Воскресшая

В данной главе использованы отрывки из произведения Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и Принц-полукровка».

Ваш HarLil.

***

Безопасность школы «Хогвартс» гарантируется министерством Магии!

      Корнелиус Фадж, министр Магии, в своем сегодняшнем выступлении говорил об усиленных мерах безопасности, принятых министерством Магии для охраны учеников, возвращающихся этой осенью в «Хогвартс», школу волшебных искусств.       — По вполне понятным причинам министерство не может познакомить общественность с подробностями новых планов усиленной охраны школы, — поведал министр.       Однако источник в министерстве Магии сообщает, что эти планы включают защитные чары и заклинания, сложную систему контрзаклятий и небольшой отряд мракоборцев, специально выделенный для охраны школы «Хогвартс».       Судя по всему, большинство волшебников удовлетворены энергичными мерами министерства по обеспечению безопасности учеников. Вот что сказала нам леди Августа Лонгботтом:       — Мой внук, Невилл, — один из близких друзей Гарри Поттера, между прочим, вместе с ним сражался с Пожирателями смерти в министерстве в июне этого года. Только лишь после того, как Сами-Знаете-Кто появился в министерстве Магии лично, только тогда министр признал, что нашей стране грозит опасность. И ещё я горжусь им — он сразился с Ближним кругом и смог остановить возможный захват министерства!

***

Среда, 25 июля 1996 года, Италия, провинция Салерно, Салернский залив, курортно-туристическое поселение Амальфи, коттедж рода Поттер.

      Гарри всё равно также не спал ночами, а если и спал, то ему снились кошмары или же видения из жизни Волан-де-Морта.       На любой, даже самый тихий, шорох он резко доставал палочку и направлял её туда, откуда шёл шум, а заодно сознание голосом Аластора Грюма в такие моменты вопило два слова: «Постоянная бдительность», что настроения особо ему не прибавляло. Один раз он так направил палочку на Лили, и та сначала даже впала в ступор, но потом поняла, что Гарри нужно немного развеяться, хотя и понимала, что с сумасшедшим маньяком, гоняющемся с тобой, не очень-то легко быть спокойным и безмятежным.       Но ещё и было обстоятельство, к которому Гарри даже не понимал, как стоит относиться, а именно то, что Лили вызывала у его тела естественные реакции. Для Гарри это казалось вполне неудивительным — её тело в Магической коме не старело и сейчас ей двадцать один год, так что он находил её привлекательной, особенно когда он видел её в купальнике. Он не придавал этому особого назначения, так как гормоны обуздать достаточно трудно, до тех пор пока не стал замечать за собой странностей. Ему всё время хотелось раздеть её хотя бы глазами, прикоснуться к тем местам, к которым прикасаться-то не стоит, а также он каждый раз не знал, куда деть эрекцию, чтобы её не заметила одна рыжеволосая женщина. И это начало откровенно его ужасать: она — мама, в конце-то концов!       Он понимал, что ему нужно отвлечься от столь радужных мыслей, а именно — завести девушку. Самым лёгким способом, который ему пришёл в голову, — бордель. Но он сразу же отмёл его: не хотелось видеть опустившихся до панели прекрасных девушек и женщин, так как он не мог понять, до чего можно дойти, чтобы торговать своим телом. Это было выше его сил, хотя для чистокровного лорда Поттера походы в увеселительные здания такого рода вообще-то должны быть обыденностью, но кто сказал, что он должен жить по таким правилам? Вторым вариантом — уйти куда-нибудь. Но он не мог оставить маму одну, так этот вариант тоже отпал. Третий — удовлетворяться руками. Но таковому методу он прибегать не желал. Остался четвертый — пойти на поводу своих желаний. Но этого он не хотел, и перед ним стояла дилемма — как же быть? Маме Гарри рассказать, естественно, не мог, а поэтому ему предстояло справляться с этой неудобной проблемой самому, в одиночку.       Парню, естественно, захотелось на всякий случай — а то всё может быть — подстраховаться и удостовериться в том, что четвёртый вариант решения проблемы не принесёт ему проблем. Но для этого ему понадобилась книга по Магическому законодательству, а именно, раздел о заключении браков, но таковой у него в данный момент не было, и, раздумывая, как её получить, вспомнил о Добби — домовом эльфе, которого он освободил несколько лет назад от Малфоев. Эльф незамедлительно явился на его зов.       — Добби рад, что благородный и великодушный сэр Гарри Поттер вспомнил о нём! — захлопал ушами домовик.       — Тебя-то, конечно, забудешь, — с кривой усмешкой, фыркнув, проворчал Гарри. — Не хочешь ли ты, Добби, стать моим эльфом!       — Добби будет очень рад! — казалось, эльф вот-вот запрыгает от нахлынувшей его эйфории сразу же после вопроса молодого лорда. Ритуал принятия эльфа был недолгим, и вскоре Добби стал домовиком рода Поттер. — Добби, принеси из библиотеки Поттер-мэнора книгу по Магическому законодательству.       Эльф исчез, появившись через пять минут.       — Вот то, что просил Гарри Поттер, сэр.       — Отлично, Добби. Ах да, здесь живёт ещё один человек — моя мама. Ты должен слушаться её, как меня. Ступай.       На этот раз домовик окончательно исчез, а Гарри углубился в чтение книги, спустя примерно пять минут найдя нужную страницу.

