Воскресшая

Дело Сириуса Блэка снова открыто!

      — …Я вынужден сообщить, уважаемые лорды и леди, — вчера начал говорить министр Магии, выступая на очередном заседании Визенгамота, — что дело наследника Блэков, Сириуса, снова открыто по инициативе нынешней главы департамента Магического правопорядка, и утверждено лично мной…       Кто же такой Сириус Блэк? Об этом редакция решила напомнить нашим дорогим читателям, если кто забыл. Сириус Орион Блэк — последний волшебник из некогда процветающего тёмного рода Блэк, родился в 1960 году, поступил в Хогвартс в 1971 году, на факультет Гриффиндор, в отличие от всех своих родственников. В школе дружил с Джеймсом Поттером, Римусом Люпином и Питером Петтигрю. Его кузина — Беллатрикс Лестрэйндж — самая опасная Пожирательница смерти. Крёстный отец Гарри Поттера.       Сириус Блэк был заключён под стражу в Азкабан почти пятнадцать лет назад по нескольким обвинениям:             • он стал правой рукой Того-Кого-Нельзя-Называть;             • он предал своего лучшего друга Джеймса Поттера и его семью — Лили и Гарри Поттеров, сообщив Сами-Знаете-Кому тайну их местонахождения, будучи её Хранителем;             • он хладнокровно убил Питера Петтигрю, получившего за героическую смерть Ордена Мерлина I степени посмертно, оставив от него лишь палец;             • он сбежал из Азкабана, до этого считавшейся вообще неприступным;             • он помог возродиться Сами-Знаете-Кому             • он, вероятно, участвовал в побеге Пожирателей смерти из Азкабана в начале 1996 года.       — Интервью, недавно данное «Ежедневному пророку» лордом и леди Поттер позволяет нам снова открыть это дело, потому что там упомянуты ранее неизвестные обстоятельства касаемо событий, касающихся последнего живого Блэка, — рассказала леди Боунс. — Во-первых, Питер Петтигрю действительно был недавно замечен одним из авроров, пожелавшим остаться неизвестным, на территории «Гринготтса». Во-вторых, леди Поттер — участник тех событий. Если действительно тогда был осужден невиновный, то министерством Магии будут приняты все меры, для того, чтобы потенциальный лорд Блэк вернулся к обычной жизни. Со мной также полностью согласен и министр Фадж.       — Напомню, — также поведал лорд Малфой, — что кузен моей жены признался во всём в допросной Аврората много лет назад. Я не вижу какого-либо смысла снова заниматься этим делом. Да и у миссис Поттер, что не стоит исключать, могло быть помутнение рассудка после столь долгого сна, а мистера Поттера просто накрыла радость от появления матери, что он просто этого не замечает, хотя и сам, если вспомнить события ранее, не обременён вообще каким-либо рассудком.       Альбус Дамблдор от каких-либо комментариев, к сожалению, предпочёл воздержаться, как, впрочем, и ближайшие родственники и друзья обвиняемого — леди Нарцисса Малфой; наследник рода Малфой, Драко; Нимфадора Тонкс; Римус Люпин; Аластор Грюм; Артур Уизли, а также лорд и леди Поттер.

***

      Обычно роль маленького человека в политике порой настолько мала, что порой её даже можно не заметить, а бывает настолько огромна, что диву даёшься, как он один может влиять на ход всех происходящих событий. Когда-то таким человеком был и лорд Волан-де-Морт, амбициозный полукровка, ранее не имевший никакого веса, но теперь с ним все обязаны считаться. Таковым был и Альбус Дамблдор, получивший свой основной рычаг влияния на политику лишь после победы над Геллертом Грин-де-Вальдом. Захотел таким стать, как ни странно, и сам Гарри Поттер, задумавший поистине невыполнимую задачу, невыполнимую без каких-либо связей и союзников: наконец-таки оправдать своего крёстного отца, Сириуса Блэка, отсидевшего в Азкабане двенадцать лет по ложному обвинению.       После этой статьи в «Ежедневном пророке» спустя несколько часов пришло письмо от Амелии Боунс, решившей лично побеседовать с Лили по поводу дела Сириуса. В этом не было ничего удивительного, если учесть её слова в «Пророке», где она заявила о повторном рассмотрении дела. Гарри и Лили, недолго думая, согласились на встречу в её кабинете, требуя полной конфиденциальности их беседы. Амелия Боунс согласилась на встречу в её кабинете в министерстве Магии в час дня десятого августа, в субботу, и они с лёгкостью на это согласились.       У Гарри и Лили, постаравшихся как можно обставить это, имелся хлипкий план, как оправдать Сириуса, но для этого нужно было заручиться поддержкой всего лишь двух людей — Амелии Боунс и Аластора Грюма, вернувшегося в начале июля, на должность главы Аврората, то есть практически сразу же после того, как официально было объявлено о возрождении Волан-де-Морта. Он заключался в срочном созыве Визенгамота на следующий день после разговора с леди Боунс и Аластором Грюмом: в письме Гарри просил, чтобы на встрече присутствовали только они и никто другой. Полномочия таковые имела Амелия Боунс и в этом сомневаться не приходилось: ранее такие случаи уже были после первого падения Волан-де-Морта.       Сейчас их уже волновало совсем другая, более важная вещь: как пробраться в министерство Магии незаметно. Видеться с журналистами и многими другими посетителями пока что им совсем не хотелось: понабегут, как мухи на сладкое — как же, увидеть мать-героиню в живых каждому хочется. Сразу отпадает вход для посетителей: смываться в туалете или лезть в телефонную будку весьма неприятно, да и неудобно, да и дорога ведёт в Атриум, а туда им не надо было, как и общие камины. В конечном итоге, было решено связаться с Амелией Боунс и перенестись из Поттер-мэнора камином прямо в её кабинет и также уйти оттуда. К их общему счастью, возражений по данному поводу ни у кого не нашлось.

