Воскресшая

Лили Эванс-Поттер жива!

      Несколько дней назад наша редакция сообщила читателям о том, что Гарри Поттер бесследно пропал из дома родственников-магглов. И вот, во всём этом деле появился новый поворот, которого никто точно не ожидал — оказалось, что Лили Эванс-Поттер не мертва, а жива и очень даже здорова!       Когда днём 1 августа в нашу редакцию пришло письмо с гербовой печатью рода Поттер, вся наша редакция находилась в изумлении — такие бумаги уже не были в ходу со смерти лорда Флимонта Поттера, деда Гарри Поттера, в 1983 году. В данном письме мистер Поттер приглашал нас в своё родовое поместье, Поттер-мэнор, где и собирался дать интервью нашей газете, прислав порт-ключ в качестве приглашения. Так как такая бумага принадлежит роду Поттер, и подделать её невозможно, мы не сомневались, что письмо прислано новым лордом Поттером.       Естественно, я отправилась туда, и я оказалась в широко обставленной гостиной, где в кресле сидели двое людей. Одним из них, как наша редакция и поняла сразу, Гарри Поттер, облачённый в явно дорогую тёмно-зелёную мантию (колдографии можно посмотреть в конце статьи, прим.), а рядом с ним в кресле устроилась красивая женщина с тёмно-рыжими волосами в красивом чёрном платье, и ей — о, Мерлин — оказалась Лили Эванс-Поттер, которая считается мёртвой вот уже пятнадцать лет назад! Они согласились дать нам эксклюзивное интервью!       — Поздравляю Вас с обретением матушки, лорд Поттер, — на правой руке его красовался родовой перстень, символизирующий досрочную эмансипацию и полное принятие наследства. — А Вас с тем, что Вы смогли убежать от лап смерти, миссис Поттер.       — Спасибо. Также я спешу заметить, что на руке моей матери родовой перстень, который символизирует её становление леди Поттер до тех пор, пока я в будущем не женюсь, поэтому прошу обращаться к ней согласно её статусу. Она введена в род как моя мать и жена моего отца.       — О, прошу прощения. Вот уже как минуло пятнадцать лет с той роковой трагедии на Хэллоуин, а вы дали о себе знать только сейчас, леди Поттер? Почему, если не секрет?       — К сожалению, я попросту не могла дать о себе знать. Я находилась в Магической коме.       — Значит, получается, Вам удалось выжить после смертельного проклятия, как и Вашему сыну?       — Конечно, Тот-Кого-Нельзя-Называть [здесь и в будущем лорд и леди Поттер называют его только по имени и никак иначе] метал в меня несколько смертельных проклятий. Но мало кому известно, что от них можно защититься материальными предметами, что я и делала. Но потом я неудачно поскользнулась на обломках стула, принявшего на себя удар зелёного луча, и ударилась о детскую кроватку. Дальше я уже не помню ничего — по-видимому, потеряла сознание. Но я осталась жива, хочу заметить, лишь чудом. Так что смертельное проклятие в меня вовсе не попадало.       — О, и когда же Вы очнулись?       — Сравнительно недавно, в одной из первоклассных волшебных больниц во Франции. Ни я, ни мой сын до сих пор не смогли узнать, каким образом я там оказалась. Меня выписали уже через неделю. После этого, наведя справки, я забрала своего сына от сестры, на что я имею полное право, и отвела его в «Гринготтс», где, чтобы успокоить подозрительного Гарри, провела тест на родство меж ним и мной, дабы не оставлять сомнений. В конце концов, Сами-Знаете-Кто, пусть и взял небольшой перерыв, до сих пор творит свои чёрные дела. И поэтому я искренне понимаю паранойю Гарри, даже, можно сказать, поощряю её. В банке мой сын стал лордом Поттером, что должен был сделать ещё два года назад.       — Вы скучаете по погибшему мужу?       — Конечно. Но, к счастью, Гарри делает всё, чтобы я не смогла скучать — в конце концов, даже если и Джеймс мёртв, моя жизнь всё равно продолжается, и надо жить дальше, как бы он сам мне сказал. Мне было тяжело, когда я узнала, что пропустила огромной временной промежуток — четырнадцать с половиной лет, аж почти пятнадцать, и, представьте, каково мне было, когда я потеряла сознание в октябре 1981, а очнулась в середине июня 1996 года.       — Как Вы отнеслись к новоприобретённой родственнице, лорд Поттер?       — О, прекрасно. Пятнадцать лет знать, что ты один в этом мире, нет никаких близких родственников, к тому же вдобавок мой крёстный, Сириус Блэк попал в Азкабан за двенадцатикратное убийство… Всё это, признаться, тяготило меня. Чем человеку хуже, тем больше он пытается замкнуться в себе — это тенденция; все положительные чувства уходят на второй план, если ты живёшь в чулане под лестницей в доме близких, но люто ненавидящих тебя родственников… И вот, неожиданно появляется мама — близкий тебе человек… Это как глоток воздуха; теперь же я себя чувствую более… жизнерадостным, можно так сказать…       — Вы, что, действительно жили в чулане под лестницей у магглов?       — Да, это действительно так. Я понимаю, в это сложно поверить, так как у Героя должно быть другое, безоблачное детство, которое зачастую рисуют себе глупенькие маленькие девочки в своих розовых мечтах…       — Но, позвольте же, вроде бы Ваш опекун — Альбус Дамблдор, разве нет? И…       — Он же меня туда и отправил.       — Узнав об этом от Гарри, я была очень недовольна, — поджав губы в возмущении, добавила леди Поттер. — Не думала, что Петунья, моя родная сестра, будет настолько ненавидеть своего племянника всеми фибрами души и рассказывать ему, что мама, простите за столь грубое выражение, — шлюха, а отец — нищий алкоголик и наркоман.       — О, Мерлин! И Вы так росли, лорд Поттер?       — Да, но я не хочу об этом говорить, Вы позволите?..       — Безусловно, не стоит теребить старые раны. Думаю, все будут рады, что с Вами всё в порядке: ходили слухи, что Вы бесследно пропали.       — И они не имеют под собой никакой почвы, в чём Вы только что лично убедились, — невесело усмехнулся лорд Поттер. — Иногда от славы, ненавидящих тебя родственников, хочется убежать, уйти, затаиться так, чтобы тебя абсолютно никто не нашёл: это вполне реальное желание человека, который устал от всего. Что я и сделал. И знаете, впервые за всё время я почувствовал себя действительно отдохнувшим, так как на самом деле я, даже спав ночами, не отдыхал. А встретив маму, мне удалось впервые пожить для себя. Именно пожить, а не существовать, как я делал всё это время, будто отработанная до автоматизма машина, которая никогда не устаёт… Такого о своём драгоценном Герое никто даже не мог себе представить… Все ждут от Героя подвигов, но даже не думают, что он — обычный человек со своими недостатками и проблемами… Впрочем, это всегда так… В чём-то мне даже стоит поблагодарить, как ни странно, профессора Дамблдора за то, что отдал меня туда: я не вырос избалованным, изнеженным ребёнком с чувством собственной важности. Один маггловский мудрец говорил: «Что нас не убивает, делает нас сильнее». Также добавлю, что у Альбуса Дамблдора никогда не было своих детей, а это — самый важный фактор. Да, он, конечно, — великий волшебник, отрицать этого не стоит, но это лишь доказывает то, что директором Хогвартса — школы, полной подростков — ему, скорее всего, не стоило бы становится, чего стоит только цербер, дементоры и Василиск в школе.       — Цербер? Дементоры? Василиск?       — Да. Но к чести профессора Дамблдора, дементоров в школу отправил министр и директор Хогвартса не был в силах обратно отправить их к стенам Азкабана, а Василиска подселил ещё тысячу лет назад Салазар Слизерин. Но вот то, что бороться с огромной змеей пришлось мне, двенадцатилетнему студенту, никак не укладывается в голове. Хогвартс — живой замок, он сообщает всё, что происходит, директору, об этом гласит «История Хогвартса».       — Вы действительно наложили кровную защиту на сына, леди Поттер? Ведь это запрещенная Магия.       — Да, я действительно ставила кровную защиту, как он говорил. Он ошибся, но лишь в том, что магглы, пусть и родственники, её усилят, вот и всё. А защита работает в любом месте, где мой сын бы не находился, например, будь то Хогвартс или даже маггловский приют. И запомните, мать на многое пойдет, чтобы спасти жизнь своего ребёнка.       — Что Вы планируете делать дальше?       — Жить.       — Всеобъемлющий ответ. Не могли бы Вы ответить на этот вопрос немного яснее?       — За мной охотится опаснейший волшебник, и, что бы не говорил директор Дамблдор, я прекрасно осознаю и понимаю это. А поэтому я принял действительно трудное решение — в Хогвартс я не вернусь. Делать студентов мишенью Тёмного лорда? Поверьте, этого мне хочется меньше всего.       — Хогвартс — самое безопасное место во всей Британии.       — Это Вы кому-нибудь другому говорите. На втором месяце обучения я вырубил горного тролля, в конце года повстречался с цербером и бесплотным духом Сами-Знаете-Кого, обитавшего на затылке профессора Защиты от Тёмных искусств (скажите, как директор мог этого не заметить!), в двенадцать убил василиска, в тринадцать сразил стаю дементоров заклинанием Патронуса, в четырнадцать проходил смертоносные испытания Турнира Трёх Волшебников, где профессором Защиты от Тёмных искусств целый год был переодетый Пожиратель Смерти, а на пятом курсе профессор Защиты от Тёмных искусств — на них, кстати, Хогвартсу уже банально не везёт — Долорес Амбридж пытала меня Кровавым пером. Знаете, после всего этого считать Хогвартс самым безопасным местом будет только непроходимый тупица, а ведь это мне утверждали директор Дамблдор и его заместитель, профессор Макгонагалл.       — Да Вы шутите!       — А зачем мне это надо? Вы думаете, я буду шутить с такими серьёзными вещами?       — Нет, конечно, просто в это трудно поверить.       — Конечно, по репутации школы это бьёт сильно, но к чести школьного персонала, они максимально стараются уберечь студентов от опасности, хотя это и не всегда получается. Но всё же, при таких показателях, можно задать вопрос — куда смотрит совет Попечителей, сам министр и его заместитель, которая, кстати, и пытала меня? Я не знаю и знать не хочу. Никогда я так глубоко не разочаровывался, поверьте мне. Назревает война, а министерство как можно дальше зарывает голову в песок, а чего оно ждёт? Пока придёт их Герой, сделает грязную работу и умрёт в схватке со злодеем?       — Как Вы можете так говорить?!       — Могу и скажу, потому что мне всё это уже надоело.       — Я согласна с моим сыном, Хогвартс ему однозначно посещать не стоит. Причины он уже назвал. Особенно говорю одной особо умной личности (не буду называть имя): мой сын — уже самостоятельный и достаточно взрослый и в гиперопеке уже не нуждается, которую ему настойчиво пытаются предоставить.       — Как продвигается Ваш роман с Гермионой Грэйнджер, лорд Поттер?       — Не надо спрашивать о том, чего не было, мисс Скитер. Я и Гермиона — лишь хорошие друзья, но не более.       — А что за француженка, мисс Шлигэ, с которой Вас вроде бы повстречали леди Малфой и её сын, Драко?       — Одна моя хорошая знакомая. Вам необязательно знать, кто это был. И нет — она не претендентка на то, чтобы стать будущей леди Поттер, как предполагал ранее «Пророк».       — Правда ли, что Сириус Блэк предал Вас, леди Поттер?       — Запомните, Сириусу никогда не удалось бы предать моего сына: Гарри — его Магический крёстник. Он бы лишился Магии, даже не добравшись до Азкабана.       — Настоящий же предатель — Питер Петтигрю, — тут же вставил свои пять кнатов лорд Поттер, — и уж поверьте, он живее всех живых: отрезав себе мизинец палочкой Сириуса Блэка, он успешно сбежал с места происшествия и превратился в крысу и жил в её обличии у одного недалёкого полукровки. Никто так и не смог узнать его в таком виде, даже сам счастливый владелец крысы с секретом, так как он — незарегистрированный анимаг. Именно он впоследствии вернул тело Сами-Знаете-Кому, отрезав себе ладонь левой руки, и на его руках кровь Седрика Диггори.       — Вдобавок хочу сказать, что Альбус Дамблдор лично проводил ритуал Хранителя тайны, что идёт вразрез с его показаниями на суде о том, что им являлся Сириус Блэк, - продолжила леди Поттер.       — Ничего себе… Вы — теперь совершеннолетний волшебник, лорд Поттер. Как Вам это удалось?       — Когда меня признали четвёртым чемпионом Турнира Трёх Волшебников, проводившегося в Хогвартсе, я автоматически стал совершеннолетним Магически: ведь одно из правил Турнира гласит, что нельзя участвовать несовершеннолетним. А когда министерство Магии меня судило по незаконному использованию проклятия Патронуса в Литтл-Уингинге, я стал совершеннолетним по букве закона неосознанным решением самого министерства Магии, так как несовершеннолетних не судят полным составом Визенгамота.       — Вы поддержите Корнелиуса Фаджа на следующих выборах в министры Магии?       — К сожалению, я только-только очнулась, и не могу судить точно, стоит ли его выбирать или же нет.       — Что ж, рада была взять у вас интервью…       — А мы вам его дать, мисс Скитер…

Специальный корреспондент «Ежедневного пророка», Рита Скитер.

***

      Сириус сидел на кухне и спокойно потягивал зелёный листовой чай, прекрасно зная, что его крестника уже давным-давно нет в Литтл-Уингинге. Дамблдор и Снэйп на другом конце о чем-то переговаривались, но вот о чем, Блэк не слышал: они говорили слишком тихо. Молли Уизли вместе с Джинни, как, впрочем, и обычно, вертелись здесь повсюду, готовя ужин.       Весь Орден Феникса был сам не свой уже третий день с того момента, как Римус Люпин и Артур Уизли сообщили, что Гарри бесследно исчез. Руки миссис Уизли до сих пор тряслись. Джинни же замерла на месте, как вкопанная, и сейчас ходила словно в воду опущенная. Всегда мрачный Северус Снэйп лишь страдальчески хмыкнул. Дамблдор в тот момент нахмурился из-под своих очков-половинок, сразу же отправив мрачного зельевара к Волан-де-Морту выяснить, не появлялся ли его Герой у Пожирателей смерти. Когда через пятнадцать минут декан Слизерина пришел с отрицательным ответом, это вызвало всеобщую бурю. Дамблдор, Джинни и миссис Уизли тогда сразу же мертвецки побледнели.       