопросы. Он приближался к аккуратному каменному домику, окруженному садом. Возле калитки Дамблдор резко остановился:       — Мерлин! — пробормотал старик. — Вот те на!       И Дамблдору было чему удивляться: дверь в дом держалась на одной петле. На всякий случай, оглядевшись по сторонам, он заметил, что улица была совершенно пустынна.       Осторожно толкнув калитку, Дамблдор быстро и бесшумно двинулся по дорожке к дому и медленно приоткрыл дверь, держа перед собой волшебную палочку:       — Lumos!       На острие волшебной палочки зажегся огонёк, осветив тесную прихожую. Слева виднелась еще одна полуоткрытая дверь. Подняв над головой светящуюся волшебную палочку, Дамблдор вошел в гостиную. Перед ним открылась картина полного разгрома: прямо у его ног лежали разбитые напольные часы с треснувшим циферблатом; маятник валялся чуть в стороне, словно меч, выпавший из руки воина; пианино рухнуло набок, рассыпав клавиши по всему полу; рядом поблескивали осколки оборвавшейся люстры; из распоротых диванных подушек высыпались перья. Все было, словно пылью, усыпано мелкими осколками стекла и фарфора. Дамблдор поднял волшебную палочку повыше, ее свет упал на стены, забрызганные чем-то липким, темно-красным. «М-да, здесь произошло что-то очень нехорошее», — он осторожно прошел на середину комнаты, осматривая обломки у себя под ногами.       Без всякого предупреждения Дамблдор нагнулся и ткнул волшебной палочкой в пухлое сиденье валявшегося на боку кресла:       — Добрый вечер, Гораций.       — Добрый, добрый, Альбус, — из кресла превратившись в человека, проворчал он, тяжело поднимаясь на ноги. — Не надо было тыкать с такой силой, больно же!       Свет от волшебной палочки искрился на его блестящей лысине, выпученных глазах, пышных серебристых усах, как у моржа, и полированных пуговицах темно-бордовой бархатной домашней куртки, надетой поверх сиреневой шелковой пижамы. Его макушка едва доставала Дамблдору до подбородка.       — Как ты догадался? — буркнул толстяк, распрямившись и все еще потирая живот.       Он держался удивительно хладнокровно для человека, которого только что разоблачили, когда он прикидывался креслом.       — Мой дорогой Гораций, — усмехнулся Дамблдор, — если бы тебя на самом деле навестили Пожиратели смерти, над домом был бы знак Мрака.       — А я-то всё же думал, что упустил-таки, м-да, — буркнул он.       — И как ты поживаешь? — спросил Дамблдор.       — Не очень хорошо, если честно, — тут же ответил он. — Лёгкие никуда не годятся. Хрипы. И к тому же ревматизм. Хожу с трудом. Что делать, возраст. Постарел я. Устал.       — Однако ты двигался довольно резво, чтобы подготовить нам такой прием за столь короткое время, — заметил Дамблдор. — Вряд ли ты узнал о моём приходе больше чем за три минуты.       В голосе Горация прозвучали одновременно и досада, и гордость:       — Две. Я принимал ванну, не услышал, когда сработало заклинание от непрошеных гостей. Тем не менее, — прибавил он строго, будто спохватившись, — факт остается фактом: я — старый человек, Альбус. Усталый старик, который заработал себе право на спокойную жизнь и некоторые элементарные удобства. Ты опять пришёл поговорить о том, чтобы я вернулся преподавать в Хогвартс? Мой ответ — нет.       — Почему? — спросил Дамблдор. — Я помню, раньше тебе нравилось учить.       — Сейчас небезопасно, и я хочу уехать из страны, — сказал Гораций.       — Правда? — неподдельно удивился директор Хогвартса, чувствуя, что его планам это не понравится. — Хогвартс — самое безопасное место во всей Британии, пока я там директором, лорд Волан-де-Морт туда не заявится, поверь мне.       — Только не говори мне, что в школе у меня будет спокойная жизнь! Не сотрясай понапрасну воздух, Альбус! Может быть, я и скрываюсь, однако до меня доходили разные слухи после того, как ушла Долорес Амбридж! Если так у вас теперь обращаются с преподавателями...       — Профессор Амбридж просто не смогла поладить с табуном кентавров, — пожал плечами Дамблдор. — Вряд ли у тебя, Гораций, хватило бы ума явиться в Запретный лес и обозвать толпу разъяренных кентавров «мерзкими полукровками».       — Так вот, значит, как было дело по-настоящему! — воскликнул он. — Что за идиотка! Она мне никогда не нравилась. Но всё равно, Альбус…       — Ты сможешь учить самого Гарри Поттера, Гораций, — перешёл в контрнаступление Дамблдор, желая, чтобы тот вернулся в Хогвартс в качестве преподавателя Зелий. — Он сейчас обучается на шестом курсе, на факультете Гриффиндор, как его родители.       — Стать сейчас преподавателем в Хогвартсе — всё равно что публично объявить о своем союзе с Орденом Феникса! В Ордене, безусловно, прекрасные люди, отважные, благородные и так далее, я не хочу ничего сказать, Альбус, но меня лично не устраивает их уровень смертности…       — Чтобы быть преподавателем Хогвартса, необязательно состоять в Ордене Феникса, Гораций, — усмехнулся Дамблдор в бороду. — Большинство преподавателей не состоят в Ордене, и никого из них пока не убили — ну, если только не считать Квиринуса Квиррелла, но тот сотрудничал с Волан-де-Мортом.       «Пожалуй, можно предположить, что, поскольку я не присоединился к Пожирателям, Тот-Кого-Нельзя-Называть вряд ли числит меня среди своих друзей... А в этом случае, пожалуй, я и в самом деле был бы в большей безопасности поблизости от Альбуса…» — крутились шестерёнки в мозгах Горация.       — Итак, очень жаль, что ты не хочешь работать у нас, Гораций, — Дамблдор начал закутываться в свой дорожный плащ. — В Хогвартсе были бы рады твоему возвращению. Если захочешь как-нибудь нас навестить, всегда будешь дорогим гостем, несмотря на повышенные меры безопасности...       — Ну, хорошо, хорошо, я согласен, Альбус! Гиппогриф тебя задери, уговорил! — сдался Гораций.       — Чудесно! — просиял Дамблдор. — В таком случае, Гораций, до встречи в понедельник третьей недели августа! Надеюсь, я тогда уже смогу увидеть твои рабочие планы.       — Да уж, до скорой встречи, — криво усмехнувшись, буркнул Гораций. — Но смотри, Дамблдор, я имею право потребовать прибавки!

***

Пятница, 12 июля 1996 года, Италия, провинция Салерно, Салернский залив, курортно-туристическое поселение Амальфи, коттедж рода Поттер.

      На следующее утро после ментального визита Волан-де-Морта плотно позавтракав вместе с Лили, Гарри направился в беседку в гордом одиночестве, где он, прихватив сумку с вещами, решив с ними разобраться, приобретёнными до его становления лордом Поттером: смысла хранить большинство старья уже не было.       В результате он с лёгкостью избавился от иссохшего комплекта чернил и остального хлама, найдя там какой-то свёрток с неизвестным ему содержимым. Он понятия не имел о том, откуда он тут взялся. Гарри повертел его в руках и буквально через секунду-другую он вспомнил, что эту штуку дал ему Сириус в прихожей двенадцатого дома на площади Гриммо в последнее Рождество.       «Обязательно воспользуйся, если я понадоблюсь. Договорились?» — сказал тогда он ему.       Гарри развернул бумагу. Оттуда выпало маленькое прямоугольное зеркальце, грязноватое, мутное, — скорее всего, очень старое. Гарри поднял его к лицу и увидел свое отражение.       Он повертел зеркальце. На обратной стороне почерком Сириуса было нацарапано немного коряво:       «Это, дорогой крестничек, Сквозное зеркало. Другая его половинка находится у меня. Если захочешь со мной поговорить, надо только сказать в него мое имя; тогда ты появишься в моем зеркале, а я в твоем. Мы с Джеймсом пользовались ими, когда нас оставляли после уроков в разных кабинетах», — прочитал Поттер.       Он был изумлён, узнав о том, что Сириус дал ему средство связи и на него невольно нахлынули воспоминания: как он, рискуя, полез в кабинет Амбридж, чтобы воспользоваться камином; как отправился, не обнаружив Блэка на площади Гриммо, с друзьями в министерство Магии, как Римус и он сам еле успели предотвратить смерть его крёстного от руки Беллатрикс Лестрэйндж, использовав манящее проклятие на ремне его брюк, чтобы он не упал в Арку Смерти…       Повертел в руках Гарри, будто обычное мыло, выскальзывающее из рук зеркало, а потом стал пытаться удержать его в руках. Заметив, что оно покрыто каким-то непонятным слоем, он решил проверить его на количество наложенных чар: раньше были они не так заметны. Сириус отдавал ему зеркало на предыдущее Рождество, а значит, в теории, что-нибудь да позаковыристее наложить вполне могли. И Поттер оказался прав: простые чары прослушки и слежения.       Оказалось, что это были даже не чары, а очень заковыристое зелье, после того, как зеркальце осмотрела Лили, приготовив завтрак.       — Нужно примерно где-то часа три, пока я приготовлю антидот, Гарри, благо, зелье простейшее, — хмыкнула Лили, недовольно поджав губы. — С собой ты его ни разу отсюда не брал, а значит, это произошло когда-то раньше.       — Сириус отдал мне его на последнее Рождество в резиденции Блэков, — поджал губы Поттер. — И мне даже интересно, почему меня тогда сразу же не отследили, когда я сбежал от Дурслей…       — Вообще-то, тебя смогли отследить, Гарри, — хмыкнула Лили. — Вспомни, когда целитель Сметвик привёл тебя в «Мунго», туда примчался Дамблдор — скорее всего, по какой-нибудь выдуманной причине — спустя несколько часов. А потом ты видел его выходящим из «Гринготтса», когда старик, похоже, не отыскав тебя в больнице, решил попросить поверенного Поттеров не обслуживать тебя.       Гарри приподнял две брови, а потом закрыл лицо руками.       — Значит, Дамблдор наверняка отслеживал меня по этой штучке, но, не найдя в «Мунго» и «Гринготтсе», он, как мне кажется, подумал, что они, наверное, перестали действовать. Возможно, на зеркальце Сириуса наложено такое же нехитрое зелье, но я ему сообщу об этом, когда ты снимишь с этого чары.       — Похоже на то, — согласилась с доводами сына женщина. — Пойдём, ты поможешь мне варить это зелье. Надеюсь, я буду учителем получше Снэйпа и смогу заинтересовать тебя в этом предмете. Да и думаю, что талантом к данной области Магии ты не обделён: готовишь ты обычную еду просто отлично, а это практически одинаково. И не спорь: для тебя лишним это не будет.

***

      — Ну, что, как оно тебе, Гарри? — с нотками надежды, что сыну всё понравилось, в голосе вопрошала женщина у сына, когда сваренное их общими усилиями зелье наконец-таки дошло до заключительной стадии: кипеть на медленном огне несколько минут. — Надеюсь, из меня получился учитель получше Снэйпа, м?       — Из тебя вышел действительно отличный учитель, — с улыбкой ответил Гарри. — Да вообще странно, как ты и тётка Петунья оказались полными противоположностями.       — Петунья всего лишь завидовала мне, и эта зависть позже переросла в лютую ненависть к волшебному миру, — хмыкнула Лили. — Я могу тебе предложить обучение зельям, если ты хочешь. Знать зельеварение всё равно надо хотя бы на минимальном уровне, и сегодняшний пример с зеркалом тому явный пример. Лекарственные и снимающие чары и зелья должен знать каждый уважающий себя человек, а то мало ли что.       — Можно, лишним для меня это уж точно не будет, — задумчиво буркнул Поттер. — Но мне нужно ещё уделить внимание Боевой Магии, причём огромное: лорда Волан-де-Морта одним разоружающим проклятьем не одолеть, а рано или поздно в любом случае мне придётся с ним сразиться. Хотя и это пророчество Трелони трактовать можно по-разному, но факт фактом: он уже отметил меня равным себе этим шрамом.       — Всё, готово дело, — улыбнулась Лили, разливая зелье при помощи черпака по нескольким флаконам, предполагая, что оно может понадобиться ещё. — Можно пользоваться.       Гарри в процессе работы не раз замечал, как женщина с жаром, увлечённостью, занималась зельем и так же рассказывала сыну о том, как его делать. То, что она «болела» зельями, было ясно: данная отрасль была её, можно сказать, хобби. Неудивительно, что профессор Макгонагалл и Хагрид всё время рассказывали Гарри, что его мама была лучшей по зельям наравне со Снэйпом. А ещё его восхитило то, как она объясняла: учитель из неё вышел просто прекрасный, как и зельевар.       И вот сейчас она бережно своими ласковыми руками протирала то самое зеркальце, избавляя его от «скользкого налёта». Гарри любовался ею: на её лице даже проступила лёгкая улыбка и в глазах появился озорной огонёк жизни.       — Никогда не думал, что быть по-настоящему счастливым приятно и всего лишь надо просто любить и быть любимым, дабы действительно почувствовать себя таковым, — даже не замечая этого, вслух буркнул Гарри.       Лили, закончив протирать зеркало, взглянула на сына, который сейчас ничего не замечал, находясь в глубокой задумчивости.       «Неужели он никогда не был счастлив до того, как они снова встретились?» — она была удивлена его словами, и всё равно не верила, что за её почти пятнадцатилетнее отсутствие в его жизни, её сын не был ни разу по-настоящему счастливым. Она явно понимала, что теперь уже точно не успокоится, пока не потаскает за длинную бороду одного седобородого волшебника. А сделать это ей очень-очень хотелось, причём как можно быстрее.       — Всё, можешь им пользоваться, Гарри, — с тёплой улыбкой подошла к нему Лили.       — О, хорошо, спасибо.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась женщина. — Я пойду приготовлю обед.       — Может быть, лучше это сделать мне? — мрачно спросил Поттер. — Ты и так почти полдня за котлом стояла, отдохни немного.

