Воскресшая

      Утро тридцать первого июля оказалось просто замечательным. Оранжевое солнце нетерпеливо и грациозно возвышалось над коттеджем рода Поттер в Италии, проникая в каждый открытый для него уголок, в том числе и в спальню, где на широкой кровати сладко посапывали Гарри и Лили. Казалось бы, что сама погода сегодня благоволит им: небо было голубое-голубое, лишь изредка появлялись небольшие белые облака; море было тихим-тихим, несмотря на то, что несколько дней назад его штормило…       Гарри, блаженно потягиваясь и немного морщась от лучей раннего, совершенно не жаркого солнышка, раскрыл глаза.       — Доброе утро, малыш! — с мягкой улыбкой спросила Лили. — О чём ты задумался?       — Да так…       — Как спалось? — заботливо осведомилась женщина. — Ты долго спал, это у тебя впервые, да ещё и без всяких зелий и кошмаров.       — Хорошо, — улыбнулся Гарри. — Мне даже кажется, я выспался. Но почему ты спишь рядом? Разве я не говорил, чтобы ты отправлялась в свою комнату?       — Гарри, я боялась, что он снова может влезть тебе в сон, а я не буду рядом, — прошептала Лили, вздохнув. — Я знаю, что ты, наверное, лишь злишься, но я хотела как лучше. Ты — самый родной для меня человек, и я очень волновалась, как бы чего не произошло…       Сначала он и вправду злился, но потом вздохнул:       — Весомый аргумент, — с усмешкой сказал Гарри. — Да и честно говоря, уж лучше так, чем снова выдерживать очную ставку с ним в собственной голове…       Лили помнила о том, что сегодня день Рождения её сына. Она взъерошила сына по непослушным волосам и проворковала:       — С праздником тебя, родное солнышко моё, — сегодня у меня родился ты! — женщина поцеловала его в щёку. — Прости, что не приготовила подарка прямо сейчас…       — Спасибо, — невесело хмыкнул Поттер, скривившись: он ненавидел свой день Рождения, так как всегда для него он был одним из самых худших дней в его короткой, но, несомненно, насыщенной всевозможными событиями, жизни, и всё благодаря Дурслям, которые старались устроить в этот день персональный ад для него. — Утро добрым не бывает, знаешь ли. И самый мой лучший подарок — это ты, хотя он и случился немного раньше.       — Ты, похоже, встал не с той ноги, — поджав губы, заключила Лили. — Давай ты ещё раз уснёшь, а потом проснёшься, только в этот раз уже с той ноги!       — Сегодня мой день Рождения, — пожал плечами Поттер.       — И что же, в этом есть что-то плохое, Гарри? — непонимающе спросила Лили. — В конце концов, соберись! Это же твой праздник! Ну и, собственно говоря, мой немного — я родила тебя шестнадцать лет назад.       — Мой день Рождения для меня хорошим не был, — скривился Поттер, — ведь нормально он у меня ни разу не проходил. Не думаю, что в этом году что-либо изменится.       — Мерлин, — вздохнула Лили, — Гарри, хватит быть унылым! Вон, смотри какая хорошая погода! Она благоволит тебе.       — Ну разве что только погода, — с горечью бросил Поттер. — Вот увидишь, опять будет какая-нибудь чертовщина, как только я узнал о волшебном мире. В первый раз явился Хагрид, отчего я чуть не обосрался…       — Гарри!       — Что? — возмутился Поттер. — Он явился в полночь и вышиб дверь дома к бабушке Мерлина! А была ещё гроза, и, знаешь, такой тёмный силуэт великана просачивается в этот проём и говорит, как сейчас помню: «Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…». Я думал, что вообще сознание потеряю…       — М-да, будучи одиннадцатилетней девчонкой после такого эпичного появления я бы тоже нехило обосралась, — расхохоталась Лили. — Потом, как-нибудь, обязательно покажи мне это воспоминание.       — Хорошо, — согласился Гарри. — Так вот, о чём это я… Во второй день Рождения меня под крики Дурслей увозили на летающем фордике в гости к другу; на третий мне при помощи стихийного выброса удалось раздуть Мардж, сестру Вернона, и убежать оттуда; на четвёртом — напали Пожиратели смерти во время матча по Квиддичу; на пятом по мою душу в Литтл-Уингинг явились дементоры, после которых меня ещё судили за то, что я не дал этим тварям применить Поцелуй к своему кузену, применив заклинание Патронуса. После всего этого я просто уже боюсь представить, что будет сегодня. И даже не хочу представлять.       — М-дам-с, — криво улыбнулась Эванс, нахмурившись, — просто прекрасно. Ну ничего, в этом году я с тобой и устрою тебе такой день Рождения, что он на всю жизнь запомнится!       «Женщина, ты, что, сдурела?!» — Гарри отшатнулся с неописуемым выражением лица.       — Какой же ты иногда бываешь смешной, Гарри, — хихикнула Лили, целомудренно поцеловав его в щёку. — Я собираюсь сделать тебе хороший день Рождения, а не тот, который, прости меня за выражение, у тебя всегда через задницу.       «Пронесло, слава Мерлину», — облегчённо выдохнул Гарри.       — Пойдём завтракать, — хмыкнул он.       — Ах да, сегодня я готовлю, — непререкаемо заявила Лили, — и не спорь. Ты — именинник!       — Что ж, как скажешь, — пожал плечами Гарри, — но, право, я сам вполне могу, мне не трудно…       — Сегодня — не можешь, а в любой другой день — пожалуйста, — с некоторой укоризной перебила его женщина, понимая, что сын хочет ей сказать. — И вообще, сегодня ты по дому ничего не делаешь, ясно?       — Хм, никто раньше мне такого ещё не заявлял, — хмыкнул Гарри.       — Потому что эти засранцы-Дурсли нещадно эксплуатировали тебя большую часть твоей жизни, — хмыкнула Лили, — а это неправильно. И, Гарри, не надо вспоминать о плохом. Никогда, что бы не произошло: приятные воспоминания лучше, чем плохие, верно?       — Верно, — согласился Гарри. — Но их катастрофически мало.       — Сегодня, я обещаю, у тебя будет ещё одно хорошее воспоминание, — весело подмигнула ему женщина. — Уж поверь мне, я об этом позабочусь. Помнишь, я просила не заходить тебя в гостиную, Гарри?       — Конечно, помню, — озадачился Поттер, почесав макушку. — Хм… Берусь утверждать, что ты приготовила сюрприз?       Лили загадочно улыбнулась, и они с Гарри спустились вниз. Добби, с которым женщина уже успела познакомиться благодаря имениннику, принёс некоторые вещи из полуразрушенного коттеджа в Годриковой Лощине: фотоальбом, на обложке которого были изображены Джеймс, Лили и маленький Гарри — счастливая семья, ещё не подвергнувшаяся нападению лорда Волан-де-Морта; запертый на кровь члена рода сейф, где лежали некоторые вещи Поттеров, а также многое другое. И вот, все эти вещи нашли своё место здесь, в доме, и часть из них Лили использовала для украшения.       Как только Гарри вошёл в гостиную, он ахнул.       На потолке красивыми изумрудно-синими огоньками светилась яркая надпись: «С днём Рождения, Гарри», а над ней парящая в воздухе огнём цифра «16». На камине в красивых рамках стояли различные фотографии, взятые из альбома; сам он был отключён от каминной сети, дабы потом избежать неприятных обстоятельств, если таковые вдруг произойдут. По углам были развешаны шарики, как и по краям стола, расшитом красивейшей белой резной скатертью с серебряной каймой. Естественно, около стола были поставлены два стула, стоящие по разным сторонам предмета напротив друг друга. На столе, на небольшом подносе стоял шикарный ванильный торт, на котором стояло шестнадцать свечек, которые уже горели, ожидая, когда же именинник их задует.       — Мама! — ошеломлённо воскликнул замерший, как статуя, Гарри. — О, Мерлин… У меня нет слов… Ты сама всё это сделала?       — Не всё, конечно, — честно призналась Лили. — Я попросила Добби перенести несколько вещей из нашего коттеджа в Годриковой Лощине, среди которых эти фотографии. Покупал всё нужное опять же он, а дальше я всё делала своими руками, особенно пекла торт для тебя. Тебе нравится?       — И ты… ты, что, всё это специально для меня делала? — заикаясь, спросил Поттер.       — А для кого же ещё? — деланно осмотрелась Лили. — Тут кроме нас ещё кто-то есть?       Гарри тепло посмотрел на мать. Он счастливо улыбался впервые за последний год, оглядываясь вокруг. Всё это было для него в новинку: никто никогда не делал для него ничего подобного, обычно он делал всё для кого-то. Гарри хотелось заплакать от счастья, но он вспомнил, что пообещал себе не плакать, когда ему исполнилось семь лет. Он подошёл к Лили и крепко обнял её.       — Никто… никогда… не делал для меня ничего такого, правда! — дрожащим голосом прошептал Гарри. — Спасибо, мам, ты — лучшая, я всегда это знал. Я тебя люблю.       — О, мой родной мальчик, когда ты родился, ты сделал уже тогда меня счастливой, — мягко выдохнула Лили. — Да и как я могу не сделать хоть что-то приятное для тебя в этот праздник? Это просто немыслимо. Я горжусь тобой, мой хороший, — знай это. Пойдём задувать свечи и есть торт на завтрак. Ну же, чего ты ждёшь, милый?       Гарри неуверенно подошёл к свечкам. Он, аналогичным благодаря праздникам кузена, знал, что во время этого нужно загадывать желание. У него было три самых главных желания на данный момент: победить Волан-де-Морта, остаться в живых после этого, а также, наконец, приобрести то, что хочет любой человек — любви и счастья. Именно это он и загадал, даже не подозревая, что судьба повернулась к нему передом ещё во время прихода целителя Сметвика в Литтл-Уингинг, на Тисовую улицу в злополучный дом номер четыре. Сразу же после этого Поттер задул все свечки с первого раза.       — Молодец! — похвалила его настолько довольная Лили, что будто бы не у Гарри был день Рождения, а, напротив, у неё самой. — Я, пожалуй, не буду допытываться, в чём заключалось твоё желание, иначе вообще не сбудется. Ну, что, пора отведать сий кулинарный шедевр, не считаешь?       — Считаю, — согласился Гарри, — вот только чай не налит. Я, пожалуй, пойду, налью.       — Что я тебе говорила утром, помнишь? — шутливо погрозила пальцем женщина. — Я сама всё сделаю, малыш. Ты вполне можешь подождать здесь. Только не ешь торт заранее.       — Конечно-конечно, — заверил её Поттер, улыбнувшись, — иди, раз пожелаешь. И ты хорошо себя чувствуешь? Ты практически всё тут делала, и сегодня собираешься…       — О, нет, со мной всё хорошо, не беспокойся, Гарри, — тут же обернулась Лили, уже желавшая войти в кухню. — Не надо волноваться.       — Тебе я говорил то же самое…

***

      — Ох, вот это я понимаю, торт, — с удовольствием, пережёвывая последний кусок этого творения. — Что ни на есть кулинарный шедевр, вкуснее даже в Хогвартсе не ел.       — Спасибо, — зарделась Лили, искренне довольная тем, что сыну понравилась её стряпня. — Будешь ещё кусочек?       — Нет, спасибо, мама, — тут же запротестовал Гарри, откашлявшись. — Иначе я просто взорвусь, и тебе придётся отскребать мои кишки от стен.       Лили криво усмехнулась, услышав эту фразу.       Поттер неожиданно почувствовал, что в его комнате были активированы сигнальные чары. Он встал из-за стола и направился наверх.       Лили хмыкнула, поняв, что с днём рождения поздравляет его не только она, а совы оккупировали окно в его покоях. Так оно и было: за окном находилось несколько сов, содержащих письма и свёртки. Отвязав их от лапок сов, он отправил пернатых почтальонов обратно, предварительно угостив животных совиным кормом, заготовленным для Хэдвиг, а потом направился в гостиную.       Когда Гарри спустился, на столе уже лежал ещё один свёрток, и Гарри понял: Лили ещё что-то ему приготовила. Поттер положил то, что недавно получил в покоях, на стол и первым вскрыл именно этот подарок.       — Открывай, Гарри, — мелодичным голосом проворковала Лили. — Это ещё один мой подарок, как ты уже догадался. К сожалению, я практически не знаю тебя так хорошо, как мне хотелось бы, а поэтому могла и сильно ошибиться в выборе подарка для тебя. Надеюсь, он всё же тебе понравится, я старалась подобрать то, что тебе понравится.       Заинтригованный парень открыл свёрток и увидел там небольшую резную шкатулку изумрудного цвета с алой каймой. Он открыл её: внутри оказалось пусто.       — В этой шкатулке ты можешь хранить свои самые дорогие для тебя вещи, Гарри: письма, фотографии, например, — прояснила женщина немой вопрос сына. — У меня тоже есть такая: в ней я храню то, что было дорого мне. Знаешь, вещь действительно хорошая: я до сих пор храню там письма твоего отца, когда я и он учились на шестом курсе, и это не весь список вещей.       — Спасибо, — улыбнулся Поттер, — это то, что мне нужно.       Лили довольно просияла, поняв, что подарок Гарри понравился, и начала смотреть, что же ему прислали другие. Начал он, конечно, с посылки Сириуса — самого дорогого ему человека после воскресшей матери. Раскрыв свёрток, он увидел книгу «Ментальные науки» Финеаса Найджелуса Блэка, самого непопулярного директора Хогвартса и по совместительству родственника крёстного.       Дорогой Гарри!       Поздравляю тебя с самой важнейшей датой в твоей жизни — шестнадцатилетием, которое, я надеюсь, уже в корне отличается от твоих предыдущих дней Рождения!       Та книга, которую я тебе дарю (найдёшь её в приложенном к письму свёртке), — без каких-либо сомнений, единственная в своём роде, Гарри. Есть только одна её копия до этого времени, и она хранилась в библиотеке моей семьи. Специально для тебя я скопировал книгу и прислал тебе копию, ничем не отличающуюся от оригинала; ты можешь поместить её в библиотеку рода Поттер. Раз уж в изучении Окклюменции со Снэйпом ты потерпел фиаско, то тебе стоит делать это самостоятельно, и поверь, с этим фолиантом дело пойдёт в гору, если ты будешь выполнять там все инструкции и уделять своему обучению достаточно времени.       В Ордене Феникса пока что всё тихо. Многое, к сожалению, я пока что не могу сказать тебе: профессор Дамблдор настоятельно запретил, но то, что можно, я напишу. Волан-де-Морт затих; после событий в министерстве Магии он не высовывался, по крайней мере, пока, но я уверен — скоро он попытается захватить власть.       Министерство кишит Пожирателями, сейчас там уже небезопасно. Также тебя заберут от Дурслей сегодня вечером. Будь готов.