***

      Аластор Грюм проводил выходящую из его кабинета женщину задумчивым взглядом. Когда она ушла, он уселся за стол. Налив себе вина, недавно подаренного Сириусом из запаса Блэков, он задумчиво смотрел на дверь, куда только что удалилась посетительница.       Не далее, чем десять минут назад, к нему пришла Амелия Боунс и рассказала, наложив безупречные чары конфиденциальности, о том, что Гарри Поттер явится в её кабинет вместе с матерью завтра к часу дня, любезно сообщив о том, что будут на встрече присутствовать лишь они двое, чтобы рассмотреть варианты оправдания Блэка.       С Лили матёрый аврор был очень хорошо знаком в бытность её членом Ордена Феникса: касаемо неё у Грюма было исключительно положительное мнение. Немногим было известно, что он был близким другом молодой семьи Поттеров. Двое талантливых молодых людей — Джеймс Поттер и Сириус Блэк — были лучшими учениками легендарного аврора, и Грюм частенько заглядывал в Годрикову Лощину. Они стали хорошими друзьями, ничего более. Именно Грюм принёс ей сведения о защите Крови, когда над её семьёй навис дамоклов меч. У них, — Сириуса Блэка, Аластора Грюма, Римуса Люпина, Джеймса и Лили Поттеров, — были общие интересы, взгляды на жизнь… В свободное время все четверо обучали Лили основам боевой Магии; играли с малышом Гарри; беседовали на те темы, которые были интересны всем: политика, обмен жизненным опытом, искусство… Хотя было странно, что Аластор Грюм дружил с теми, кто намного младше его: лет на двадцать эдак точно. Всё это объяснялось тем, что практически все его ровесники, родственники и друзья оказались на тот момент либо Пожирателями Смерти, либо уже мертвы: война, как такое обычно бывает, не щадила никого. Ничего удивительного, что Аластор дал согласие на встречу: старый друг семьи как-никак.       Да и вообще, Грюм, пусть и казался сумасшедшим после всего, что он повидал на аврорской службе, былых мозгов не растерял, до сих пор оставаясь стратегом и умным человеком, который мог глядеть на вещи трезво. Да, он не принимал никаких воздействий для того, чтобы Гарри Поттер рос с ним (об этом указывалось в завещании Джеймса, но если только в том случае, когда ни он сам, ни жена, ни Блэк не могли по каким-то весомым причинам воспитывать ребёнка), потому что переубедить Альбуса Дамблдора было всё равно что снова обрести свою молодость: тот был упрямее барана, да и верил он ему, как, впрочем, и все, до недавнего времени. Да и вряд ли министерство Магии отдало бы мальчика под опеку человеку, который уже калека.       А сейчас ситуация сложилась неоднозначная.       Во-первых, с момента возрождения Волан-де-Морта Дамблдор, вопреки своим обещаниям, до сих пор так и не принял каких-либо действий для того, чтобы обучить Гарри Поттера хоть чему-то полезному, а ведь именно ему предстояло навсегда упокоить того, кто страстно этого не желал. Всё, что сделал старик для обучения Поттера, так это заставил — иначе просто никак Аластор не мог сказать, так как по своей воле этот человек бы не согласился на данное времяпрепровождение — обучать Поттера Окклюменции того, кто просто ненавидел паренька. Северусу Снэйпу — так звали этого человека — он вообще не доверял, и это было мягко сказано. Впрочем, стоит заметить, не он один: в этом плане с ним был согласен и Сириус Блэк, по поводу оправдания которого будет встреча Поттеров и Боунс, свидетелем которой он согласился стать.       Во-вторых, одного из его немногих лучших учеников посадили в Азкабан ни за что, а Дамблдор всё продолжал отнекиваться: якобы доказательств, что мужчина невиновен, не было. Это насторожило Грюма: почему бы просто не допросить его при помощи Сыворотки правды, ведь это было вполне возможно, если посмотреть.       В-третьих, нежелание Поттеров снова возвращаться на сторону старика. Данный аргумент был для Грюма достаточно весомым, так как, по-видимому, что-то ни Лили, ни её сына не устраивало.       В-четвёртых, Аластор не понимал нежелание Дамблдора хоть как-то действовать в этой войне. Он считал, что можно было бы вполне схватить на одной из улиц, например, того же Люциуса Малфоя, хорошенько допросить и устроить облаву, а также убивать на месте таких, как Беллатрикс Лестрэйндж, сумасшедших фанатиков, которые в Азкабане «немного» тронулись рассудком. Но нет: Дамблдор неустанно говорил, что надо быть гуманистами, утверждая, что немного оступившимся надо давать второй шанс, но своим он его не давал! Справедливо было понять, что всех клеймённых, как каких-то рабов, волшебников, — на деле же просто евгеников[22], — уже никак не исправить, особенно таковых, как Беллатрикс Лестрэйндж — особенно, если они ради своего полукровного лорда готовы даже собственную жизнь отдать, что для них приятное четырнадцатилетнее соседство с дементорами!       В общем-то, Грюм нашёл более, чем достаточное количество причин, по которым уже можно было покидать Орден Феникса. Но отсюда, безусловно, возникает вопрос: а к кому присоединиться? К Волан-де-Морту — самоубийство. Стать нейтралом невозможно: он уже втянут в эту войну по самое «не балуйся». В его буйной головушке складывалась предположение, что Поттеры хотят создать третью сторону в этой войне: ни к Дамблдору, ни к Волан-де-Морту они не шли, а значит, предположение Грюма имело под собой основание. И если так действительно произойдёт, то Грюм знал, он наверняка утянет за собой некоторых людей из Ордена Феникса, — Нимфадору Тонкс, Сириуса Блэка, Римуса Люпина, Эммелину Вэнс, Кингсли Шэклболта, — на эту третью сторону, создаваемых, предположительно, Поттерами.       «Ладно, чего гадать: всё покажет лишь время», — хмуро заключил Грюм.