***

      — Сириус Блэк, — по инструкции произнёс парень, и перед ним сразу же возникло лицо крёстного; он решил с ним просто поговорить ближайшим вечером.       — Добрый вечер, крестник! — пролаял Сириус, лицо которого сразу же появилось в отражении. — Как-то ты слишком невесел! — похоже, что Бродяга пребывал в очень хорошем расположении духа. — Дурсли опять… Стоп, а где ты вообще находишься?! Там же вроде бы морской берег сзади тебя на фоне…       — Я от них сбежал, Сириус, — просто ответил Поттер. — И больше не вернусь, как настойчиво бы ни просил профессор Дамблдор. Они меня убьют раньше, чем Волан-де-Морт. Так что я пошёл в банк, стал лордом Поттером и свалил порт-ключом в Италию…       — Что ты сделал?! — взорвался Блэк. — Как ты мог убежать! Ладно, титул лорда — он тебе в четырнадцать положен…       — Взял и смог, — пожав плечами, ответил Гарри, усмехаясь. — Я не могу терпеть их уже, Сириус! Я до сих пор поверить не могу, что у мамы такая сестра! К чертям кровную защиту, они меня бы точно убили до того, как мне исполнилось бы семнадцать! Этот жирный боров хотел меня сдать в полицию вместо своего драгоценного Дадлипусечка, который избивает всех и ворует, до чего дотянется, и свалить его вину на меня!       — Что ж, тогда ты действительно правильно поступил, — тихо ответил Блэк, так как сам понимал, что значит быть несправедливо осуждённым. Да и судьба его нехило потрепала: он побывал и в маггловской тюрьме, и в волшебной, и в обоих пребывание ему очень не понравилось, — но теперь я боюсь, что он тебя найдёт…       — В Италии, в коттедже под чарами Хранителя тайны, где им являюсь я сам? Не думаю.       — А ты предусмотрителен, — довольно кивнул Сириус. — Как отдыхается?       — Моё зеркальце почему-то оказалось тщательным образом обработано зельями подслушивания и слежения, так что у меня очень весёлый отдых, — недовольно процедил Гарри сквозь зубы, ясно выражая своё настроение, — и заметно это, как ни странно, стало только лишь сегодня утром. Его, насколько я помню, давал мне ты лично в руки, Сириус, а значит, я склонен обвинить в данном прецеденте тебя.       — Что? — изумился бывший заключённый: он действительно не знал об этом. — Да не может такого быть! В любом случае, зачем мне чары подслушивания, если только я с тобой по этому зеркалу говорю?!       Гарри задумчиво нахмурился: рациональное зерно в словах его крёстного было.       — Но кто тогда это сделал? — всё ещё недовольный, спросил Поттер. — Я на тебя подумал, потому что ты отдавал мне его лично в руки на площади Гриммо на Рождество. А потом я это зеркальце не трогал до того, как обнаружил его уже здесь, в Италии, и даже не знал, что оно у меня есть.       — Вот оно получается, значит, как, — задумчиво произнёс Блэк. — И всё-таки главное, что это сделал не я. Подслушивать собственный разговор немного странно, правда?       — Надеюсь, что так, — хмуро буркнул Поттер. — А вообще, — парень тут же сменил настроение и широко улыбнулся, — у меня тут свой дом с блэк-джэком и шлюхами, что ещё надо?       — Гарри, ты меня на огонёк не пригласишь, а? — лукаво спросил он.       — Увы, нет, к сожалению, — сделал скорбную мину Поттер. — Здесь горячие, как огонь, шлюшки только с одним развлекаться любят, уж извини, Сириус… А так я бы с радостью поучился бы опыту…       — А жаль, — грустно протянул Блэк. — Ты знаешь, как было плохо без этого в Азкабане?       — Я догадываюсь, Сириус, — усмехнулся Гарри. — Наверное, ты превращался в собаку и делал это с местными дворняжками?       Сам же Сириус в тот момент стыдливо покраснел, как будто ему стало жарко.       — Я, что, получается, действительно угадал?! — рассмеялся Гарри. — Ну ты даёшь! Нет, ну надо же, а!       — Джеймс бы меня понял, — пробормотал Блэк.       — Но его, увы, сейчас нет! — усмехнулся Поттер. — Смирись. Ты в курсе, что у волшебников, да и у магглов тоже, зоофилия под запретом?       — Но у меня не было другого выхода! — Блэк выдохнул, расширенными глазами глядя на крестника.       — Боюсь, Сириус, другие тебя, в отличие от моего отца, понять не смогут, — бесстрастным голосом парировал Поттер. — Особенно Визенгамот, если узнает, и мотать тебе второй срок, только в этот раз на законных основаниях.       Сириус теперь побледнел.       — А я и не знал, что ты — метаморф, — ехидно буркнул Поттер. — Так менять цвет лица…       Блэк теперь позеленел.       — Ого! — восторгался Гарри. — Надо же, пробуждаются твои скрытые таланты! От Тонкс достались?       — Гарри! — Сириус взял себя в руки.       — Ладно-ладно, — миролюбиво ответил Поттер. — Как дела в Англии?       — Волан-де-Морт наводняет министерство Магии своими людьми, — ответил Блэк, вздохнув. — Там становится всё опаснее. Снэйп, шпион в его стане, утверждает, что он зациклился на тебе, Гарри, — ты стал его навязчивой идеей, как и я у своей чокнутой кузины Беллатрикс: она жалеет, что так и не смогла убить осквернителя древнейшего и благородного рода Блэк тогда, в отделе Тайн. Он освободил из Азкабана всех сторонников, содержавшихся там, но министерство Магии в лице Фаджа тщательно скрывает его. Дамблдора восстановили в Международной Конфедерации волшебников на предыдущей должности. Они хотят забрать тебя сегодня от Дурслей. Также происходят нападения на магглов.       — Дамблдор ещё не спохватился о моём исчезновении? — изумился Гарри.       — Пока что да, — кивнул Блэк. — Но уже скоро он об этом узнает: из-за дел в Ордене твой переезд на Гриммо отложили на твой день рождения. И жди вопиллёр от Молли сразу после всего этого.       — Что ж, от Дамблдора всё равно это так и не скрыть, как бы ни крути, — вздохнул Поттер.       — И всё же, я считаю, что тебе лучше быть на площади Гриммо, Гарри!       — Сириус, я, стоит заметить, — лорд, и ничьим приказам, конечно, не подчиняюсь, лишь прислушиваясь к мнению близких мне людей, — нахмурился Гарри. — Помыкать собой я больше никому не дам, даже Дамблдору и тебе. Прости, конечно, за грубость, но я — не комнатная собачка, выполняющая все отданные «приказы». Но это не значит, что я встал на сторону Волан-де-Морта.       — Гарри! — возмутился Блэк. — Я лишь хочу…       — Я знаю, что ты хочешь, Сириус, — мягко ответил Поттер, — и всё понимаю. Знаешь, мне надоели эти приказы: то у Дурслей, то у Уизли, то в Хогвартсе… Дурсли мне привили, можно сказать, независимость насильственным способом: я же у них был чем-то вроде домового эльфа, пока не поступил в Хогвартс.       — Что?! — вскинулся Блэк. — Почему ты не рассказал никому?       — А какой в этом был смысл? — вопросом на вопрос ответил Гарри, вздохнув. — В письме из Хогвартса моим адресом места жительства было указано «Чулан под лестницей», Сириус. Получается, Дамблдор знал, как и где я живу.       На лице крёстного Поттера появилось изумлённое выражение лица, настолько он был изумлён этим фактом, что даже челюсть его совершенно неаристократично упала на пол.       — Не может быть… — побледнел Блэк.       — Я специально сохранил то самое письмо, крёстный, — покачал головой Гарри. — Могу даже показать при встрече. Не волнуйся, со мной всё будет в полном порядке. Прошу не говорить, что и где я нахожусь, Сириус, пожалуйста.       — Боюсь, мне пора, — хмуро ответил Блэк.       — Благодарю, — тепло улыбнулся молодой лорд. — Как отключить эту штуку?!       — Скажи «Inresiliant», — ответил Блэк и исчез из отражения.