Ещё раз с праздником, Бродяга.

      — Дамблдор пока что не хватился меня, что даже удивительно, — хмыкнул Гарри, прочитав письмо, — но может это сделать сегодня вечером: похоже, Орден Феникса хочет забрать меня сегодня от Дурслей. И посмотрим, как они отреагируют. Думаю, скоро придёт несколько вопилок.       — Прости за грубость, малыш, но пускай они с этими вопилками идут в вонючую задницу Волан-де-Морта, — нахмурилась женщина. — Дамблдор со своим Орденом жареной курицы уже попытались обеспечить тебе хорошую жизнь. Я, честно говоря, не очень хотела бы, чтобы ты снова спутался с Орденом и стариком, Гарри: на то есть свои причины, но если ты снова захочешь это сделать, я не буду препятствовать, но постараюсь оградить тебя от некоторых вещей. Многие из проблемных ситуаций, которые и говорят мне, что не стоит спутываться с Орденом и стариком, Гарри, я успела уловить в рассказе о твоей жизни.       — Я их тоже давным-давно уловил, — с горечью признался Гарри, — но в тот момент, собственно говоря, кто — он, а кто — я? Да и, честно говоря, постоянный контроль с их стороны начинает меня бесить… От Дамблдора я отдалюсь как можно дальше: раньше мне ничего просто не было терять…       — Я знала, что ты сообразителен, — скупо улыбнулась женщина. — И что ты собираешься делать?       — Давай-ка попозже обсудим эту тему, ладно? — осклабился Гарри. — Не хочу портить так хорошо начавшийся праздник, ты так не считаешь?       Другая почта принадлежала Гермионе, подарившей Гарри зубную нить; Рону, приславшему набор для ухода за палочкой; миссис Уизли и Джинни, испёкших пирог с патокой; Фрэду и Джорджу, приславшим экспериментальные работы «УУУ»; Тонкс, которая прислала ему книгу о боевой Магии уровня Авроров; Дамблдору, приславшему лимонных долек и совиного корма, а также профессору Макгонагалл, которая подарила пособие по Анимагии.       Все книги (в том числе и пособие профессора Макгонагалл) Гарри отправил на специальную для этого полку в гостиной, собираясь позже изучить их. Экспериментальные товары для «УУУ» он убрал к себе в тумбочку, намереваясь написать Фрэду и Джорджу, чтобы спросить, как с ними работать: дать-то вещи они дали, а вот как использовать — не объяснили. Зубную нить Поттер убрал в уборную. Набором Рона он пользоваться не собирался, так как Уизли-младший, ввиду своих финансовых ограничений, подарил не самый качественный подарок, а поэтому он убрал его заклинанием исчезновения. Но Гарри был всё равно доволен получить от него подарок. Теперь осталась одна вещь: пирог с патокой.       — Он как-то слишком странно пахнет для обычного пирога с патокой, или мне просто так кажется, — тут же вздёрнула нос Лили, оглядывая и обнюхивая пирог со всех сторон. — Обычно такой пирог пахнет не так. Я много раз готовила таковой, когда была ещё студенткой Хогвартса и даже ещё до этого. Мне кажется, что здесь использованы какие-то зелья.       В подтверждение словам женщины кольца лордов Поттер и Эванс на правой руке Гарри засветились.       — Что ж, интересно, — поджал губы он. — Ну тогда ты, как мастер-зельевар, можешь проверить его на начинку?       — Могу, — кивнула Лили, — но точно не сегодня: твой праздник ещё не закончился.