***

      У всех нормальных людей, — что магглов, что волшебников, — должен быть выходной, хотя бы один, даже у правительственного учреждения, как министерство Магии Британии, и таким днём была именно суббота[23]. Именно этот день и выбрала Амелия Боунс для встречи с Поттерами, а Грюм её поддержал. В этот день в министерстве Магии было пусто, находились только охранники и те, кто не успел доделать какие-либо дела за рабочую неделю, что и было им на руку: лишний раз вряд ли кто-нибудь посетит кабинет леди Боунс, где и будет проходить встреча. По договорённости Гарри и Лили должны были пройти через камин в кабинет, дабы не светиться в Британии лишний раз до нужного времени, а внутри, в назначенный час, их там должны были ждать Грюм и леди Боунс. До прихода гостей Амелия, не без, конечно, помощи Грюма, наложила комплекс сильных чар, — отталкивающих, дезиллюминационных, и ещё несколько других, — для обеспечения полной конфиденциальности разговора.       В назначенный час никто так и не пришёл. Грюм и Боунс нахмурились. Но прошло ещё пять минут, а потом камин загорелся зелёным пламенем, и из него вышли безупречно одетые Гарри и Лили. На правой руке парня красовалось кольцо лорда Поттера, такие же кольцо, предназначенное для леди, носила женщина. Она была облачена в красивейшее платье изумрудного цвета, подходящее к её глазам. А Гарри было просто не узнать: избавившись от очков благодаря зелью, сваренному Лили к первому августа, он перестал напоминать Джеймса Поттера, а новая причёска только лишь сделала его ещё более неузнаваемым. Одет он был в тёмно-серые рубашку и брюки, подходившим к его глазам, поверх которых была такого же цвета мантия.       — Доброго дня, леди Боунс, мистер Грюм, — лёгким кивком поприветствовал своих будущих собеседников, а, возможно, и союзников, Гарри. — И я, и леди Поттер искренне просим извинения за небольшое опоздание и надеемся, что это не станет причиной плохо судить о нас.       — И Вам доброго времени суток, лорд и леди Поттер, — также поприветствовала гостей хозяйка кабинета. — Нет, и я, и мистер Грюм понимаем, что вполне могут случаться и какие-то непредвиденные обстоятельства, препятствующие тому, чтобы Вы появились вовремя. Ничего страшного в этом нет. Присаживайтесь, — махнула рукой на свободные места Амелия. — Имеем ли мы честь обращаться к Вам по имени?       — Мы не против, — ответил Гарри, — и надеюсь, Вы позволите нам обращаться к вам также.       — Хватит любезностей, Поттер, — с кривой усмешкой к нему подошёл Грюм, пожимая руку. — И того хватит, что ты показал знание этого пресловутого этикета чистокровных. Сначала я тебя, признаться, не узнал, но это даже к лучшему. Хотелось бы увидеть лицо старого Альбуса, когда он увидит тебя в таком виде. И да, можешь звать меня Аластором, а леди Боунс — Амелией. Знавал я в своё время твоего отца — достойный был человек, каким стал и ты.       — Дамблдора и так уже постигло много приятных сюрпризов за последнее время, которые уже навели шороху, не так ли, мистер Гр… э-э… Аластор? — с кривой усмешкой приподнял бровь Гарри, матёрый аврор лишь хмыкнул. — Вижу, что так. И как он поживает?       — О, чего ему сделается, Поттер, — правый глаз Грюма начал вращаться, — ты же его знаешь, он — крепкий орешек…       И женщины, и Гарри были полностью согласны со словами Аластора — его даже не смогли ни министр, ни Амбридж одолеть, что там вышедший из-под его чутких наставлений какой-то шестнадцатилетний парень, ставший лордом.       — Рад тебя видеть, Лили, живой даже спустя столько лет, — улыбнулся Грюм, но это на обезображенном многочисленными шрамами лице было немного жутковато. — Ты совершенно не изменилась, как будто ты не старела.       — Так и есть, Аластор, — краем губ в ответ улыбнулась Лили. — Я не старела не только душой, но и телом, старый друг… Как бы это ни было странно, Магическая кома остановила и старение тела, потому мне до сих пор двадцать один, можно сказать.       — Такие случаи уже бывали: Магия рода вкупе с собственной Магией поддерживала тело в том состоянии, в котором Вы впали в кому, одновременно помогая залечивать раны, если такие были, — вспомнила один случай из собственной жизни Амелия, когда была ещё простым стажёром Аврората. — Так что, такое неудивительно. Наверное, Гарри поначалу подумал, что с ним пришла познакомиться какая-нибудь молоденькая ведьмочка.       Грюм хохотнул. Молодой лорд Поттер покраснел и переглянулся на Лили, и та кивнула, понимая, что хочет сказать сын, и дала на это добро.       — На самом деле, в интервью кое-где солгали. Я вывел маму из Магической комы, даже сам не понимая, как, — Гарри поправил несуществующие очки на переносице. — Со мной связался колдомедик через доверенного человека во Франции, с которой я познакомился во время проведения Турнира Трёх Волшебников, сообщив, что моя мама в одной из больниц. Я принял титул лорда Поттера, заодно проверив сведения через проверку крови, и с помощью порт-ключа, полученного в банке, перенёсся в одно из поместий рода в Париже. В магической части города находилась больница, где она и содержалась. По фотографии, где она была с маленьким мной, я и опознал её по фотографии. А вот как пробудил — даже не знаю, после одного моего прикосновения она начала приходить в себя. Так что, леди Боунс, никто ко мне не приходил — я сам пришёл.       — Уж не Делакуры ли помогли тебе, Поттер? — осклабился Грюм. — Я помню, у вас установились хорошие отношения с вейлочкой, особенно если учесть, что ты противостоишь их Магии с такой же лёгкостью, как и Imperio.       Амелия неверяще взглянула на Грюма, но Гарри подтвердил кивком слова матёрого аврора.       — А вы сильны, лорд Поттер, — восхитилась женщина.       — Ну, не зря же от меня отскочило Смертельное проклятие в годовалом возрасте и по пророчеству только я могу победить змеемордого, — пожал плечами Гарри. — Надо это как-то оправдывать, не так ли?       — Что ж, ладно, мы пришли сюда не чаи распивать, — Амелия задумчиво побарабанила пальцами по столу, — а затем, чтобы Вы дали показания по поводу дела Сириуса Блэка, леди Поттер. Что вы можете рассказать об этом?       Женщина рассказала о том, как Дамблдор сообщил им, что на них открылась охота, предложив стать Хранителем тайны, но они отказали. Как старик провёл ритуал, назначающий Питера Петтигрю Хранителем тайны. А также добавила, как они для всей широкой публики сделали Хранителем тайны Сириуса. Её не перебивали, а потом говорить начал Гарри о событиях в Визжащей хижине на его третьем курсе, благополучно умолчав об обращении Люпина и путешествии во времени с Гермионой. Наконец, когда он закончила, начался поиск способов оправдать Блэка.       — Я соберу заседание Визенгамота на завтрашний полдень, как глава ДМП, и скажу, что дело не требует отлагательств, но чьё оно, не скажу, — наконец, решили они сообща после долгих разговоров. — Думаю, удастся собрать большую часть Визенгамота, вечером я всё скажу. Раз ты, Аластор, знаешь, где Блэк, то приведи его завтра на суд, а ещё лучше, пускай два аврора его схватят прилюдно где-нибудь. Надо обеспечить ему достойный суд, которого у него не было. Скорее всего, Вам обоим придётся дать свои показания.

***

      Бюрократическая машина быстро крутила гайки. У Амелии неведомым образом получилось собрать абсолютно полный состав Визенгамота, и началась подготовка к решающему суду. Грюм, используя свою должность главы Аврората, пошёл в архив министерства Магии, где по-тихому забрал папку с делом о Блэке. Своим доверенным лицам — Нимфадоре Тонкс и Кингсли Брустверу — он поручил схватить Бродягу за полчаса до начала заседания и привести его в зал суда министерства. Гарри связался с Ритой Скитер и попросил её освещать заседание для народа.       — Вы целиком и полностью уверены в том, что прям-таки всё успешно получится, как по маслу? — со скептицизмом, вкрадчиво спросил Сириус, уже находящийся в предвкушении долгожданной свободы. — Слишком велика вероятность, что…       — Да не ссы ты, Бродяга, — перебив крёстного, усмехнулся Поттер. — Всё будет просто отлично, ты только не каркай и думай о хорошем. И вообще, ты — гриффиндорец или кто?