Данные законы обновлены и приняты Международной Конфедерацией волшебников 6 августа 1945 года.

      …В волшебном мире запрещены отношения между:             • волшебниками одного пола;             • волшебниками и существами из других магических рас;             • с лицами, не достигнувшими возраста согласия (шестнадцати лет). Если же волшебник — последний из своего древнего рода, то неполное совершеннолетие наступает в четырнадцать лет, а полное — в семнадцать;             • с мёртвыми (некрофилия);             • с животными (зоофилия).       Что же касается инцеста (близкородственных отношений и браков), то это разрешено Визенгамотом Британии во главе с лордом Риордом Певереллом от 13 марта 1467 года, так как древнейшим и благороднейшим магическим родам волшебников нужно сохранить драгоценную чистокровность, что нынче есть огромная ценность…       Поттер, дочитав нужный отрывок, сразу же захлопнул пыльную книгу: этого фолианта ему было достаточно. После он громко чихнул от попадания на него пыли. Четвёртый вариант теперь был возможен. Но его применить он решил только в самом крайнем случае.       Но ему даже не приходило в голову, что Лили всегда была догадливой женщиной и умело подмечала все мелкие детали, поэтому догадаться о деликатной проблеме сына ей не составило какого-либо огромного труда. И она сама прекрасно понимала проблему сына: после её пятнадцатилетней комы, безусловно, тело требовало выплеска всей этой энергии, и как только она видела Гарри в плавках, она сразу возбуждалась. Но ей принять эту проблему оказалось проще, чем сыну — с проявлениями инцеста в волшебном мире она сталкивалась и это было вполне обычным явлением. Но всё же вовлекать Гарри ей в это не хотелось. А свою проблему она решала, в отличие от Гарри, с помощью рук, хотя и не очень любила это делать. Но она понимала, что рано или поздно оно рванёт, а именно — растущее напряжение меж ними, так как из-за этого они старались избегать друг друга, встречаясь только за завтраком, обедом и ужином, чтобы не попадаться друг другу на глаза.