***

      — Гарри! — раздался с прихожей голос молодой рыжеволосой женщины. — Где ты там есть?       — Одеваюсь, погоди немного, — донёсся до неё голос парня.       Лили, недолго думая, предложила сыну немного прогуляться и развеяться: в конце-то концов, не сидеть же всё время в чётырёх стенах, не имея возможности даже выйти. Гарри, конечно же, с ней после уговоров согласился, но меры предосторожности он всё же провёл, а именно скрыл свой шрам при помощи маскирующего проклятия.       Потом им предстояло достаточно нелёгкое дело: выбрать то место, которое им хотелось бы посетить, так как каждый из них желал посетить кардинально разные места. Лили, как, впрочем, и любая девушка или женщина, настаивала на Париже (в конце-то концов, город любви), а Гарри — в Венецию, чтобы не путешествовать межконтинентальным порт-ключом, хотя с этим-то проблем вовсе и не было: в Париже у рода Поттер имелся достаточно богатый коттедж, и средство передвижения туда — межконтинентальный порт-ключ — ему выдали гоблины, но туда и обратно пересекать страну он всё же не желал. Но потом всё-таки сдался: Лили очень хотела в Париж, а Гарри не хотел её расстраивать, да и, в конце-то концов, Париж будет поинтереснее Венеции.       — Мерлин, Гарри, только лишь у женского пола есть право быть настолько медлительным, милый! — наконец, воскликнула Эванс, смерив сына весёлым, тёплым взглядом. — Обычно мужчина ждёт женщину, а не наоборот! Я очень сильно поражена! Кавалер не должен заставлять свою женщину ждать! Хотя, тебе всё ещё учиться и учиться, как нужно обращаться с женщинами, неуч…       — Эй! — вскинулся Поттер. — Вот не надо! Сама же сказала, что я плохо одет!       — Да, плохо, — согласилась Лили. — Не в обносках кузена же тебе ходить, когда есть нормальная одежда… Я думала, ты её всю безжалостно уничтожил.       — Один комплект, к сожалению, висел у меня в комнате, — ответил Гарри, — да и к тому же он вполне нормально выглядит, на мой взгляд…       — Безразмерная футболка и потёртые джинсы? — возмутилась Лили. — Да ни одна уважающая себя женщина не пошла бы с тобой в этом! Вот сейчас ты одет, как надо: эта зелёная рубашка идёт тебе под цвет глаз! А то как-то странно будет выглядеть, ты так не считаешь: молодая женщина в шикарном платье, а её под руку ведёт чуть ли не какой-то бомж с Ноктюрн-аллеи!       — Ладно, успокойся, мы только лишь понапрасну тратим наше время, — фыркнул Поттер, весело усмехаясь. — Пойдём уже.       И они исчезли из Италии после активации порт-ключа, появившись в шикарно ухоженном богатом районе Парижа, где, в основном, жили, как правило, богатые люди: об этом ясно говорила обстановка вокруг. Оказались они рядом с шикарным трёхэтажным коттеджем, выполненным из белого кирпича. Сразу было ясно, что это французский коттедж Поттеров.       — Ничего себе так домик, — оглядела его Лили.       — Бесспорно, — хмыкнул Гарри. — Мои предки знали, где и какие дома брать.       — Оно и видно.       Другие дома выглядели более, чем богато. Ухоженные садики, высокие заборы, чистые дороги… Всё здесь до единого кричало, о том, что они на одной из улочек шестнадцатого округа Парижа.       Пройдя чуть дальше, они увидели указатель, ясно гласящий: чтобы увидеть знаменитую Эйфелеву башню[15], надо пойти налево; Булонский лес[16] — прямо; Елисейские поля[17] — направо. Сами они сейчас находились в Дефансе[18].       — Ну что ж, родной мой, куда мы с тобой пойдём? — проронила Лили.       — А куда ты хочешь, мама? — спросил Гарри. — Я-то вообще не бывал здесь никогда… Елисейские поля — жилой район, он сейчас нам не нужен, о нём я немного наслышан.       — Давай тогда просто погуляем, — предложила Эванс. — Но Эйфелеву башню потом мы обязательно посетим, вон она возвышается.       — Такую махину, знаешь ли, трудно не заметить, — с ехидной усмешкой посмотрел в ту сторону Поттер.       Они в конечном итоге решили прогуляться по Булонскому лесу, потом — на Эйфелеву Башню, а после попробовать французскую кухню.       Булонский лес оказался в двадцати-тридцати шагах от них.       В летнюю пору в лесу стоит настоящая благодать и днём, и ночью, в чём успели убедиться путники. Деревья были «облачены» в ярко-зеленое убранство, мягкая трава стелилась по земле. Воздух напоен запахом трав и разогретой солнцем древесины. Внутрь вела искусно вымощенная ровная булыжником дорожка, по бокам её стояли небольшие лавочки, где путники могли присесть. Сама же дорожка вела к дворцу-парку «Багатель».       Гарри и Лили прогуливались, абсолютно никуда не торопясь.       Они были практически одинакового роста и очень красиво выглядели вместе. Лили была облачена в шикарное цвета неба платье; её шикарные тёмно-рыжие волосы струились шелковистыми прядями; ногти на руках были изумрудного-зелёного цвета, как и глаза; на безымянном пальце правой руки располагался перстень леди Эванс, замаскированный под перстень леди Поттер, как носящей этот титул, пока её сын не женится.       А Гарри носил на себе рубашку изумрудно-зелёного цвета с расклешёнными чёрного цвета брюками. Очков у него больше не было: пока его мама находилась в «Мунго», целители излечили ему зрение. Знаменитые волосы Поттеров не были взлохмачены во все стороны, как это обычно бывает; на пальцах блестели кольца лорда двух родов.       Некоторые прохожие даже бросали на восхищённый взгляд, даже присвистывая.       — Вы красиво смотритесь вместе, — сказала им пожилая женщина-маггла лет семидесяти, проходя мимо.       Гарри усмехнулся, положив правую руку ей на талию, и, как ни странно, Лили даже не сопротивлялась. Ей льстило такое внимание: такими взглядами её даже во время учёбы в Хогвартсе не окидывали, а когда она заметила восхищённый и пожирающий её блеск в родных глазах своего сына, она сделала то же самое, что и он, причём таким собственническим жестом, что некоторые девушки горестно вздохнули.       — Ревнуешь, да? — томным шёпотом спросил у неё Поттер, чтобы никто не расслышал.       Лили старалась не краснеть. Да, она уже давно признала, что ревнует и — к её ужасу — хочет собственного сына. В конце концов, близкородственные связи разрешены у волшебников, а Гарри женщина находила красивым и, что уж греха таить, сексуальным мужчиной, — не юношей, не мальчиком, а именно мужчиной, — способным сделать её счастливой, как бы это ни было. Даже с отцом её сына и Северусом Снэйпом она не чувствовала себя так приятно, хотя и любила первого.       