Старик посреди ночи сначала бросился самолично в Литтл-Уингинг, дабы побеседовать со своим наблюдателем, Арабеллой Фигг, но она ничего не видела, как ни странно, а у Петуньи Дурсль он диагностировал стирание памяти, но восстановить её так и не удалось. Он, не понимая, как мог проморгать столь важный момент, сразу же сломя голову направился в свой кабинет в Хогвартсе для того, чтобы проверить специальные артефакты, следящие за Гарри Поттером. Добравшись до кабинета директора школы камином из дома Блэков, он замер, будто бы вкопанный. Абсолютно все волшебные артефакты были целиком и полностью выведены из строя, в них больше не было ни капли Магии, некоторые даже были разрушены и устроили взрыв. Директорский стол был полностью разрушен, теперь от него остались лишь щепки, безобразно раскиданные по всему периметру. То же самое произошло и с жердочкой Фоукса, исчезнувшего, к тому же, в неизвестном направлении. Портреты прежних хозяев кабинета до сих пор испуганно взирали из-за своих рам, больше всех испугались женщины, а особенно — Филлида Спора. В такое состояние их привела мысль, что всё это вполне может снова рвануть. Второй раз за последние два месяца кабинет директора был перевёрнут вверх ногами и разгромлен одним и тем же человеком — Гарри Поттером, который даже не догадывался, что смог это сделать на расстоянии во второй раз, только лишь приняв титулы лорда Поттера и лорда Эванса в «Гринготтсе».       Витиевато выругавшись, Дамблдор, скрипя зубами, наутро первого августа вернулся на площадь Гриммо, сообщив об этом всем находящимся там. С бледных матери и дочери Уизли можно было рисовать портрет: краски почти исчезли с их лица. По Римусу же было видно, что он волновался. По лицу Снэйпа нельзя было ничего прочитать, как и по Сириусу, что изумило старого волшебника.       Неожиданно вечером этого же дня в кухню влетел белоснежный филин с конвертом, на котором красовался герб рода Малфой, и бросил какое-то письмо Северусу Снэйпу. У Дамблдора, миссис Уизли и Джинни неестественно задергался правый глаз. Снэйп с изумлением зачитал письмо своего крестника, Драко, писавшего ему, что вместе со своей матерью недавно видел Гарри Поттера с какой-то рыженькой молодой ведьмой-красавицей в лучшем парке Парижа, отчего Джинни упала в обморок. К ней сразу же ломанулся отец, успешно спустя некоторое время приведший ее в чувство. Когда же декан Слизерина, искренне наслаждаясь реакцией своих слушателей, зачитал о том, что на его правой руке красовался перстень лорда Поттера, настал черед миссис Уизли и Дамблдора с ударом воспринимать новые известия, и получилось у них это с достоинством: в обморок больше никто не упал.       И вот, обозлившийся, как чёрт из преисподней, Дамблдор во второй раз достаточно резво для своего возраста на следующее утро ломанулся, на этот раз уже в «Гринготтс». Но и там он потерпел неудачу, попытавшись поговорить с Грипхуком: тот его вышвырнул из кабинета, достаточно вежливо сообщив о том, что «лорд Поттер сам способен позаботиться о себе». Вернувшись на площадь Гриммо, он сообщил, что Поттер действительно стал лордом.       — А чего же Вы хотели, профессор Дамблдор? — фыркнул Сириус на следующий день, приковывая к себе всеобщее внимание Ордена. — Мой крестник должен был стать им еще в четырнадцать лет. Ему до печати предателя Крови было недалеко: в семнадцать он стал бы им, ведь он нарушил бы Кодекс рода.       Все воззрились на Блэка с удивлением.       — Это ведь ты его надоумил на это, не так ли, Сириус? — язвительно сказала Молли.       — Я сам-то так и не стал лордом Блэком, но эту печать, слава Мерлину, всё же не ношу, потому что де-факто я — преступник, заключенный в Азкабане, — не краснея, с легкостью солгал Сириус, на самом деле уже неофициально считающийся главой рода после смерти своего брата, Регулуса. — Но о Кодексе рода Поттер я наслышан от Джеймса, а с крестником я не разговаривал с того момента, как мы виделись при неприятных обстоятельствах в Отделе Тайн министерства Магии.       Дамблдор попытался прочитать Блэка, но тот лишь вытолкнул ложные воспоминания на поверхность. Старику пришлось признать правоту слов Сириуса.       — Неужели никто так и не догадался послать Поттеру сову? — флегматично пожал плечами Снэйп тем же вечером на очередном собрании Ордена жареной курицы, как окрестил его Волан-де-Морт.       Это внеочередное собрание своей нелегальной организации Дамблдор собрал вечером второго августа на площади Гриммо, целиком и полностью посвятив его исчезновению Гарри: старик отправил на поиски своих людей и за это время они так и ничего не отыскали, даже малейшей зацепки, где он мог бы быть. «Знал бы ты, Поттер, что ради тебя, Мессия света, Дамблдор не пожалел целого двухчасового скучного собрания…» — напряженно думал Снэйп. Здесь присутствовали даже те, кто в том Ордене не состоял — профессор Макгонагалл, профессор Флитвик, Хагрид и даже младшее поколение: близнецы Уизли с братом Роном и сестрой Джинни.       