Воскресшая

Четверг, 1 августа 1996 года, Италия, провинция Салерно, Салернский залив, курортно-туристическое поселение Амальфи, коттедж рода Поттер.

      В Италии, над коттеджем рода Поттер и вокруг него, стояло безоблачное и не жаркое утро; море было в этот раз тихим и совершенно не штормило, чем вызывало спокойную, тихую обстановку. Солнце ярко светило прямо в лицо Лили Поттер, которая мирно посапывала на плече сына, отчего она заворочалась и проснулась.       Второй раз на памяти Лили он мирно, сладко спал более двух часов и ему не снились кошмары, чему Лили была очень рада. Узнав о том, как её отпрыск жил без неё все эти годы, она не понимала, как Гарри до сих пор здравствует. Всё это заставляло её волноваться: последнее нападение Тёмного лорда в его ментальное пространство, житьё с Дурслями, бесконечные полосы препятствий… Женщина, просмотрев воспоминания в принесённом Добби из Поттер-мэнора думосборе справедливо считала, что сыну нужна спокойная, тихая жизнь хотя бы на пару месяцев, несмотря на то, что угроза в лице Волан-де-Морта всё более довлеет, будто дамоклов меч. И обеспечивать пока её для сына получалось настолько, что его стали оставлять практически все страхи. Всё время, проведённое в Амальфи, Лили дарила ему в свою заботу, тепло, и Гарри, как ни странно, пусть и ему было шестнадцать, принимал всё это, что неудивительно — о нём мало кто заботился.       Вчера женщина подарила ему замечательный день Рождения, и она понимала, как ему важно было внимание близкого человека, хотя и сам Поттер иногда пытается открестится от этого, даже порой не осознавая того, что тянется к родным для него людям. Однажды ночью, ещё тогда, в больнице, она видела, как Гарри чуть меньше получаса тихонько плакал в первый день, тогда в больнице, видимо, от счастья, от того, что после всех тех долгих мучений рядом с ним появилась мама. Лили, естественно, желала разделить с ним тот груз, который он несёт, выслушивать все его проблемы и помогать разрешать их.       В эту ночь их обоих захлестнуло то, что не должно было захлёстывать мать и сына вовсе. Лили не могла не признать, что она чувствовала себя хорошо, безмятежно в эту ночь рядом с ним, как будто она нашла кого-то настолько близкого и родного, что он занял в её сердце особое место и стал третьим важным мужчиной в её жизни...       Она как можно тише встала с кровати и хотела зашторить окно, так как Гарри заворочался в постели от падающих на него солнечных лучей. Встав, она стала спиной к нему и не заметила, как он открыл глаза и любуется женщиной, которая была полностью обнажена. Он, окинув её пожирающим взглядом, тихо встал, подошёл к ней сзади буквально за секунду до того, как она зашторила окна, обнял и коснулся губами её шеи:       — Доброе утро, — хрипло прошептал Гарри на ухо, положив руки ей на талию. — Как спалось?       — Доброе утро, родной, — выдохнула Лили, повернувшись и подаваясь к нему навстречу для поцелуя в губы. — Мне очень хорошо спалось. А тебе?       — На удивление, очень хорошо, без кошмаров, — Гарри после того, как женщина к нему прижалась, почувствовал сладкое ощущение теплого женского тела. — Ты просто великолепна, ты знаешь это?       — Правда? — хрипло мурлыкнула Лили, проведя рукой по его щеке. — Ты действительно так считаешь?       — Да, правда, — не стал кривить душой Гарри, ласково улыбнувшись, но потом немного смутился. — Мы — мать и сын, и это до сих пор меня немного напрягает, но, честно, никто не дарил мне ничего подобного. Этой ночью мне было настолько хорошо, настолько приятно… Я был счастлив в ту секунду, когда целовал тебя, Лили, когда слышал твои нежные вскрики, когда испытывал ярчайшее наслаждение… Спасибо за эту чудесную ночь… Мерлин, как же ты сладка и страстна… А я делал тебя счастливой этой ночью?       — Очень, — призналась Лили. — Ты был прекрасен, родной. Ты делал это настолько нежно, что мне казалось, будто я у тебя такая хрупкая, и ты боишься потерять меня…       — Ты у меня единственная, — ласково прошептал Гарри. — Конечно, я боюсь потерять тебя. За этот месяц ты смогла дать мне то, что я, казалось бы, потерял — смысл жизни. Всем нужен Герой, который пляшет под дудку мнения общества, а тебе я нужен таким, какой я есть, и больше всего мне было обидно это. А ты… мне кажется, что ты понимаешь меня больше других, ценишь и любишь меня таким, каким бы я ни был… Больше всего я боюсь ошибиться в своём суждении о тебе…       — Знаешь, а я тебя помню ещё маленьким мальчиком, которому нужна была мама, — прошептала Лили. — Я помню твои первые шаги, твоё первое слово, твой первый стихийный всплеск волшебства… Я так гордилась тобой и любила с того самого момента, как ты появился на этот свет. Тогда ты делал меня счастливой одними детским смехом и улыбкой. А сейчас ты умудрился сделать меня счастливой только лишь тем, что по-настоящему дорожишь мной, ценишь и любишь меня, а для меня это очень важно.       Лили почувствовала твёрдый половой орган, уперевшийся ей в бедро, и ярко улыбнулась:       — Я снова чувствую, что ты… кхм… можно сказать, готов к бою. Сделаешь мне приятно ещё раз?       — Ты точно этого хочешь? — ласково спросил Гарри. — Всё же, мы — мать и сын…       — Меня за талию крепко обнимают руки сильного обнажённого юноши, который сейчас нежно вырисовывает сладкую дорожку поцелуев на моей шее, — выдохнула Лили, как можно сильнее прижимаясь к нему. — Я стою перед этим юношей тоже абсолютно обнажённая, сладко льну к нему, потому что я счастлива сейчас, с ним, я хочу его… Я знаю, что этот юноша будет со мной по-настоящему нежен и ласков и никогда сознательно не причинит мне вреда, потому что он любит меня и ценит…       Женщина, взяв с тумбочки волшебную палочку, наложила на себя противозачаточное заклинание, а потом легла на кровать в очень соблазнительной позе. Гарри устроился рядом, поцеловал её в губы, прижимая к себе. Потом он лёг на неё сверху и начал входить в неё, отчего женщина тихо застонала. Как только Гарри начал в ней осторожно двигаться, она начала вскрикивать от удовольствия тихим, гортанным голосом; лицо её выражало блаженство, а сама она подмахивала бёдрами хозяйничавшему внутри члену:       — Да… да… да-а… да-а-а! А-ах, полижи, пожалуйста, ещё соски…       И Гарри тут же принялся выполнять её просьбу, отчего Лили стала нежно постанывать ещё больше, опрокинув голову от удовольствия, отчего рыжие волосы разметались по подушке. Другую грудь он начал мять рукой — она была очень упругой, что восхищало Гарри. Он не переставал любовался этой шикарной женщиной, полностью отдающейся ему, и мог сказать, что более красивее видеть никого ему не доводилось. Такие сладкие манящие губы, горящие блеском глаза приводили его в неописуемый восторг; он глупо улыбался, глядя прямо в её глаза и читал все её эмоции, краем замечая, как её губы размыкаются в довольных стонах; Гарри казалось, что все звуки доходили до него будто бы сквозь вату и ему было практически неслышно.       — Мой хороший, мой единственный… — быстро пробормотала Лили, рукой проведя по его щеке, глядя ему прямо в глаза. — О-ох, как же мне приятно…       А тем временем половой акт всё ещё продолжался, и почти достиг своего пика: они стонали уже оба от нахлынувшего удовольствия, и, казалось, что эти люди сплелись в единое целое.       — Я… я люблю тебя, Лили, — тихо шепнул Гарри на ей ухо. — О, Мерлин, мне кажется, что я схожу с ума. Я влюбился в собственную маму и прямо сейчас занимаюсь любовью, и это больше всего напрягает меня. Мне так…       — Прошу… тише, тише, мой любимый, — выдавила из себя сквозь довольные стоны Лили, приложив свой палец к его губам. — Не останавливайся, пожалуйста, мне так приятно… Не думай об этом сейчас…       Спустя несколько секунд они оба стали испытывать подступающее наслаждение, отчего Лили попросила кончить внутрь и прижалась к его губам своими; они стали неистово целовать друг друга, чувствуя, как их пронзает стрелой яркий, неистовый оргазм, сметающий все мыслимые и немыслимые преграды, каждый из них чувствовал удовольствие своего партнёра в мелкой дрожи тел. Гарри начал сладко кончать в неё, заливая Лили внутри своим тёплым семенем; их поцелуй был французским, что ещё доставляло партнёрам немного удовольствия.       