Гарри нашёл ответ в её глазах, и, заметив пожирающие взгляды юношей и мужчин, он по-собственнически притянул её как можно к себе, вызвав огорчённый, а где-то даже и гневный, взгляд, отчего Лили ахнула.       — Я, знаешь ли, тоже, Лили, — шёпотом выдохнул Гарри, игриво шлёпнув её по заднице. — Ты сегодня так потрясающе выглядишь, что на других и смотреть-то даже не хочется…       — Озорник ты мой! — нежно промурлыкала Эванс.       Под такими восхищёнными взглядами Гарри и Лили дошли до второго пункта их путешествия — дворца-парка «Багатель». Он был разбит вокруг какого-то дворца, доступного для посещения.       Цветы растут очень живописно, и потому розарий — это потрясающий цветущий сад. В специально отведённом уголке парка произростают луковичные цветы — здесь сохранили кусочек дикой природы, где цветут крокусы и нарциссы. Остальная часть парка «Багатель» видоизменена искусными руками садовников и превратилась в яркий пейзаж. Здесь всё радует глаз — и поющие на деревья птицы, и цапли в заводях, и зелёные лужайки. Перед замком в кадках произрастают лимонные деревья. Неподалёку находится пруд кувшинок, где устроена искусственная пещера, или как её ещё называют, грот.       Парижане всегда стремятся раз в сезон пойти в выходной день в этот парк, чтобы полюбоваться цветением сезонных растений: ландышами, фиалками, сиренью, жасмином, астрами и, конечно же, знаменитыми розами, извилистая речкой, озером, каскадом и водопадами, гротом, мостиками в китайском стиле и готическим домом Философии. В розариях высажены около девяти тысяч кустов роз, более тысячи сортов и видов, они находились повсюду: на клумбах, в арках, садиках. Есть розарий с менее впечатляющей коллекцией ландшафтных роз.       — Рай для Невилла, — буркнул Гарри, оглядываясь по сторонам.       — Невилла? — спросила Лили. — Его фамилия случайно — не Лонгботтом?       — Да, Лонгботтом, — непонимающе ответил Поттер, удивлённый вопросом матери.       — Его мама — твоя крёстная, Гарри, — с грустной улыбкой ответила Эванс. — Мы с ней дружили и хорошо общались, даже занимали одну и ту же комнату в Хогвартсе. Не знаешь, что с ней?       Гарри посерел, что не укрылось от Лили.       — Фрэнка и Элис Лонгботтомов запытали непростительным проклятием Беллатрикс, Рабастан и Рудольфус Лестрэйнджи вместе с Барти Краучем-младшим до состояния «овощей», когда они, в свою очередь, защищали в тот момент ещё маленького Невилла, — со вздохом решил не скрывать от неё горькую правду молодой лорд. — Это произошло уже через несколько недель после того, как Волан-де-Морт самоубился об меня, — еле выдавил из себя Гарри. — Уже вот как больше пятнадцати лет они находятся в «Мунго», а Невилла воспитывает его бабушка, леди Августа Лонгботтом.       Лили резко вдохнула воздух.       — Я, знаешь ли, — крёстная мать Невилла, Гарри, — наконец, вдохнула Лили.       — О! — только что и смог выдавить изумлённый Поттер. — Тогда мне теперь понятно, почему ты задала этот вопрос. Тогда то, что ты выжила в ту роковую ночь, — свистящим, тихим шёпотом добавил Гарри, чтобы никто его не услышал, — придётся открыть и Лонгботтомам из-за того, что ты — его Магическая крёстная. Это важнейший обряд, по совершеннолетию Невилла ты за неисполнение своих прямых обязанностей, можешь вполне лишиться Магии.       Лили посерела.       — Что ж, не стоит портить такой чудесный вечер, — мягко улыбнулся Поттер. — Позже я обязательно пошлю сову леди Лонгботтом с известиями. А сейчас пока давай насладимся этим замечательным сегодняшним вечером: кто знает, когда ещё удастся здесь побывать.       — Не спорю, — согласилась Эванс.       Наконец, они подошли к тому дворцу, вокруг которого и был возведён дворец-парк «Багатель». Сам он в своё время, несомненно, был возведён богатыми людьми, что явно было по самому зданию, пусть и слегка уже повидавшему разрушительные процессы времени, но, несмотря на них, он вполне хорошо сохранился — стены были до сих пор крепкими, и не вся краска пока что слезла с него.       — Красивый замок, — припечатала Лили.       — Да что ты, — отмахнулся Поттер, — это, по сравнению с Поттер-мэнором, — небо и земля. Нечем восхищаться.       Гарри знал, что говорит: он побывал в родовом замке, пока Лили лежала в «Мунго».       — Ну что ж, тогда посмотрим, — ухмыльнулась Эванс.       Огибая в молчании весь «Багатель», они наслаждались обществом друг друга. Каждый из них считал, что тишина, стоящая сейчас между ними, уютна, пока они не столкнулись с двумя людьми — шикарной блондинкой-аристократкой и её шестнадцатилетним сыном. Гарри, нахмурившись, без труда узнал в них Драко и Нарциссу Малфоев, и это ему не очень понравилось: только встречи с верными сторонниками лорда Волан-де-Морта ещё для полного счастья не хватало. К их несчастью, наследник рода Малфой узнал его.       — Поттер?! — изумился он. — Что ты тут делаешь?       — Ни приветствия, ни официального обращения, — процедил Гарри, достав палочку. — Вижу, Вас не учили манерам, мистер Малфой, хотя вы и наследник древнего рода.       — Простите, пожалуйста, моего сына за столь ужасное поведение, — встряла леди Малфой, и заметив кольцо на правой руке, изумилась, но добавила, — лорд Поттер.       — На первый раз закрою, пожалуй, на это глаза, леди Малфой, — кивнул Гарри.       — И кто же это с Вами, позвольте поинтересоваться? — довольно бестактно спросила она. — Чем-то эта особа очень похожа на Вашу покойную матушку, лорд Поттер…       Лили и Гарри переглянулись: не хотелось бы раскрывать правду леди Малфой и её сыну. Думать им было некогда — надо было что-то ответить, причём быстро.       — Позвольте представить мисс Лилиан Лоран, мою очаровательную спутницу на этот прекрасный вечер, леди Малфой, мистер Малфой, — сориентировавшись, выдавил из себя улыбку Поттер. — Она родом из Франции, поэтому вы не могли видеть её раньше в моём обществе. Лили, познакомься с леди Нарциссой Малфой и её сыном Драко, наследником рода Малфой.       — Охотно рады познакомиться с вами, мисс Лоран, — ответила за двоих леди Малфой, кривясь от девушки, которая, на её взгляд, наверняка не являлась потомственной волшебницей.       — Я тоже рада знакомству, леди Малфой, мистер Малфой, — кивнула «мисс Лоран».       — К сожалению, нам уже пора, господа, — с фальшивой грустной улыбкой начал сцену прощания Поттер, — так как мы уже с Лили заканчиваем нашу прогулку. Искренне рады были встретить вас, леди Малфой, мистер Малфой. До свидания.       — Что ж, мы, безусловно, тоже, лорд Поттер, мисс Лоран, — чопорно кивнула блондинка. — До свидания.       Гарри облёгченно выдохнул, когда леди Малфой и её сын наконец-таки отошли на безопасное для них расстояние: лорд Малфой, отец семейства, был верным слугой Волан-де-Морта и иметь дело с Малфоями для него сродни самоубийству.       — Мне пришлось так поступить, — угадал Поттер желание матери задать ему вопросы, и решил ответить, не дожидаясь их, — лорд Малфой, муж леди Малфой и отец Драко, — Пожиратель смерти из Ближнего круга Волан-де-Морта. Уже через несколько минут он узнает о том, что я был во Франции с очаровательной спутницей с маггловской фамилией, на их языке — грязнокровкой. Лучше на всякий случай перестраховаться и убраться из парка «Багатель» как можно быстрее, пока здесь не появились по наши души.       — Что ж, теперь ясно, — охотно кивнула Лили. — Не хочется портить твой день Рождения.       Гарри и Лили поспешным шагом ушли из парка «Багатель» и пересекли Булонский лес, снова выйдя в оживлённый Дефанс. Пройдя несколько миль поближе к Эйфелевой Башне, они заметили небольшой, но уютный ресторанчик «Salon des amoureux»[19].       Войдя внутрь, они заметили, насколько убранство соответствовало названию, и Поттера искренне обрадовали две вещи: первая — нету розового цвета (он его в прошлом году стал недолюбливать благодаря Амбридж, как, впрочем, и подавляющее большинство преподавателей и студентов Хогвартса), и второе — заведение было украшено достойно, в отличие от украшения Гилдероем Локхартом Большого зала Хогвартса на день Влюблённых больше трёх лет назад.       В зале было тускло. Горели небольшие свечки на столах, подчёркивающие название заведения; на стенах белого цвета были изображены различные маггловские рисунки на ту же тему, и играла приятная музыка.       — О, наши молодые гости! — с дежурной улыбкой подошёл к ним мужчина, по-видимому встречающий посетителей и провожающий их до столика. — Рады вас видеть в наше замечательном заведении! Куда вас провести?       — Самый дальний столик, — отозвался Поттер. — Он свободен? Вы можете провести нас туда?       — Нет проблем, — кивнул он.— Прошу вас, пожалуйста, пройдёмте со мной, лорд, леди.       Мужчина в костюме «Тройка» провёл их к самому дальнему столику, находящемуся рядом с одной из стен, на которой во весь рост изображён Купидон[20] со стрелой с наконечником в виде сердца. Сам стол, как и два стула, был деревянный, со скатертью тёмно-фиолетового цвета, на котором стояла небольшая коробка зубочисток, приправы и железная стойка с салфетками.       — Прошу, присаживайтесь, господа, — с дежурной улыбкой проговорил он, когда Гарри галантно усадил на стул Лили и вскоре уселся сам, — Я сейчас приглашу официанта. Он принесёт меню, и у него вы сможете что-либо заказать.       Мужчина тут же удалился, и уже через несколько секунд рядом с ними стояла девушка лет девятнадцати с именем Вивьен на бэйдже.       — Добрый вечер, — вежливо поздоровавшись, улыбнулась им блондинка-официантка. — Возьмите, пожалуйста, ваше меню, и выберите те блюда или напитки, которые вы хотели бы у нас заказать. Примерно через три-четыре минуты я подойду к вам, чтобы выслушать ваш заказ.       Лили и Гарри, вежливо поблагодарив её, открыли меню.       — Тушёный стейк из говядины с соусом «барбекю» вполне сойдёт для меня: судя по фотографии в меню, кусок-то, можно сказать, исполинский, — фыркнул Поттер. — Что ты выбрала?       — Склоняюсь к припущенному филе сёмги и салату «Caesar», — ответила Лили. — Что бы ты хотел взять из напитков?       — Знаешь, не отказался бы от качественного красного вина, — подумал он, мягко улыбнувшись. — В конце концов, мы вполне можем себе это позволить, и, — наступила небольшая пауза, — вино сейчас нам как раз будет кстати, не так ли?       — Это уже всё больше напоминает мне свидание, — выдохнула Эванс, стараясь, чтобы её никто, кроме собеседника напротив, не смог услышать, — Гарри…       — Тебе что-то не нравится? — с беспокойством спросил Гарри. — Я стараюсь сделать наш выход в люди максимально комфортным. Мы можем уйти отсюда, если хочешь: сейчас мы сами себе хозяева и вершим наш вечер.       — О, нет-нет, всё просто отлично, — мягко ответила Лили. — Но всё происходящее сейчас действительно напоминает свидание, Гарри… Ты предложил пойти в кафе с говорящим названием, сейчас предлагаешь вина, обстановка вокруг…       — Тебя это тревожит? — вылетело у Гарри прежде, чем он успел осознать то, что только что сказал.       — Что самое интересное, нет, — ответила Эванс.       Их разговор прервала вернувшаяся блондинка-официантка, пришедшая для того, чтобы получить заказ, и они выбрали то, что озвучили друг другу только что вслух.       — Быстрее, пойдём домой, Гарри, — неожиданно прошептала она.       — Что-то случилось? — в голосе Поттера чувствовалось неподдельное беспокойство.       — Нет, я просто не хочу больше здесь быть, Гарри, — прошептала Лили. — Меня что-то настораживает…       Прежде, чем Поттер успел активировать порт-ключ, в кафе вломились люди в масках, направлявшиеся к ним, и метнули зелёный луч, убив людей по дороге, но Поттеры исчезли, оставив всех их с носом.       Они появились снова в Амальфи, около входа в коттедж Поттеров.       Гарри возблагодарил Мерлина за предчувствия матери, да и хотя мог бы вполне и сам мог догадаться — от встречи с леди Малфой и её сыном можно было ожидать последствий.       — Тш-ш, девочка, всё хорошо, — ласково шепнул ей Гарри на ушко, заметив, что она испугалась и зажмурилась. — Мы в Италии, дома. Не волнуйся…       — Правда? — выдохнула Лили и огляделась вокруг. — Ой…       — Ничего, ничего, всё хорошо, — с улыбкой проворковал Гарри, заметив, как она покраснела. — Пойдём в дом, родная…       Отворив дверь, он впустил её внутрь.       Лили облегчённо выдохнула и вошла за ним. Те бандиты в кафе пришли по их душу, и что они хотели, не знает никто, но, к её счастью, сейчас они в безопасности.       — Прости, что подверг тебя опасности, не уйдя сразу, милая, — проворковал Поттер, обняв её, когда они уселись на софу. — У тебя великолепное чутьё на опасности.       — Ничего страшного, Гарри, — тепло улыбнулась Эванс. — Ты совершенно не виноват в том, что мы встретили леди Малфой и её сына, это просто случайность, а так бы мы ещё погуляли.       — Accidentes non fortuitae sunt[21], как говорят мудрецы, — философски произнёс Поттер по-латыни.       Лили грустно усмехнулась: во время своего рассказа о жизни сын поведал о том, как учил латынь в маггловской школе дополнительно, так как этот язык ему очень нравился (ну и второй причиной было то, что Дурслям он попадался меньше на глаза). И вот, сейчас она услышала, насколько хорошо он знает язык древних.       В недолгой жизни Лили было двое мужчин, которые значили многое в её судьбе, — Северус Снэйп и Джеймс Поттер. С истинной, гнилой душонкой первого она познакомилась ещё в Хогвартсе, на шестом курсе, когда он обозвал её грязнокровкой, а потом ходил за её юбкой, возжелав прощения. А второй стал её мужем, которого она по-настоящему любила, как родившегося от него ребёнка — Гарри, который сейчас сидел рядом с ней. Джеймс был хорошим, верным мужем, но, несмотря на это, её мертвый муж не смог защитить ни себя, ни свою семью в ту секунду, когда на них напал Волан-де-Морт в далёком, 1981 году. Лили тогда будто предчувствовала, что заклятие Хранителя не поможет, и оказалась права. Она признавала, что её муж слишком сильно доверял Альбусу Дамблдору, который, к тому же, погубил детство и юность её сына. А поэтому женщина полюбила независимость, считая что настоящий мужчина должен уметь защищать свою семью. Гарри был таковым: независимым, твёрдым, именно за это она и гордилась им… Но к чести Джеймса Поттера, тот хотя бы пытался защитить семью на Хэллоуин, пусть и безуспешно.       Гарри хотел поцеловать маму в щёку, но по иронии судьбы Лили сама собиралась поцеловать сына в то же место. Они повернули голову, и их губы неожиданно встретились. У обоих расширились глаза, но поцелуй никто из них не прервал: он был настолько сладким, жарким, жадным… Как истинный гриффиндорец, он обнял женщину за талию, углубив их поцелуй. Женщина не только не сопротивлялась, но и с охотой отвечала.       В конце концов, раскрасневшиеся люди посмотрели друг другу в одинаковые изумрудные глаза.       — Ничего себе! — воскликнул Гарри. — Мой единственный поцелуй с девушкой вызвал противоречивые чувства, к тому же она тогда ещё и плакала, а сейчас… мне очень понравилось.       — И мне, — кивнула Лили. — Для второго поцелуя в твоей жизни очень даже неплохо.       Гарри поцеловал её снова, осмелев. И снова она ответила.       — Ого, вот это да! — тряхнула женщина волосами. — Как у тебя это получается?       — Сам не знаю, — пожал плечами парень.       Он ясно понимал и чувствовал, что сейчас его матери очень нужен хороший секс, да и ему самому оный не был бы лишним.. «Занявшись этим прямо сейчас, мы убьём сразу нескольких зайцев: избавимся от нужды в мастурбации, получим, возможно, удовольствие и наконец-таки искореним ту неловкость между нами, когда мы отдыхаем на пляже», — думалось им. Гарри понимал, что он, как мужчина, должен сделать первый шаг.       «Гриффиндорец я, или же нет, в конце-то концов?» — Гарри всё-таки решился. Он приблизился к Лили и нежно поцеловал её в губы, а потом осторожно коснулся её груди сквозь платье правой рукой. Женщина ни капли не сопротивлялась. Он поцеловал её шею и ласкал её, отчего та сразу же издала сладкий стон.       — Тебе хорошо? — будто сытый кот, мурлыкнул Гарри ей на ухо.       — Очень, — коротко ответила Лили. — Ещё.       — Пойдём в спальню, в мою, — нежным высоким голосом предложил ей Поттер, и та с ним согласилась.       Путь до спальни они преодолели быстро: он нёс её на руках, а в это время женщина расстёгивала рубашку. После прибытия на место она просто отбросила её на другой конец комнаты.       Гарри осторожно уложил её на кровать и нежно снял платье, а следом и нижнее бельё.       Перед его оценивающим взором предстала красивая стройная рыжеволосая женщина с шикарными молочными грудями третьего размера, завораживающими изумрудными глазами и манящим его лоном, которое было тщательно выбрито, разве что над ним был небольшой треугольник рыжих волос.       — Мерлин, насколько же ты красива, — с восхищением любовался ей Гарри, а Лили чувствовала себя под его взглядом букашкой, которую изучает профессор гербологии.       Потом Поттер, глядя ей прямо в глаза, осторожно лизнул её набухший от возбуждения тёмно-коричневый сосок на левой груди и та в блаженстве застонала, чем сразу же вызвала желание у сына накрыть рукой второй.       — Смелее, мой робкий, мой нерешительный мальчик…       Гарри провёл дорожку поцелуев по её телу от шеи и спустился к лону, из великолепного женского органа вытекала жидкость, которую он инстинктивно слизнул, а сама женщина извивалась на кровати.       — Вкусно.       — Полижи ещё мамочке, мой хороший, не стесняйся, пожалуйста… — Гарри послушался и стал старательнее ласкать её языком. Женщина довольно вскрикивала, лаская партнёра по волосам, сладко постанывая от наслаждения. — М-м-м, да-а… как же мне хорошо, чёрт побери…       Лили, подстёгиваемая языком Гарри, уже спустя несколько минут бурно кончила.       Спустя несколько минут, немного отдышавшись, рыжеволосая женщина легко устроилась на коленях, начала снимать брюки, когда тот встал. Он был не особо против, и гладил её по волосам:       — Чего ты там возишься?       — Нетерпеливый, — с усмешкой буркнула Лили, когда, наконец, с брюками было покончено, и остались трусы. Она небрежно кинула их в дальний конец комнаты, одной рукой коснулась его члена и начала его дрочить, а другой — мяла яички.       — Вот это я понимаю, мужское достоинство, сынок, — восхитилась Лили, глядя на семидюймовый гордый член.       — Да-а, как же хорошо, — застонал Гарри, снова запустив руку ей в волосы, когда Лили начала старательно облизывать языком его головку, будто эскимо. Он, уже войдя во вкус и ничего не стесняясь, рукой откровенно чуть ли уже не насаживал её голову на свой член. Женщина, поняв намек, полностью вобрала его в рот, начав сосать его.       — Тебе нравится, мой милый? — промурлыкала она.       — Очень, — застонал Гарри. — И хуже всего, то, что мы делаем, это неправильно, запретно, я же твой сын.       — Я уже вся возбуждена, Гарри, — тихо и страстно прошептала Лили, но из-за мёртвой тишины, нарушаемой лишь лёгким дуновением ветра из окон, было всё хорошо слышно. — Моё тело за все эти пятнадцать лет комы просто жаждёт горячего секса, а ты у меня такой красивый, такой сладкий и притягательный… Я люблю тебя, малыш, очень. Ты ещё привлекательнее, чем твой отец. И я, что, такая непривлекательная, что ты меня не хочешь?       — Но это же запретно, в конце концов, я твой сын, ты — моя мать…       — В волшебном мире такие отношения не запрещены, милый, я же тебе уже говорила, — нежно выдохнула она. — Ты меня любишь?       — Люблю.       — Вот и люби меня прямо сейчас, мой сладкий. Не важно, кто мы: сейчас ты — простой парень по имени Гарри, а я — молодая женщина по имени Лили. Нас никто не осудит за то, что мы любим друг друга, да и если вообще осудят — я наплюю на чужое мнение. Главное, мы есть у друг друга.       — Тогда, прошу, ласкай меня, любимая, — прошептал Гарри, рукой подталкивая её голову к стоящему колом члену.       — С радостью, любимый, — проворковала Лили, и выполнила просьбу сына.       Он, откинув голову, сладко стонал, чувствуя умелые оральные ласки партнёрши.       — Мерлин, я сейчас кончу, — через несколько минут в блаженстве простонал Гарри, лаская её волосы. — Не останавливайся, прошу тебя.       Лили даже и не хотелось. Наконец, Гарри накрыл сладкий оргазм, и он кончил ей прямо в рот, а потом, когда она вынула член изо рта, на грудь.       — Ты просто великолепна, солнышко, — мурлыкнул он, и, когда она встала, прижав её к себе посильнее, целовал её, чувствуя интимную близость разгорячённого женского тела, что только приносило ему ещё больше удовольствия. — Ты и вправду похожа на солнышко со своими ярко-рыжими волосами. Я тебя люблю. Наверное, я сошёл с ума, раз занимаюсь любовью с собственной мамой.       Лили ущипнула его за задницу.       — Не сошёл, — шепнула она ему. — Я очень тебя люблю, милый. Мне хорошо.       — Мне тоже, — ответил Гарри. — Но всё же, давай остановимся, пока не поздно.       — Мой нерешительный, невинный мальчик, — с улыбкой выдохнула Лили, вовлекая его в страстный поцелуй, и сильнее прижимаясь к сыну. — Ох, какой же ты сладкий… Люби меня, прошу.       — Ты точно этого хочешь, родная? — мягко спросил он.       — Да, милый. И называй, наконец, меня по имени, ведь странно называть мамой ту, которую ты так сладко и нежно любишь сейчас, — Лили, наложив на себя противозачаточное заклинание, легла на кровать, призывно раздвигая ноги. — Трахни уже меня, наконец, я давно хочу…       Гарри, у которого от этих слов просто сорвало крышу, усмехнулся и проведя членом по её половым губам, поставил её раком и вошёл в вылизанную киску.       — М-м-м, — довольно застонал Гарри: за то время, пока она была в коме, её лоно стало узким, и, чувствуя стенки влагалища вокруг члена, он испытывал яркое наслаждение. — Какая ты узкая…       — Трахай меня, пожалуйста, милый, прошу тебя, — нежно стонала Лили, ритмично двигаясь вместе с сыном и активно насаживаясь на его член. — Кончи в меня, родной! Сделай мамочке хорошо! А-ах, умничка...       Гарри сладко двигался в ней с хлюпающим звуком, довольно откинув голову назад. Лили тем временем закрыла глаза от накрывшего её блаженства, в которое ввёл её сын. Но вдруг он вынул член, повалил её на живот, и лёг на неё, опять войдя в гостеприимное влагалище.       — Моя девочка, — собственническим взглядом окинув партнёршу, выдохнул он, яростно двигаясь в ней, — моя малышка… моя красавица…       — Твоя, — довольно простонала Лили, извиваясь на кровати под сыном и лаская его тело губами. — Только твоя, если ты так этого очень хочешь… А-а-ах, прямо в маточку, милый… М-м-м… С днём рождения, любимый!       Гарри, в блаженстве закрыв глаза, впился в её губы своими, всё также трахая её. Женщина нежно ответила ему.       — Лили, — в сладком, пронизывающем до костей, оргазме выкрикнул во весь голос он имя матери, рукой лаская её длинные волосы, — моя Лили… Да-а… О, Мерлин, да-а, любимая…       — О, Гарри, — довольно, в экстазе, выкрикнула она его имя, чувствуя, как внутри её заливает горячее семя сына. — мой Гарри! Мерлин…       — Это было великолепно! — Гарри откинул прядь волос, которая попала ей в глаза. — Я никогда не чувствовал себя таким любимым, таким нужным…       — Ничего, ничего, я всегда буду рядом, я тебя люблю, Гарри, ты мне очень нужен, — в её глазах читалась самая настоящая нежность, она ласково погладила его по щеке. — Давай-ка спать, я немножко устала…       Они встали и поправили кровать, а потом Гарри, когда Лили легла, заботливо подоткнул ей одеяло, и только после расположился рядом с ней:       — Засыпай, я буду рядом, обещаю, родная моя, — обнял её Гарри, целуя в лоб.       Наконец, они вместе уснули, и для Гарри это была первая ночь без тех самых ужасных кошмаров, которые насылал на него Волан-де-Морт после своего возрождения… * * * А тем временем лорд Волан-де-Морт сильно мучался от нахлынувшей на него острой, сжигающей его изнутри боли, непередаваемо совершенно никакими словами, так и не понимая, что с ним происходит… * * * [15] Эйфелева башня — металлическая башня в центре Парижа, самая узнаваемая его архитектурная достопримечательность. Названа в честь главного конструктора Гюстава Эйфеля; сам Эйфель называл её просто «трёхсотметровой башней». [16] Булонский лес, занимающий площадь 846 га, находится в шестнадцатом округе на западе Парижа. Так называемое «лёгкое» французской столицы. В два с половиной раза больше Центрального парка в Нью-Йорке, в чуть более трёх раз больше Гайд-парка в Лондоне. Находится на территории старинного леса Руврэ; посредине леса обустроен парк «Багатель». [17] Елисейские Поля, или Шаз-Элизе, — центральная улица Парижа, одна из главных магистралей восьмого округа французской столицы. Елисейские поля простираются от площади Конкорд до Триумфальной арки. [18] Ла-Дефанс, или Дефанс — современный деловой и жилой квартал в ближнем пригороде Парижа, западнее XVI округа, в департаменте О-де-Сен. Считается в данный момент самым большим деловым центром Европы. Eго также называют «Манхэттеном Парижа». [19] Уголок влюблённых (фр.) [20] Купидон — в древнеримской мифологии бог любви. [21] Случайности не случаются (лат.)