Все переглядывались. Судя по изумленным переглядываниям члены Ордена Феникса об этом не догадались. Дамблдор уже хотел было отправлять письмо, но его остановила профессор Макгонагалл:       — Не стоит, Альбус, пока что ничего делать, — все посмотрели на декана Гриффиндора как на умалишенную: пропажа Гарри и становление его лордом Поттером наделало немало шороху. — Я завтра отправляю всем шестикурсникам Хогвартса письма со списком учебников, и думаю, до Гарри дойдет это письмо, как и значок капитана команды своего факультета по квиддичу. Ваше же письмо можно приложить к этим двум, директор.       — Здравая мысль, Минерва, — погладил бороду Дамблдор. — Пожалуй, я так и сделаю. Но так или иначе, если Гарри не схватит Волан-де-Морт, он первого сентября вернется в Хогвартс.       Но Орден ещё не знал, что и здесь старый волшебник сильно ошибался.       — Именно, — кивнула миссис Уизли. — Он должен закончить обучение.       Только утром третьего августа миссис Уизли разложила еду по тарелкам, как перед профессором Макгонагалл свалился конверт. Женщина тут же вскрыла его. Пробежав текст письма глазами, она побледнела.       — Минерва, что там? — обеспокоенно спросил Дамблдор.       — Это письмо от Гарри, Альбус, — сухо ответила Макгонагалл. — Он прислал обратно значок капитана по квиддичу. Более того, он вежливо ответил, что в Хогвартсе, по крайней мере, в этом году, его ждать не стоит.       Слова профессора Макгонагалл заставили всех впасть в ступор.       Сириус же обдумывал происходящее. Проанализировав все те слова, сказанные Гарри через сквозное зеркало, он был вынужден признать их правоту. Да и он четко понимал для себя, что будет на той стороне, на которой находится его крестник, и поэтому теперь он фактически был его шпионом для Ордена. Для него не стало чем-то новым то, что Гарри не вернется в Хогвартс, — более того, он этого ожидал.       Заместитель директора вздохнула: сын ее любимых учеников не возвращался в Хогвартс, и это огорчало её. В письме он обозначил причиной то, что в школе ему будет опасно, да и тогда Хогвартс станет мишенью Волан-де-Морта. Она была полностью согласна с ним, как ни странно: от воспоминаний только об одной Долорес Амбридж её жутко передергивало, что уж там говорить о василисках, троллях и прочих нечистях. Позже профессор Макгонагалл напишет Гарри, что уважает его решение.       Дамблдор, взяв письмо из рук декана Гриффиндора, зачитал его всем вслух. Его самого это письмо заставляло лишь скрипеть зубами. «Как это, опасно?! Хогвартс — самое безопасное место во всей Британии», — мысленно возмущались Дамблдор и миссис Уизли.       Снэйп же довольно потирал руки: ещё бы, без этой ненавистной рожи как минимум год!       — Как он может! — наконец, воскликнула миссис Уизли.       — Вот так, — хмыкнул Снэйп. — Я на месте Поттера поступил бы также, с его-то фамильным везением находить неприятности на свою задницу.       — Северус! — прервал его хмурый Дамблдор.       Теперь, за обедом, в окно влетела Хэдвиг, белоснежная сова Гарри. Сова облетела вокруг Молли Уизли три раза, а потом бросила ей в тарелку с супом вопиллёр.       Сириус старался сдерживать смех, как и Люпин.       Конечно же, доставать его оттуда никто не решился. А зря. Из супа, в котором утонул вопиллёр, повалил густой, чёрный дым, сам же суп, булькая, кипел в буквальном смысле, а потом конверт взорвался, окатив миссис Уизли её собственным супом.       — Уважаемая миссис Уизли! — проревел конверт строгим женским голосом, который тут же узнали большинство сидящих. Снэйп был ещё больше бледен, хотя куда уж больше; Макгонагалл, Сириус, Люпин и Дамблдор просто не могли поверить своим ушам. — Кто Вы такая, чтобы повышать голос на моего сына?! — после этой фразы всех как будто пригвоздило к стульям. — Вы посмели заявить, что Гарри был для Вас как родной сын, но в то же время Вы посылаете моему сыну пирог с сильнейшим любовным зельем, направленным на Вашу дочь! И после этого Вы ещё посмели заявить, что мой сын всадил вам нож в спину по самую рукоять, хотя сами оказались хороши! Гарри — прекрасный самостоятельный юноша, лорд, способный позаботиться и о себе, и о своих близких, несмотря на столь молодой возраст! Мой сын ничего никому не обязан: зарубите это себе на носу! Если всё же встретимся… Вы узнаете, какой я могу быть в гневе! Леди Лилиан Поттер, урождённая Эванс.       Пергамент рассыпался пеплом.       — Не может быть! — выдохнул Снэйп. — Я не верю в это! Я же сам...       — Вы должны это увидеть! Срочно! — с грохотом влетела на кухню Эммелина Вэнс, сунув в нос Дамблдору свежий выпуск «Ежедневного пророка» и перебив Снэйпа. — Это просто невероятно!       Все посмотрели на передовицу газеты. На фотографии старшее поколение Ордена Феникса без труда узнало совершенно не изменившуюся Лили Поттер, а рядом с ней находился Гарри, оглядывая всех холодным, как лёд, взглядом изумрудных глаз. Здесь он как никогда был похож на грозного лорда Поттера; профессор Макгонагалл и профессор Флитвик даже отметили его частичное сходство с дедом — последним главой рода.