Когда же оргазм схлынул, довольный Гарри, разорвав поцелуй, стал ласкать женщину, отчего той стало очень приятно:       — Гарри, это было просто божественно, — у Лили была отдышка. — Мерлин, мне никто никогда не доставлял столько удовольствия.       — Мне тоже, — облизнул Гарри ореол соска, уткнувшись носом ей в грудь и лёг рядом, сбоку. — Я хочу, чтобы… ты всегда была моей… Мерлин великий, я прошу маму, чтобы всегда она была моей женщиной, потому что до смерти не хочу отпускать, отдавать кому-то другому… До чего я докатился?       — Гарри, всё хорошо, не беспокойся, — она заботливо гладила его по чёрным волосам.       — Как же ты понять не можешь, что я влюбился в тебя по уши?! — горько спросил Гарри. — Каково мне, когда ты понимаешь, что ты спишь с собственной матерью и не хочешь отпускать её от себя?! Каково понимать, что это неправильно, при всём этом?!       — Тише, тише, — словно маленькому ребёнку, шептала Лили. — И я люблю тебя, Гарри, всегда любила с того момента, как ты родился… Я не хочу быть с кем-то другим, потому что никто не дарил мне ощущение безмятежности и никто меня не любил настолько нежно, так неистово, так ярко… А такие связи в волшебном мире разрешены, не беспокойся…       — Это неправильно! Что сказал бы отец?       — Джеймс мёртв, Гарри, мы не сможем узнать его мнение, — вздохнула Лили, у которой защемило сердце при упоминании уже мёртвого мужа: всё же она его любила.       — А Сириус? — хрипло спросил Гарри, который высвобождал свои переживания наружу. — А, в конце концов, Дурсли?       — У Сириуса когда-то был роман с двоюродной сестрой, Андромедой, мне помнится, вроде бы так её звали, — криво усмехнулась Лили, — но потом та почему-то вышла замуж за магглорождённого волшебника Теодора Тонкса. И да, тебя волнует реакция Петуньи даже после ужасной их у тебя жизни? Да она меня-то уродкой называла за то, что у меня были колдовские способности, лет в семь.       — И всё же, они — наши ближайшие родственники, кем бы они ни были, — пожал плечами Гарри. — Да и вообще, если ты — волшебница из древнего рода, то мои тётка и кузен — сквибы, Магия может проснуться и в их детях, а они все будут автоматически принадлежать к роду Эванс.       — О, — поджала губы Лили. — Я как-то не подумала об этом…       — Как же тут думать, когда хочется лишь, наконец, одного, — добродушно съязвил Гарри. — Но, в любом случае, это неправильно, я не…       — Ты готов, что я буду встречаться с другим мужчиной? — спросила женщина, перебив его дальнейшие словоизлияния.       У Гарри внутри, казалось, что-то грохнулось с диким треском, и он со словом «Нет!» в порыве ревности навис над ней. И она лишь усмехнулась, а Гарри снова уткнулся ей в грудь. Женщина снова погладила его по волосам и прошептала:       — Успокойся, мой родной. Всё будет хорошо, Гарри, — тепло улыбнулась Лили. — Поверь мне.       Поттер тяжело вздохнул, не в состоянии решить, что ему делать дальше. Воспитанный магглами, он не мог спокойно принять то, что их отношения неправильны, и это угнетало его. В конце концов, он был меж двух огней — с одной стороны, он ревновал Лили и не хотел её отпускать, а с другой — всё это неправильно. Он помнил брачный закон лорда Риорда Певерелла, который он прочитал в своде законов, принесённом из Поттер-мэнора, и это было хорошим аргументом, но не факт, что общество примет их отношения, будет шептаться за их спиной, особенно маггловоспитанные.       — Наши отношения не все примут, особенно маггловоспитанные, они будут шептаться за спиной, — тихо заявил Гарри, сдаваясь и хватаясь за единственную соломинку — сказывалось воспитание магглов.       — О, Мерлин, Гарри, ты — герой, и так имеешь много славы, да ещё и лорд древнего и благородного рода, а я — мама героя и этого самого лорда, — усмехнулась Лили. — Будто бы ты и так не понимаешь, что косточки нам и так будут перемывать. Любое твоё действие будет обсуждаться, одним поводом больше, одним — меньше, что уж такого.       