***

      — Не желаешь пойти искупаться и позагорать, Гарри? — на следующее утро, после завтрака спросила его Лили, понимающая, что жить в одном доме и вообще не разговаривать по меньшей мере странно. — Раз Дурсли не возили тебя отдыхать, то надо делать это здесь! Тем более, что ты бледен, как поганка[9], а поэтому солнечные ванны тебе нужны.       — На поганку я, как мне кажется, не очень похож так-то если посмотреть, — весело хмыкнул Поттер, — но солнечные ванны всё же принять стоит. За шестнадцать лет я их вообще не принимал по-настоящему, что уж говорить о море, которое до недавнего времени не видел вообще, а о купании в нём вообще и речи не идёт.       — Ну так пошли, чего ты там расселся! — широко улыбнулась женщина. — В конце концов, надо навёрстывать упущенное! Благодаря Петунье ты многое упустил!       — Ну если уж ты так говоришь, то ладно, пойдём, — многозначительно подмигнул Гарри.       — Да-да, давай уже, пошли, — потащила его за собой Лили. — Я бы сама тебя вытащила, если б ты не пошёл!       Гарри с кривой усмешкой вышел из коттеджа, взял пару шезлонгов[10] и пляжных зонтов, штук двадцать которых лежали на складе за домом, и притащил прямо к берегу, естественно, собрав их в нужном положении, а также попросил Добби по-быстрому принести принадлежности для загара — различные крема, которые любила использовать Лили.       — Ну вот, теперь точно всё, — заключил Поттер, почесав голову. — Можно приступать к процессу.       Лили легла на шезлонг, протянула сыну крем до загара, и попросила щедро её намазать. «Ради этого она, наверное, по-любому бы меня вытащила, — закатив глаза, хмыкнул Поттер, выдавливая из тюбика немного прозрачного по цвету крема и начиная его втирать. — М-м-м, какая нежная кожа». Гарри делал это как можно старательнее, чувствуя, как Лили от удовольствия закрыла глаза. «Ох, какие сильные руки», — думала она, готовая заурчать от удовольствия. Когда он дотронулся до лямок, Лили от удовольствия промурлыкала:       — Расстегни их, если тебе они мешают, а потом застегнёшь, когда я буду переворачиваться, хорошо?       — А если ты забудешь и вдруг перевернёшься? — ехидно спросил Гарри, покраснев. — Я буду лицезреть тебя топлес[11], м?       — Вообще-то, я люблю загорать без единого клочка одежды, — заметив реакцию сына, хохотнула Лили, — но тебе это вообще не понравится. А твой отец был вообще от этого в полном восторге.       Она заметила на лице сына смущение, но он всё же расстегнул лямки и мазал её спину кремом. И вдруг она почувствовала, как соски под лифчиком твердеют, а внизу становится очень жарко. «Мерлин!» — пронеслось у неё в мыслях. Она пыталась думать о другом, изображение подкидывало ей различные эротические фантазии, как юноша — а им почему-то был Гарри — называет её «своей девочкой» и сладко вдалбливает её в этот шезлонг, она сладко под ним стонет от его жарких поцелуев, ласк, нежных слов и испытывает удовольствие… Лили даже застонала, вызвав немой вопрос у Гарри. Тот на неё так странно посмотрел, но она покраснела и выдохнула:       — Ты просто слишком нежно мазал мою спину, Гарри, — смутилась Лили. — Больше так не делай.       — Правда, мама? — на ухо прошептал Гарри на автомате, только после последней фразы понимая, что он сейчас сказал. — Это был очень сладкий стон удовольствия.       — Ну так и ты хорошенько мазал мою спину, сынок, — пожала плечами Лили, будучи до сих пор возбуждённой. — Давай-ка я теперь тебя помажу кремом, если ты не против, мне уже хватит. Пока буду тебя мазать, как раз спина загорит.       — Ладно, — Гарри тоже лёг спиной вверх.       Лили произвела те же действия с тюбиком, что и Гарри, начиная мазать ему спину. Она делала это настолько ласково, что Гарри закрыл глаза от удовольствия. Он чувствовал, что между ног у него твердеет, а изображение ему тоже подкидывало эротические фантазии, как сексуальная рыжеволосая женщина — и это была почему-то не Джинни Уизли, которая ему в последнее время нравилась, а именно Лили, — ласкает его мужественность ртом, а он стонет её имя от удовольствия, шепча, как сильно она ему нужна, как он любит и ценит её, лаская её по волосам…       — Пожалуй, я уже достаточно позагорал, — Гарри вскочил с шезлонга, заставив Лили замереть на месте. — Я побежал… э-э… в туалет, мне очень надо, правда…       Прежде, чем Гарри убежал, Лили заметила внушительный бугор на его плавках, покраснела и поняла, что это её ещё больше возбудило…