***

      Жители Амальфи были поражены количеством сов, неожиданно появившихся в их краях: дело в том, что в поселении их вообще не было, что здешних обитателей это настораживало — сначала исчезнувшие несколько недель назад на месте скрытого коттеджа Поттеров молодые мужчина и женщина, теперь же там начали исчезать совы.       Естественно, абсолютно все пытались поздравить своего Героя с неожиданным приобретением матери. Конечно, Поттер был очень рад, если бы не одно «но» во всем этом — писем было огромное количество, и Поттер поручил подборку нужной корреспонденции Добби, который по указанным критериям парня отбирал нужное. Но даже одного Добби на это категорически не хватало, и этот сумасшедший эльф, раньше служивший роду Малфой, попросил у хозяина разрешение пригласить сюда еще и Винки, бывшую домовуху угасшего два года назад рода Крауч. Гарри, конечно, разрешил, и даже сделал эльфом Поттеров с одним условием — она больше никогда не будет пить. Но она и, к счастью не только своих новых хозяев, но и Добби, совершено не собиралась делать этого: обретя новый дом и работу, она стала следить за собой, и, похоже, меж ней и Добби что-то намечалось, но это уже совсем другая история.       — Всё-таки хорошо эта Скитер постаралась, сделала всё в точности, как я сказал, — с ухмылкой отложил Гарри газету в сторону. — Умеет же, когда хочет. И всё же, мне бы хотелось рассказать о твоём появлении как можно позже. Во-первых, теперь мне стоит опасаться за тебя ещё больше. Волан-де-Морт постарается уязвить меня при помощи тебя: он понимает, что я постараюсь сделать всё ради тебя, до этого не так уж и трудно догадаться, как казалось бы на первый взгляд. Во-вторых, Дамблдор, как мне кажется, будет делать то же самое, это сильно вероятно: ему слишком не нравится то, что я принял титул.       — Возможно, ты и прав в своих словах, Гарри, — кивнула Лили, — и…       Но женщине так и не суждено было договорить: перед Гарри и Лили из ниоткуда возник Добби, держа у себя в руках вибрирующий небольшой кусочек зеркала.       «Скорее всего, это Сириус», — возникло в голове у парня.       Женщина пока что решила отойти и приготовить им обоим по чашечке горячего зелёного чая, а заодно решила дать возможность Гарри морально подготовить Сириуса к её появлению.       — Привет, крестник! — эмоционально, даже чересчур, воскликнул Блэк, появившись в отражении.       — Привет, Сириус, — Гарри же, наоборот, был совершенно безэмоционален, — ты что-то хотел?       — Ну… знаешь, как бы да, — пожал плечами Блэк. — Мне что, нельзя поговорить со своим крестником? Или это кем-то запрещено?       — Почему же нет? Можно, конечно, — не стал отрицать Гарри. — Опережу тебя на полуслове: тебя интересует всё то, что написано в сегодняшнем «Ежедневном пророке».       — Это интервью — раз уж ты сам завёл со мной разговор — интересует не только лишь одного меня, Гарри, — Сириус нахмурился: он думал, что с Гарри происходит что-то невероятное и странное, и хотел спросить об этом крестнике: ведь он знал, что та женщина, о которой недавно шла речь в газете, уже давно мертва. — Небезызвестные тебе и Орден Феникса, и Волан-де-Морт со своими прихвостнями заинтересовались им. Джеймс и Лили — да ты и сам об этом прекрасно знаешь — умерли очень давно, почти пятнадцать лет назад, Гарри. Огромное количество свидетелей прекрасно видело, что тело — причём, стоит добавить, именно оно, а не что-либо другое — было захоронено. Тебе вообще-то, я считаю, стоит…       — Успокойся, Сириус, — перебив крёстного, вздохнул парень. — Данное интервью, опубликованное в «Пророке», — чистая правда.       — Что?! — неподдельно изумился беглый «преступник». — Гарри, и ты действительно веришь в это?! В то, что твоя мама жива? Это же безумие!       — Я не верю, Сириус, я знаю, — с усмешкой обронил Поттер. — Более того, я в этом убедился.       — И как же? — пытался воззвать к голосу разума крестника Блэк, до сих пор подозревая то, что Лили Поттер не та, за которую себя выдаёт. — Как обычно, поверил на слово?       — Нет, с момента столкновения с Волан-де-Мортом в Отделе тайн министерства Магии моя паранойя усилилась настолько, что мне даже кажется, что в скором времени я буду слишком похож на мистера Грюма, только разве что со всеми частями тела, — невесело хмыкнул Гарри. — Мне не составило абсолютно никакого труда пойти в «Гринготтс» и установить родство, оно оказалось полным. Там же я действительно и принял титул лорда Поттера. А гоблины не будут лгать, ты сам об этом знаешь. Второй же способ — зелье Родства, и, последний, третий — Магическая клятва. Я живу с ней несколько недель, и вреда она точно мне не хочет нанести: хотела бы — уже нанесла. И встреча с Малфоями во Франции оказалась реальной.       — Гарри, ты головой там случайно не тронулся? — испугался Сириус.       — Нет, пока что не тронулся, Бродяга, — с усмешкой хмыкнула Лили, усаживаясь рядом с сыном и ставя на соседний столик горячий чай. — Я реальна, Сириус, и не плод чьего-либо воображения. Потому что воображаемый человек не пошлёт вопиллёр семье Уизли. Как, впрочем, и невозможно сделать колдографию воображаемого человека для газеты.       Блэк выпучил глаза, потом закрыл их и открыл. Изображение Гарри и Лили осталось. И так ещё несколько раз, но ничего не исчезало.       — Бесполезно, — усмехнулась Лили. — Я останусь перед твоими глазами, сколько б ты не моргал.       — Назови три факта, что ты — настоящая Лили, только тогда я поверю, — прорычал Блэк.       — С каких это пор ты стал таким подозрительным? — изумлённо спросила Лили. — Раньше я за тобой этого не замечала, особенно в Хогвартсе во время твоих сексуальных похождений. Даже будучи аврорами министерства Магии и ты, и Джеймс были слишком беспечны.       — С тех пор, как приобрёл билет в один конец до Азкабана, — сухо ответил Блэк.       — Хранителем тайны был Питер, так как ты сам попросил об этом, — не задумываясь, бросила Лили. — На шестом курсе обучения в Хогвартсе ты занимался сексом с девушкой в Большом зале, где тебя обнаружили я, как староста, и профессор Макгонагалл, вместе с твоей пассией, увлечённо занятых процессом - поэтому я и говорю, что ты не был особо осторожен. В самую первую нашу встречу в «Хогвартс-экспрессе», ты заявил, что хочешь в Гриффиндор наперекор своей маме.       — Только не при Гарри говори об этом случае! — недовольно вспыхнул Блэк, его выражение лица было неописуемо. — Теперь-то я верю, что ты — настоящая Лили.       — Он, на мой взгляд, уже достаточно взрослый, чтобы знать, каким его крёстный был бабником и оторвой во время учёбы в Хогвартсе, — весело засмеялась Лили, вспомнив лицо профессора Макгонагалл, когда та увидела Сириуса тогда. — Представляешь, Гарри, для своих занятий они использовали преподавательский стол! На следующее утро преподаватели, понятное дело, в Зале не завтракали, а Сириус получил отработки до конца года уже в сентябре, на третьей неделе учёбы!       — Эванс! — завопил Блэк. — Ты же была такая вся правильная…       — Когда твой муж — Мародёр, Сириус, можно очень легко измениться под его воздействием, да и знаешь, правильной девочкой быть очень скучно, — облизнув губы, усмехнулась Лили, поглядывая на Гарри, который уже откровенно смеялся в голос. — И да, мне тут сказали, что в Азкабане сексуальные дворняжки, да?       — Крестник, зараза! — закрыл руками лицо Сириус. — Где твоя мужская солидарность?!       — Где-то там, — пожал плечами Гарри. — Я даже уже и не знаю, где. И, в конце концов, я — не зараза!       — Меня всегда интересовал вопрос, со всеми ли ты студентками во время нашего обучения переспал, кроме, естественно, меня? — ехидно спросила Лили. — Наконец-то я смогла спросить об этом.       — Со всеми, кроме тебя и Элис, а также не связывался со слизеринками, — с ностальгической усмешкой ответил Блэк, по-видимому, вспоминая свои насыщенные школьные годы. — Увы, Элис сейчас не в лучшем состоянии, но вот насчёт тебя, Лили, мы можем это исправить хоть сейчас…       — Ну тогда, Сириус, я самолично заброшу тебя обратно в Азкабан и даже не пожалею об этом, — шёлковым голосом встрял Гарри, отчего Лили лишь приподняла правую бровь, будто Снэйп. — Раз уж ты — бабник, то с моей мамой ты спать не будешь. Я тебе в противном случае яйца оторву и не посмотрю на то, что ты — мой крёстный отец. Ты понял?       — Из-за женщины ты действительно собираешься так поступить со мной, Гарри? — возмутился Блэк. — Мужской солидарности у тебя нет!       — Вообще-то эта женщина — моя мама, Сириус, — язвительно ухмыляясь, парировал Поттер, — так, что кому как не мне говорить об этом с тобой, особенно если учесть, что мой отец уже мёртв, согласись?       — Гарри, успокойся, — сейчас Лили всё равно чувствовала некую гордость за своего сына, — я не буду спать с Сириусом Блэком, даже если он останется последним мужчиной на этой планете, и это грозит вымиранию человечества. Потому что я знаю, что ни одной женщине не удалось остепенить его, и пытаться это сделать бесполезно.       — Я, что, не красив? — обиделся Сириус.       — Нет, ты просто разобьёшь ей сердце, а я не хочу этого, — прорычал Поттер, на самом деле жутко ревнуя. — Обычно волшебник в первую очередь задумывается о жене, о детях, а не о том, как, прости за выражение, отыметь всю женскую половину человечества. Ты похож скорее на брата, которого у меня нет, чем на крёстного отца. И именно поэтому ты попал в Азкабан: импульсивность до добра не доводит. К тому же, хоть и тебе положен титул лорда Блэка как последнего из своего рода, но ты совершенно этому титулу, на мой взгляд, не соответствуешь. По крайней мере, я сужу по твоим поступкам и поведению за последние два года, что я тебя знаю.       — А сам-то? — прищурившись, съязвил Блэк. — Кто пошёл в министерство в прошлом году?       — Ладно, из-за этого можно и до старости препираться, проехали, — усмехнулся Гарри, — но признаюсь, один-один. Меня больше интересует, что происходит в Ордене Феникса, Сириус.       — Как и меня, — мрачно добавила Лили.       — Они полностью уверены в том, что ты, Лили, — ненастоящая, что, знаешь ли, не очень-то и удивительно. Дамблдор недоволен. Так вот, когда он потерял опекунские права над тобой, крестник, произошла цепная реакция, — Лили и Гарри заинтересованно взглянули на Сириуса. — В кабинете директора Хогвартса находились приборы, настроенные на слежку за тобой, Гарри, насколько я понял. И теперь в итоге после принятия тобой титула лорда Поттера буквально только что отремонтированный от твоего погрома месяц назад снова взлетел на воздух, да настолько, что напугал висящие там портреты, что они до сих пор боятся.       — А ты силён, Гарри, — обронила Лили, испытывая гордость. — Мало того, не забывай, теперь ты — дважды лорд, и Магия рода усиливает тебя, что ты вполне можешь составить конкуренцию и Дамблдору, и Волан-де-Морту. К тому же, так директору и надо, сам виноват.       — Дважды лорд? — изумился Блэк.       — Да, именно так. Я был удивлён, когда узнал, что моя мама — полукровка из древнего рода Эванс, о котором существуют несколько легенд, наверняка изучаемые тобой. Этот род, если верить гоблинам, имеет у себя в представителях какого-то индуса, который и развил в роду дар говорить со змеями: отсюда и мои способности говорить на серпентарго. Узнаю предков я только после восстановления мэнора этого рода.       — Я немного слышал о нём в детстве, ещё до того, как сбежал из дома, — вспомнил Сириус уроки генеалогии, вбиваемые ему последней леди Блэк, его матушкой Вальбургой. — Я так понимаю, ты теперь ещё и лорд Эванс?       — Верно, — хмыкнул Поттер. — Помимо этого, если ты умрёшь, не оставив какого-либо потомства, то следующим лордом Блэком, скорее всего, будет не Драко Малфой, как должно быть по идеё, а я. Мало того, я вдобавок ещё и младший наследник рода Говорящих со смертью — Певерелл: основатель рода Поттер был урождённым из этого рода.       — Блэкам наследуешь ты? — не поверил Сириус. — Но почему?       — На правах твоего крестника, да и моя прабабушка по отцу, Дорея, — урождённая Блэк, — ответил Поттер. — А дальше что произошло, кроме взрыва кабинета директора Хогвартса?       — Исчез в неизвестном направлении Фоукс, феникс Дамблдора, ты его вроде бы как знаешь. Старик пытается найти его, но пока что безуспешно, — Гарри и Лили в изумлении вскинули брови: эта птичка была с Дамблдором с того момента, как он стал директором школы; многие были о данном факте наслышаны. — Помимо того, насколько мне известно, Фоукс — символ Ордена, и в честь него старик назвал свою организацию.       — Странно, — заключила женщина.       — Далее, — как ни в чём не бывало, рассказывал Блэк. — Дамблдор мобилизовал все силы Ордена, чтобы найти тебя, а также утверждает, что ты либо вернёшься в Хогвартс, либо лишишься Магии, Гарри: твой контракт с замком не позволяет тебе перейти на домашнее обучение или же полностью отказаться от учёбы. И разорвать его ты не в силах: там всё оговорено.       — Мы с Джеймсом совсем другой контракт заключали, где можно поступить так, как пожелаешь, без ограничений, — задумчиво пробормотала Лили. — Создать новый он не мог без тебя, Сириус: Магическим опекуном был ты, даже сидя в Азкабане, если ты, конечно, чего-либо не подписывал до становления Гарри лордом. Наверное, он запугивает нас, но мы обязательно проясним этот вопрос: всё это легко уладить.       — Кстати, твой вопиллёр, Лили, упал Молли в суп и взорвался там, окатив её варевом с головы до ног, — добавил Сириус, чем вызвал у женщины самодовольную ухмылку. — Что вы собираетесь делать дальше, Лили, Гарри? К Дамблдору в Орден вы не вернётесь, к Волан-де-Морту, понятное дело, не пойдёте…       — Мы хотим создать третью сторону во всём этом, — после долгого молчания, проронил Гарри, коротким взглядом посоветовавшись с Лили, — на мой взгляд, это вполне очевидно. В этой стране надо убирать известных тебе двух волшебников, иначе Великобритания будет стёрта с лица земли, в худшем варианте развития событий.