***

      Зал, в котором будет проходить суд над Сириусом Блэком, многим похож на тот, в котором Гарри в своё время судил Визенгамот при поддержке Фаджа и Амбридж за применение заклинания Патронуса, с помощью которого он прогнал дементоров от своего придурковатого кузена-маггла. Он отличался лишь тем, что везде присутствовала другая цветовая гамма и размерами самого помещения, а также носил другой номер.       В дальнем конце зала, противоположном входу, находился специальный выступ, где восседали члены Визенгамота. Посреди стола, как и полагается, было место председателя Визенгамота, в данный момент занятое не кем иным, как Альбусом Дамблдором. Гарри устроился за этим столом тоже, но подальше от Дамблдора, рядом с Амелией Боунс: совершеннолетний лорд Поттер имел право принимать участие, хотя и Дамблдор пытался противиться этому. Лили же он устроил рядом с профессором Люпином, которого попросил не спускать с неё глаз. Корнелиус Фадж расположился на месте министра Магии в центре всех трибун, как и его ближайшие люди: заместитель министра Долорес Амбридж, а также секретарь и писчий суда Перси Уизли.       По бокам располагались также на выступах, как будто бы в театре, места для зрителей.       В центре же находилось место для подсудимого, которое сейчас пустовало: по задумке, Сириуса должны были ввести перед началом заседания.       — Встать, суд идёт! — зычным голосом прогрохотал Дамблдор. — Введите подсудимого.       Каково же было удивление всех присутствующих, кроме четвёрки заговорщиков, когда в зал ввели Сириуса Блэка! Дамблдор скрипел зубами, Фадж разулыбался, нахмурились Амбридж и Малфой… Но самым главным весельем для Гарри было лицо старого волшебника, но, будучи лордом, он старался не выказывать своих эмоций по поводу происходящего.       — Новое заседание Британского Визенгамота объявляется открытым, — сказал Перси Уизли, как секретарь, и все сели.       Никто, как водится, не проронил какого-либо слова в течение процесса кроме тех, кому его давали.       — Сегодня, дамы и господа, — продолжал вещать Перси, — мы будем разбирать самое нашумевшее дело не только в Магической Британии, но и в других волшебных странах. Что там говорить, даже магглы осведомлены о нём. Это дело наследника с правом на титул лорда древнейшего и благороднейшего рода Блэк, Сириуса Ориона. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр Магии; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра; Амелия Боунс, глава Департамента Магического Правопорядка; Персиваль Игнациус Уизли — секретарь суда. Свидетеля защиты нет…       — Свидетель защиты — Аластор Джон Грюм, — объявил матёрый аврор, чем поразил всех сидящих здесь, даже Дамблдора.       Перси поперхнулся, повторил фразу Грюма и продолжил:       — Свидетеля обвинения не имеется. Сириусу Ориону Блэку инкриминируется несколько обвинений: принятие Чёрной Метки и становление правой рукой недавно возродившегося Того-Кого-Нельзя-Называть; предал Джеймса Поттера и его семью, сообщив Сами-Знаете-Кому тайну их местонахождения; хладнокровно убил Питера Петтигрю и двенадцать магглов; помог возродиться Сами-Знаете-Кому. Подсудимый, вы согласны с обвинениями?       — Ни с одним из них, — ответил Сириус.       — Задавайте вопросы подсудимому…       Гарри, усвоивший от Амелии, как просить слово, поднял палочку.       — Вы — несовершеннолетний, мистер Поттер, и не можете говорить что-либо, — железным тоном сказал Дамблдор, — для этого вам должно исполниться семнадцать лет.       — Я — совершеннолетний, Верховный Чародей, — холодно ответил ему Гарри. — Носящий титул лорда — эмансипированный волшебник, согласно десятому пункту законов волшебной Британии.       Дамблдор поморщился, недовольный словами Гарри. Но понимал, что нельзя не дать ему высказаться.       — Хорошо, говорите, лорд Поттер.       — Уважаемые чародеи и чародейки Визенгамота! — начал Поттер, вставая с места. — Пятнадцать лет назад подсудимого бросили в Азкабан без суда и следствия, и я доволен, что наконец-то мы дошли до этого момента, когда подсудимый получит суд. Справедливым или же нет будет этот суд зависит от вашего решения, дорогие коллеги. Мне всего лишь бы хотелось добавить: прежде, чем задавать вопросы подсудимому стоило бы под Сывороткой правды, дабы убедиться в подлинности показаний, а также засучить его левое предплечье, дабы узнать его принадлежность к Пожирателям смерти. Благодарю за внимание.       Поттер сел.       — Вы согласны принять зелье, мистер Блэк? — спросил Аластор Грюм.       — Да, готов, — ответил Сириус, оглядывая зал.       Грюм задрал предплечье на одежде Сириуса.       — Метки нет, — заключил Аластор, вызвав ропот в зале, когда перед всем залом предстало девственно чистое предплечье подсудимого.       Спустя несколько минут пришёл специалист министерства по зельям и дал Блэку три капли Веритасерума.       — Вы причастны к возрождению Того-Кого-Нельзя-Называть?       — Нет.       — Вы — Пожиратель смерти?       — Нет.       