Гарри посмотрел на неё с изогнутой бровью, а потом понимал, что она права: известность всегда приводит к тому, что ты у всех на слуху и на виду:       — Знаешь, мне вспомнилось предыдущее лето. Министр заявил, что я солгал о возрождении Волан-де-Морта, и потом общественное настроение было не в мою пользу почти год. На меня тогда ещё чуть не повесили убийство Седрика Диггори, но проверка волшебной палочки доказала, что использовалось только обезоруживающее проклятие за последние двадцать четыре часа, а оно попросту не могло никого убить. Когда министерство не смогло меня упрятать за решётку по этой статье, они послали дементора, о котором я уже тебе рассказывал в своё время.       — Всё же, не самый лучший пример, конечно, но это доказывает, что мнение общества о знаменитостях легко меняется в ту или иную сторону, — криво усмехнулась Лили, — но твои близкие, которым ты по-настоящему дорог, никогда — слышишь меня — никогда не поверят в то, как на тебя клевещут газеты. Вот, например, Сириус: он же не верил, что ты убил молодого мистера Диггори или же то, что ты лжёшь о возрождении Волан-де-Морта, несмотря на официальную позицию министерства и общества.       — Сириус всегда верил мне, — пожал плечами Гарри.       — Но он же верил, Гарри! И я бы, честно говоря, поверила тебе, — ничуть не удивилась Лили. — Глупо считать, что о таких вещах человек будет лгать, хотя и есть исключения, но уверена, ты никогда бы не солгал бы об этом. Зная тебя месяц, я уверена, что лгать ты не умеешь.       — Мерлин великий, тебе удалось меня раскусить, — притворно обиделся Гарри.       — Нравится лежать головой на обнажённой женской груди, да? — вырвалось у Лили; она ухмыльнулась, а Гарри стыдливо покраснел в ответ. Женщина нежно поглаживала его по волосам, ласково заговорив, а сам Поттер даже не хотел поднимать голову. — У каждого из нас есть свои маленькие слабости, Гарри. Я, например, люблю спать голышом.       — И всё же, какая же ты у меня, оказывается, плохая девочка, — хитро усмехнулся Гарри. — Я всё ещё мало знаю о тебе.       — В тихом омуте, Гарри, обычно водятся дементоры, — хмыкнула Лили.       Неожиданно в окно постучалась сова. Она несла конверт с двумя печатями: министерства Магии и Хогвартса. Гарри, вздохнув, разорвал поцелуй, встал, отвязал письмо с лапки совы красный конверт, дал ей немного еды, заготовленной для Хэдвиг, и вскрыл, наконец, его. Данный документ представлял собой его результаты за СОВ, которые он сдавал месяц назад.

Результаты Гарольда Джеймса Поттера за экзамен СОВ (Стандартное обучение волшебству).

      Проходные баллы: «П» — превосходно, «В» — выше ожидаемого, «У» — удовлетворительно;       Непроходные баллы: «С» — слабо, «О» — отвратительно, «Т» — тролль.       Трансфигурация: теория — «П», практика — «П»;       Чары: теория — «П», практика — «П»;       Гербология: теория — «В», практика — «У»;       Зельеварение: теория — «П», практика — «В»;       Защита от Тёмных искусств*: теория — «П», практика — «П»;       Астрономия: теория — «В», практика — «С»;       Прорицания: «С»;       Уход за Магическими существами: теория — «П», практика — «П»;       История Магии: «В».       Звёздочка (*) говорит о том, что Ваши результаты по Защите от Тёмных искусств самые лучшие за последние 50 лет, в последний раз такие чудеса показывал студент Том Марволо Риддл, и, можно сказать, Вы даже превзошли его: ЖАБА по данному предмету Вам засчитано сразу же, и Вы можете не посещать этот предмет на протяжении последующих годов обучения в Хогвартсе. В отличие от мистера Риддла, Вы практически сдали этот экзамен в двенадцать лет — не каждому студенту, по словам мистера Люпина, удаётся убить тысячелетнего Василиска. Результаты всех Ваших экзаменов утверждены экзаменационной комиссией министерства Магии 27 июля 1996 года.

Председатель экзаменационной комиссии, Гризельда Марчбэнкс, директор школы Магических искусств «Хогвартс», Альбус Дамблдор.