***

      Около десяти часов вечера женщина ушла спать — её глаза уже слипались. Она сначала, конечно, попыталась уговорить Гарри пойти спать, но не получилось — его снова обуяла бессонница.       Но спустя пару часов Лили проснулась от того, что ей захотелось в туалетную комнату. После её посещения она пошла в комнату Гарри, чтобы проверить, спит ли он. Оказалось, что он даже не ложился — кровать была застелена так же, как и утром. Лили спустилась на первый этаж, в гостиную.       Как она и предположила, Гарри находился именно там. В данный момент он удобно устроился на софе и, накрытый пледом, в полулежачем состоянии рядом с горящим ярким оранжевым пламенем камина, читая книгу «Составление различных заклинаний», автором которой была знаменитая основательница волшебной школы «Хогвартс» Ровена Рэйвенкло. Что интересно, сна у парня было ни в одном глазу.       — Сынок, — ласково сказала Лили, — с тобой всё хорошо?       — Всё нормально, мам, — тепло ответил Поттер, усаживаясь. — Ты почему не спишь?       — Я волнуюсь за тебя, малыш, — мягко выдохнула Лили, занимая место на софе рядом с сыном. — Ты не спишь ночами, Гарри; для тебя, молодого, здорового парня, таковое положение дел неестественно. Может быть, тебе дать зелье Сна без сновидений?       — Я его ящиками уже несколько лет хлебаю, — скривился Поттер, — и помогает оно не то что бы хорошо, да и к тому же нельзя данное зелье принимать слишком часто.       — Может быть, мне прилечь рядом с тобой, Гарри? — крепко обняв сына, выдохнула женщина ему на ухо. Гарри, закрыв глаза, почувствовал исходящий от неё запах весеннего леса. — Рядом со мной тебе, наверное, будет поспокойнее.       — Не нужно, спасибо, — мягко ответил Поттер. — В этом нет никакой необходимости. Тебе стоит успокоиться.       Гарри неожиданно почувствовал, как у него в штанах становится жарко. «О нет, только не это, только не сейчас», — внутренне запаниковал Поттер, стараясь внешне не показывать эмоций, используя основы окклюменции. Лили же, конечно, всё это заметила — такое трудно не заметить, особенно когда из-под пледа появляется бугор.       — Гарри? — хитро улыбаясь, спросила Лили, заметив его.       «Твою ж мать! Мерлиновы гормоны, шалят, когда не надо», — подумал он, а сам внешне покраснел, как спелый помидор.       — Чего? — решил он поиграть в дурачка, так как быстро надо было что-то сказать.       «Мерлиновы яйца! — внутренне бесновался Поттер. — Я — дважды лорд, а играю в дурачка! Просто невероятно!»       — Что это? — хитро улыбаясь, спросила женщина.       Теперь, после прямого вопроса, Гарри не знал, куда ему деваться. Аппарировать он не умеет, провалиться под землю тоже… «Вот весело-то! — вертелось в мыслях Поттера. — И чего это у неё такая хитрющая улыбка на лице?» — Гарри подозрительно посмотрел от неё, освобождаясь от пледа, так как ему стало жарко.       — Э-э… — выдал он, наконец.       — Весьма красноречиво, — заключила Лили, с лица которой до сих пор так и не сошла хитрющая улыбка. — Гарри, я знаю, что это.       — Откуда? — выпалил тот прежде, чем осознал эту мысль.       — Ну... вообще-то, если бы я этого не знала, ты бы вообще на свет не родился, между прочим, — засмеялась женщина.       «Вот я — полный дятел, — вспомнил Гарри, как ругался его свиноподобный кузен, когда осознавал свою непроглядную тупость. — И что теперь делать? Мерлин, Иисус[8], Аллах[9], Будда[10] и остальные маггловские боги!»       Гарри издал в ответ неопредёлённый звук, костеря мысленно всех маггловских богов, Мерлина, Моргану, Мордреда и Высшие силы... в общем, обильная доля ругательств досталась всем. Но её ласковый смех грел душу сыну.       — Ответь мне только на один вопрос, Гарри: я, что, настолько красива, что у тебя на меня такая реакция? — спросила женщина так, будто бы ничего не произошло. — Я вполне понимаю твою реакцию на меня: с учётом того, что моё тело в коме не старело, мне двадцать один; я практически ровесница тебе, как бы странно это ни звучало, но, знаешь, я уже привыкла, что каждый день может произойти что-либо неожиданное.       — Я, знаешь ли, тоже уже к этому шестой год пытаюсь привыкнуть, — невесело усмехнулся Гарри, — а началось всё с директора Хогвартса, разодетого ну просто в вырвиглазные одежды. Хагрида, выбившего дверь тогдашнего моего… пристанища — а это был тот, кого Дамблдор послал ко мне, чтобы рассказать о том, что я, оказывается, являюсь волшебником, — я ещё как-то принял. И я ещё молчу о Долорес Амбридж с её непреодолимой тягой к розовому и кошечкам.       — Когда я училась в Хогвартсе двадцать лет назад, Дамблдор был одёт абсолютно точь-в-точь, как сейчас, если верить твоим воспоминаниям, — усмехнулась Лили. — Так я всё-таки привлекательна, Гарри?       — Чертовски, — не стал отрицать очевидное Поттер, понимая, что от щекотливой темы уклониться не удалось. — Особенно когда в купальнике, подчёркивающем твои достоинства.       Женщина довольно зарделась.       — Гарри, я не хочу лезть в твою жизнь, но ответь мне, пожалуйста, на ещё один неудобный вопрос: ты — девственник, малыш? — спросила Лили, стараясь при этом не покраснеть. — Я у тебя спрашиваю это, чтобы удостовериться, что не придётся проводить с тобой беседу о том, что да как в этом плане, которую вообще проводит каждый родитель. Хотя я уверена, что Сириус наверняка провёл её с тобой…       В голове у Гарри сразу же пронеслось небольшое рандеву с Чжоу Чанг, рэйвенкловкой одного с ним потока, поэтому он ответил:       — Всего лишь один раз.       — Серьёзно? — изумилась Лили. — Всё больше я убеждаюсь, что от Джеймса тебе мало что досталось: тот в твоём возрасте, даже раньше, уже девушек уже как перчатки менял. Значит, только один раз?       — Пожалуйста, не надо сравнивать меня с кем-либо, я это очень не люблю, — отрезал Поттер. — И да, один раз, но я не хочу об этом говорить.       О, он до сих пор отчётливо помнил секс с Чжоу. Он испытывал смешанные чувства после этого — сразу было ясно, что дело было не в нём, а в ней.       — Судя по твоему лицу, Гарри, он тебе не очень-то и понравился, — сделала выводы Лили. — Неудивительно, не каждая сможет сделать по-настоящему приятно, правда, Гарри? Впрочем, сейчас у тебя в трусах — что видно невооружённым взглядом — полный пожар.       Лили не раз замечала, что у её сына было телосложение игрока в квиддич, как и у её покойного мужа, что, каждый раз, когда они загорали, рыжеволосая женщина не могла не сказать, что Гарри сексуален, а, видя, как от возбуждения он мог остаться полностью голым в данный момент, то его достоинство было не таким уже маленьким.       Эванс много раз замечала, что Гарри нередко был сильно возбуждён, и это наталкивало её на то, что Гарри срочно нужна та, кто утешит его в постели, причём срочно — слишком часто она замечала, что её сын возбуждён. Но ясно понимала, что в бордель он не пойдёт: он и так в своё время отозвался о нём несколько дней назад, как об ужасном месте, где находятся девушки и женщины, потерявшие своё достоинство. Лили была сильно впечатлена такими словами сына: впервые она слышала такое мнение от кого-то мужского пола, и редко кто так отзывался от домах лёгкого поведения.       