Дальше рассказал он обо всём. Как Лили и Джеймс Поттеры выбрали его Хранителем тайны. Как Альбус Дамблдор проводил обряд. Как потом они сменили Хранителя на неприметного Питера Петтигрю. Как он узнал о трагедии и пришёл в полуразрушенный дом после трагедии. Как туда явился Хагрид с приказом Дамблдора забрать Гарри, хотя он был против. Как потом решил, что заберёт крестника, но вспомнил о предателе, которого надо поймать, и погнался за ним. Как он отыскал Хвоста на одной из улочек в центре Лондона. Как Петтигрю обезоружил его и забрал палочку. Как предатель отрезал ею себе палец и взорвал двенадцать магглов. Как, превратившись в крысу, смылся в неизвестном направлении в канализацию. Как его арестовали и оттащили в Аврорат. Как проходило расследование, ставшее фарсом. Как его бросили, будто какого-то Пожирателя, в Азкабан. Как оплакивал своих лучших друзей. Как двенадцать лет там он жил. Как мысли о крестнике помогали ему не сойти с ума. Как узнал, что спустя двенадцать лет Петтигрю обьявился и находится рядом с Гарри. Как он сбежал оттуда, движимый только лишь желанием спасти крестника. Как прорвался в Хогвартс и пытался войти в гостиную Гриффиндора. Как предатель сбежал снова.       — Единственное, в чём я всё-таки виню себя на данный момент, — начал произносить завершающую фразу Сириус, — так это в том, что я предложил сделать эту крысу Хранителем.       На миг повисла гнетущая тишина, и вслед за ней последовал волнительный ропот.       — Дайте мистеру Блэку антидот, мистер Валентайн, — попросил Фадж не ушедшего министерского специалиста по зельям, что он выполнил незамедлительно.       — Что ж, кто за то, — решающую фразу начал говорить Дамблдор, понимая, что оправдание Блэка, похоже, неизбежно, — чтобы снять с мистера Блэка все обвинения и признать его свободным законопослушным полноправным гражданином и разослать везде, что подсудимый невиновен во избежание повторения столь ужасной истории?       С замиранием сердца Сириус, Гарри и Лили осматривали трибуну членов. Все подняли руки, и Блэк позволил себе лишь довольную ухмылку.       — С вас сняты все обвинения в инкриминируемых вам деяниях, — монотонно заговорил Фадж. — Британское министерство Магии обязуется вам выплатить два миллиона галлеонов компенсации за двенадцать лет проведения на нижних уровнях Азкабана, где вы чудом не сошли с ума, оставшись вменяемым. Также вы имеете право на титул лорда Блэка и обязанности главы рода. Все свободны, спасибо.       Гарри бесшумно подошёл к Лили, когда члены Визенгамота стали расходиться, и, взяв её под локоть, поспешил удалиться отсюда. * * *       «Оправдан! — проносилось у Блэка в голове. — Наконец-то!»       Эта мысль из двух предложений у Сириуса проносилось всё то время, пока он не вылетел из здания суда.       Сириус усмехался, разгуливая по Лондону. Теперь-то его не будут больше преследовать, теперь он — свободный человек! Пятнадцать лет он ждал этого, и смогли осуществить это лишь четыре человека: Аластор Грюм, Амелия Боунс и его, крестник, Гарри Поттер, и жена лучшего друга, Лили Поттер!       Только что он побывал в «Гринготтсе» и принял титул лорда Блэка и звание главы рода на законных основаниях, а также переписал своё завещание и сделал Гарри наследником Блэков официально: связь крестник-крёстный и прабабушка из Блэков позволяли назначить Поттера наследником в обход Драко Малфоя, сына его кузины Нарциссы, потому что он не горел желанием отдавать влияние семьи Пожирателям смерти.       Альбусу Дамблдору бывший заключённый, если честно, перестал верить тогда, когда его заключили в Азкабан. Старик прекрасно знал, кто был истинным Хранителем, так как он проводил обряд. И мог бы оправдать своего сторонника, естественно. Но вместо этого он засадил его в Азкабан. Для чего? Из-за Гарри, конечно: соплохвосту будет понятно, что тогда бы Сириус в лепёшку разбился, но не дал бы крестнику жить у Дурслей, помня рассказы Лили о них. Да и как это, потомственный волшебник будет жить у магглов, беспредел!       Дом на площади Гриммо, к которому уже успел подойти Сириус, стоял на месте. К счастью, временно проживающие здесь Уизли уехали к своей тётушке Мюриэль, у которой, кажется, был день Рождения, и Блэк был этим чрезмерно доволен: Молли уже успела со своими порядками ему поднадоесть.       — Кричер! — позвал домового эльфа хозяин дома, тот не смел противиться его зову. — В доме кто-нибудь есть?       — Только лишь эта неуклюжая метаморфиня, она пришла сюда как раз перед вами, лорд Блэк, — поклонился Кричер, заметив родовой перстень на руке Сириуса.       — Отныне ты не имеешь прав выходить из дома вообще, — отдал приказы Сириус, — а также будешь выполнять только мои приказы. Где сейчас находится мисс Тонкс?       — Она у себя в комнате, лорд Блэк.       Сириус в сомнении остановился возле створок, скрывавших от посторонних глаз портрет его давно покойной матушки, наложив заглушающие и отвлекающие чары вокруг, на случай лишних визитёров.       Будучи маленьким мальчиком, он недолюбливал свою семью за то, что даже в кругу семьи, они были холодны, как ледышки в Арктике, и не выражали ни малейшей эмоции, и это его тогда бесило. Он не понимал, почему окружающие проявляли какие-то чувства хотя бы в кругу семьи, а его родственники — нет. Отношения между ними стали накаляться, когда Блэк, поступив в Хогвартс, пошёл на Гриффиндор, вместо того, чтобы, как подобает отпрыску старинного рода, учиться на Слизерине или, уж на самый крайний случай, — на Рэйвенкло. В шестнадцать лет он ушёл из дома, узнав о том, что его семья поддерживает Волан-де-Морта, и родители хотели сделать его слугой полукровки. Тогда же лорд и леди Блэк в порыве ярости выжгли старшего сына с родового гобелена и отсекли его от наследования прав главы рода, и спустя год им стал младший брат Сириуса, Регулус. Когда же спустя два года последнего из рода посадили в Азкабан, а к тому времени Регулус погиб неизвестной смертью, род Блэков можно было считать угасшим.       