      — Гарри, это неплохие результаты, но я уверена, ты мог бы сдать другие предметы лучше, а не сосредотачиваться на одной лишь Защите от Тёмных искусств, — покачала головой Лили. — Учитывая предвзятость Снэйпа, склонность к садизму над тобой Амбридж, ты постарался на славу. Но я всё равно горжусь тобой. Твой отец, наверное, тоже бы гордился. Что ты такого устроил на Защите от Тёмных искусств?       — Я занимался самообразованием, пока Амбридж не давала никаких практических знаний, а Волан-де-Морт только лишь набирал силу, — зарделся Гарри от похвалы. — Я работал в Выручай-комнате (может, ты знаешь, что это и где находится). Помещение само предоставляло мне различные книги с заклинаниями. Я продемонстрировал на экзамене телесного Патронуса, вызвал профессора Флитвика на бой, где и показал свои практические знания. А Римус, который и обучил меня Патронусу, передал в комиссию слова о Василиске, которые, по всей видимости, зачем-то подтвердил Дамблдор. Увы, но я уделял внимание именно Защите весь пятый курс.       — Пожалуйста, объясни мне, почему же ты, — о, Мерлин! — на дополнительное изучение выбрал именно Прорицания, — я всё хотела у тебя спросить об этом, но забывала, — это шарлатанство? Что же тобой двигало? Ты мог бы выбрать Руны или Арифмантику, от этого было бы намного больше толку, знаешь ли.       Поттер замялся и покраснел: ему не хотелось отвечать на вопрос:       — Эм-м… я… кхм… просто выбрал предмет попроще…       — Ясно осознавая, что ты — мишень Волан-де-Морта, ты выбрал самый простой предмет, который тебе совершенно не пригодится в будущем! — изумившись, воскликнула очень недовольная Лили. — О чём ты вообще тогда думал, можно тебя спросить?! Гарри, узнав тебя за эти несколько дней, я не думала, что ты настолько можешь сглупить!       — Не могла бы тогда уж позаниматься со мной, — Гарри сделал картинный вздох, стараясь перевести неприятную для него тему, — зельями? Из-за Снэйпа я вообще удивляюсь, как этот предмет вообще получилось сдать на такую оценку.       — Безусловно, Гарри! — обрадовалась просьбе сына Эванс. — К сожалению, Снэйп неправильно обучает студентов, и даже, судя по твоим воспоминаниям, чтоб его Мордред побрал, даже и не соизволил кого-либо обучить элементарной технике безопасности! Он, может и сравнится со мной, как мастер Зелий, но как учитель он никудышен! На моём потоке было два одарённых в области Зелий — я и тебе уже печально известный Северус Снэйп, и нам профессор Слагхорн, в моё время преподаватель Зельеварения и декан Слизерина, выделял нас и всячески помогал нам получить учёную степень.       — А ты, что, училась на Слизерине?! — не понял Гарри. — Ты же была вроде как студенткой Гриффиндора…       — Нет, конечно же, нет, — была ошеломлена таким вопросом Эванс. — Почему ты так решил?       — Я нахожу очень странным, что декан Слизерина помог студентке Гриффиндора получить учёную степень! — сухо ответил Поттер. — Не знаю, как было тогда, но Снэйп, нынешний декан змеиного факультета, расшибётся в лепёшку, но помогать в чём-то студенту с другого факультета, особенно с Гриффиндора, не будет.       — В то время предрассудков было намного меньше, чем сейчас, Гарри. Да и профессор Слагхорн не настолько предвзят: его возраст примерно сопоставим с возрастом аж Дамблдора, а в то время глупых предрассудков меж факультетами, когда он учился в том же Хогвартсе, ещё даже не существовало, — ответила Лили, поражённая действиями Снэйпа, и поэтому понимала теперь Гарри. — Он не делил учеников на факультеты настолько предвзято.       — Что ж, понятно, — хмыкнул Поттер. — У меня уже практически не осталось каких-либо сомнений в компетентности этого профессора Слагхорна как преподавателя. Интересно, какие ещё у тебя есть скрытые таланты? Может быть, ты — мастер ещё в какой-либо области?       — Не поверишь, но да, есть такое, — улыбнулась рыжеволосая женщина, черча пальцем какие-то узоры на груди сына. — Ещё у меня есть мастерство в Чарах. Я могла бы ещё стать мастером Трансфигурации, но мне просто не хватало на это времени, а вот твой отец стал им в этой области и области Боевой Магии.       — Интересно, а учёным в какой области я мог бы стать?       — Несомненно, в Боевой Магии, если у тебя предрасположенность к защите от Тёмных искусств; а также, возможно, в Зельях, учитывая, что Снэйп так и не смог зарубить все твои таланты на корню, доставшиеся от меня: твоя оценка за СОВ позволяет мне предположить это.       — Было бы интересно стать мастером хоть в какой-то области, — заключил Гарри.       — Ты сможешь, я уверена, — подбодрила его женщина, — но только лишь если захочешь, потому что если не будет твоего желания и времени — не будет степени. Я верю в тебя, Гарри.       Гарри благодарно обнял её и нежно поцеловал в губы. Лили тут же ответила на этот яркий поцелуй, а в глазах её виднелась неподдельная любовь. «Она со мной, — с нежностью пронеслось в голове у Гарри, когда они самозабвенно целовались, чувствуя, что всё больше в неё влюбляется. — А больше мне не надо».