Мастурбация — не выход, она это прекрасно понимала: многими учёными-магглами это было доказано, а у волшебников за это вообще всячески наказывали и даже порой изгоняли из рода, справедливо считая, что им нужны вполне здоровые наследники, несущие Магическую кровь в веках.       Лили нужно было что-то предпринимать, и единственным выходом, похоже, было самой помочь Гарри в этом. Благо, у волшебников близкородственные связи были разрешены благодаря какому-то потомку из рода Певерелл: чистокровность была превыше всего для древних родов. Тем более, что ей самой нужна была разрядка: за шестнадцать лет комы, что, в общем-то, неудивительно, её тело жаждало плотских утех с противоположным полом, а в её паху чувствовалось напряжение, как и в сосках.       — А хочешь я расскажу тебе один свой маленький секретик? — игриво, заговорщицким шёпотом выдохнула Лили сыну на ухо и тот снова вдохнул родной запах, который, как ему казалось, он знал с самого детства. Гарри непонимающе моргнул, но потом на него снизошло озарение. — Знаешь ли, я была в коме почти пятнадцать лет, и пока я там находилась, тело хоть и не старело, но функции сохранило. Мне одиноко, Гарри. Нет, конечно, тебе легко удаётся скрасить моё одиночество практически всегда, но в этом одиночество пока мне ещё никто не скрасил. Мне позарез нужен мужчина, Гарри, а тебе — женщина. И так как мы тут живём одни, никуда не выходим, наши тела реагируют именно так, сильнее у меня. Ты у меня красивый, прямо как твой отец, Гарри. Только с моими глазами. Я больше, чем уверена, что выйти из дома ты мне не дашь, а поэтому я мучаюсь с этой же проблемой.       — Не дам, — согласился Гарри, — пока что не дам. Я тебе уже говорил, почему мне хочется так поступить и тогда ты со мной согласилась. Я понимаю твоё желание и не буду напоминать о погибшем отце — мёртвых не вернёшь. Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива и никогда не желал тебе ничего плохого, как и сейчас. Надеюсь, ты не будешь злиться на меня из-за этого, просто надоело уже по жизни быть одному. С четырнадцати лет со мной мог бы быть Сириус, но виделись мы редко — в основном, из-за Дамблдора. Я боюсь потерять тебя. Мерлин, как это эгоистично…       — О, это вполне понятное желание, учитывая твои слишком «счастливые» детство и юность, — вскинулась Лили, — пусть и оно несколько эгоистичное. Но нам надо решать эту проблему сообща. Как поступим?       — Я не знаю, — вздохнул Гарри. — Но переспать нам друг с другом не предлагай.       — В волшебном мире это вообще-то разрешено, — ответила Лили.       — Мне плевать, — отрезал Поттер. — Не забывай, я рос у магглов десять из шестнадцати лет своей жизни. Ложись-ка ты спать, мам, у тебя глаза слипаются… Я, так уж и быть, тоже пойду попробую. * * * [9] Бледная поганка — гриб из рода мухоморов, один из самых опасных смертельно ядовитых грибов. [10] Шезлонг — лёгкое кресло для отдыха полулежа, трансформируемое на время использования. Используются на пляжах, возле открытых бассейнов, могут использоваться как садовая мебель, на открытых террасах и для оборудования других мест отдыха. [11] Топлес — термин, который используется для обозначения обнажённой груди женщины в общественных местах. [12] Иисус Христос, или Иисус из Назарета — центральная личность в христианстве, которое рассматривает его как предсказанного в Ветхом Завете Мессию, ставшего искупительной жертвой за грехи людей. [13] Аллах (в исламе) — единый и единственный Бог, творец мира и господин Судного дня, пославший к людям своего посланника Мухаммада. [14] Будда Шакьямуни (при рождении Сиддхартх Гаутама) — духовный учитель, легендарный основатель буддизма, одной из трёх мировых религий.