Сейчас же Сириус понимал, что разрыв отношений с семьей был ошибкой: да, пусть они были сторонниками Тёмного лорда, а он примкнул к Дамблдору, но ни к чему хорошему ни то, ни другое не привело. Наследник рода понимал и осознавал всю силу родовой Магии и масштаб многочисленных знаний, находящихся в родовой библиотеке, и, что самое странное, ощущал поддержку рода всё время, даже в Азкабане, и это настораживало его: несмотря на то, что родственники называли Сириуса предателем Крови, выжгли с гобелена и изгнали из семьи, он чувствовал род. И он хотел узнать, как такое получилось.       Мысленно он снова переживал тот последний разговор, состоявшийся между ними, когда он, отказавшись от идеалов семьи, присоединился к сторонникам Дамблдора. Тогда его мать, последняя леди Блэк, поносила его, заявив, что он ещё рано или поздно пожалеет о содеянном. Сириус тогда только лишь звонко рассмеялся ей в лицо, но никак не ожидал, что она окажется права. Сейчас он понимал, к чему привела его поддержка Альбуса Дамблдора и его Ордена Феникса. Поплатился он двенадцатью годами в Азкабане, куда его посадили по заведомо ложному обвинению. Крестник из-за этого попал в руки к магглам, издевавшимся над ним и ненавидивших Магию во всех её проявлениях.       Лютая, даже можно сказать, фанатичная неприязнь директора Хогвартса к бесценным знаниям старинных чистокровных родов и его политические взгляды, в ходе которых полезные, а даже порой и далеко не тёмные, вещи по неизвестным причинам объявлялись проявлениями тёмной Магии и уничтожались. Против магглорождённых Сириус, в отличие от большинства членов своей семьи и многих аристократов ничего не имел. Но вот их неуважение к традициям волшебников и нежелание понимать, что чистокровные волшебники не зря пытаются сохранить ценнейшие родовые знания и способности, вызывало у него сильное раздражение. Сторонники Дамблдора, в основном ими были магглорождённые и полукровки, активно эти знания уничтожали, стремясь привести, как они выражались, к более лучшей жизни всех. Даже те же самые Уизли когда-то были довольно сильным родом с множеством тайн, но, примкнув к старику и приняв его взгляды, спустя уже несколько месяцев лишились домовиков, титула, родовой Магии, а потом и состояния вместе с положением в обществе. Глубже вздохнув, Сириус потянулся к амбарному замку на створках: поговорить с матерью всё же стоило.       — Мерзкий предатель Крови! — тут же ожидаемо завопила последняя леди Блэк, завидев перед собой сына. — Осквернитель рода! Позор Блэков!       — Возможно, — не стал отрицать Сириус, чем заставил Вальпургу подавится следующей заготовленной фразой, которая целиком и полностью оскорбляла её сына. — Ты была права, что я пожалею о том, что примкну к Дамблдору. Но не жди того, что я откажусь от Поттеров.       — Поттеров? — хмыкнула леди Блэк. — Он же всего один, и ты дурно его воспитал…       — Я сидел в Азкабане двенадцать лет, повоспитывай его из клетки, — съязвил Сириус. — Этот старик, пока я прохлаждался на эксклюзивном курорте и соседствовал с дементорами, отправил моего крестника к магглам, избивавшим его и ненавидящим Магию вообще.       — Что?! — ожидаемо взорвалась она после последней фразы сына. — Он отправил благородного волшебника к магглам, пусть и полукровку?! Этот старый полудурок выжил из ума! Вижу, Магия всё же тебе даровала титул лорда Блэка, значит, ты ещё не безнадежён, это похвально.       — И это странно, что я стал главой рода, ведь насколько я помню, ты при моём побеге выжгла меня с родового гобелена, а следом отец изгнал меня из рода. Интересно, как такое может быть? — спросил Сириус.       — Орион не изгонял тебя из рода, Сириус, а просто сделал Регулуса главой в обход тебя, завещав ему титул по всем правилам, — сухо ответила Вальбурга. — Вы оба были единственной возможностью продолжить род Блэк, так как мальчиков больше не было в семье, да и вообще, ты поступил правильно, что не стал принимать рабское клеймо этого мерзкого полукровки... Когда Регулус умер, родовая Магия перешла к тебе, единственному мужчине в семье. Она охраняла тебя, но вот от Азкабана не уберегла… Хотя, если посмотреть, тюрьма немного вправила тебе мозги…       — Что ж, неудивительно, — хмыкнул Блэк.       — Ты собираешься выгонять этот сброд отсюда? — поинтересовалась женщина у сына.       — Думаю, да, — кивнул Сириус, хотя и ранее не думал, что когда-нибудь будет называть Орден Феникса сбродом. — Кричер уже устал по моему приказу прятать выброшенные книги из библиотеки после грандиозных уборок Молли.       — Мерзкие предатели Крови, — с явным недовольством пробурчала Вальбурга свою, казалось бы, коронную фразу. — Кстати, тут проходила какая-то неуклюжая девушка…       — Эта девушка — дочь Андромеды, мама, а также у неё дар метаморфа, — решил не скрывать, кто она такая, Сириус. — Я введу её в род. Дар очень ценен, и я не помню, чтобы у Блэков были в роду метаморфы.       — Метаморф-маги очень редки: в волшебном мире их по пальцам пересчитать можно, — задумалась леди Блэк. — Да, её стоит принять обратно в род, эту Нимфадору. У тебя получится стать достойным лордом Блэком, Сириус, если приложишь к этому все усилия. Мой тебе совет: поступай так, как считаешь нужным, только оставь наследника.       Сириус кивнул, завесил портьеры и снял заглушку.       Дамблдор являлся Хранителем тайны родового поместья Блэков и Сириусу это не очень-то и нравится: один раз старик и глазом не моргнув уже засадил его в Азкабан, а значит, в надёжности директора Хогвартса бывший заключённый сомневался. Он сменил Хранителя тайны, назначив им самого себя, а также активировал сильнейший щит, поставленный его отцом, Орионом, в тот момент, когда сам Блэк только лишь поступал в Хогвартс на первый курс. Тогда одиннадцатилетнему Сириусу отец решил показать, как его ставить, на случай непредвиденных обстоятельств. Пускай данный щит — творение условно-тёмной Магии, но в то же время защищал он отменно.       Активировав защиту, Блэк довольно усмехнулся и пошёл в комнату к Нимфадоре — обряд вступления в род он решил не затягивать. Он знал, где находится комната двоюродной племянницы: он её сам выделил её в прошлом году. Подойдя к двери, Сириус вежливо постучал: мало ли, чем там может заниматься Нимфадора?       — Входите, — буркнула девушка, и в комнату к читающей какую-то книгу Тонкс вошёл Блэк. — А, это ты, Сири… Дай угадаю: ты сбежал из министерства, которое наверняка снова тебя засудило? Просто я не читала газету о твоём суде, но не думаю, что Фадж оправдал тебя, этот придурок…       — Благодаря леди Боунс, Аластору, Гарри и Лили, с сегодняшнего дня я — свободный гражданин волшебной Британии, с которого сняли все обвинения и даже обязались выплатить компенсацию, — весело хмыкнул Блэк.       Нимфадора отложила книгу и неверяще уставилась на Сириуса, будто спрашивая: «Серьёзно?». Улыбкой и кивком Блэк подтвердил её вопрос и она, вскочив с кровати, на которой лежала, обняла бывшего заключённого.       — Осторожно, задушишь же, — прохрипел Сириус, совершенно не ожидавший того, что объятия двоюродной племянницы будут слишком крепкими. — Я, в конце концов, вообще-то ещё жить хочу.       Тонкс смутилась и отстранилась.       — Просто я, знаешь ли, очень рада видеть тебя свободным, — осклабилась она.       — Я и сам сильно рад этому, — Сириус довольно ухмыльнулся, достав вечерний выпуск «Ежедневного пророка». — Прочитай-ка, пожалуй, статью «Произвол, или же старческий маразм Альбуса Дамблдора». Ты найдёшь там немало интересного для себя, уж поверь.       Заинтересованная Тонкс взяла газету из рук Блэка и углублилась в чтение.

Произвол, или же старческий маразм Альбуса Дамблдора!

      У каждого, даже, казалось бы, у самого безупречного человека имеются свои скелеты в шкафу, которые не хотелось бы открывать под страхом смерти. И Альбус Дамблдор не стал исключением из этого правила, а почему — это Вы прочитаете ниже, и, надеюсь, сделаете для себя какие-нибудь выводы.       Все знают Альбуса Дамблдора как умудрённого богатым опытом человека, которому стоит доверять и прислушиваться к каждому его слову. Но это, к сожалению, не так. Как сказал один мудрый человек, пусть и маггл: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь».       Гарри Поттер. Имя знаменитого Мальчика-Который-Выжил, победителя Тёмного лорда, у всех на слуху. И именно с ним у Альбуса Дамблдора начались неудачи. Он отдал потомственного, талантливого волшебника в семью обыкновенных магглов! Да-да, обычных магглов, о чём лорд Поттер любезно сообщил нам в недавнем интервью! Вдумайтесь только: мальчик, который создал перерыв в кровопролитной войне с Тем-Кого-Нельзя-Называть на почти пятнадцать лет, жил у магглов, будто домовой эльф, в чулане! Разве именно так общественность Магической Британии должна благодарить своего Героя? Отнюдь нет. Разве достоин маггл вырастить волшебника? Не думаю. На удивление, лорд Поттер оказался сильным душой человеком и ему удалось пережить это и стать тем, кем мы его уже можем видеть сейчас — достойным волшебником, который не посрамит имя своего славного рода. Зачем Альбусу Дамблдору понадобилось в буквальном смысле загнобить Гарри Поттера, в его бытность ребёнком? Мы не знаем ответа. И теперь, конечно, ставится вопрос: сможет ли такой человек быть достойным директором Хогвартса — школы, куда мы отправляем своих собственных детей?! Трудно сказать.       Ладно бы ещё что, так оказалось, что он ещё и крупно насолил Сириусу Блэку, крёстному отцу всё того же Гарри Поттера, которого недавно был оправдан. Альбус Дамблдор с полной уверенностью в своих словах шестнадцать лет назад свидетельствовал, что именно лорд Блэк — Хранитель тайны Поттеров. Но вот незадача: под Сывороткой правды (а под ней невозможно солгать) на недавнем суде бывший заключённый объявил о том, что Альбус Дамблдор был прекрасно осведомлён о том, что Хранителем тайны Поттеров был Питер Петтигрю, потому что сам проводил Ритуал! Вдумайтесь: он сознательно отправил лорда Блэка, последнего из древнейшего и благороднейшего рода, в Азкабан по заведомо ложному обвинению! Опять же, зачем? Тайна, покрытая мраком. И снова вопрос: а может ли Альбус Дамблдор быть Верховным чародеем Визенгамота и председателем Международной Конфедерации Магов? Трудно ответить.       Подводя итог, могу заметить, что данные вещи — не единственные скелеты в шкафу великого волшебника. Хотя, как мы видим, и великие люди способны тоже допускать ошибки, особенно находясь сильно в возрасте.       — Мерлиновы трусы! — дочитав статью, выругалась Тонкс. — Сири, это правда?       — Боюсь, что это — не маразм, а чистая правда, Дора, — грустно улыбнулся Блэк. — А всё же он — великий манипулятор. И я, и ты ему верили, и уважали, и считали достойным своего доверия. А он так поступил и со мной, и с Гарри. Мало того, у Гарри вообще было ужасное детство: магглы его били и эксплуатировали.       Идеалы Тонкс стремительно рушились с каждым словом Блэка. Она не могла поверить: Дамблдор, тот самый Дамблдор, который не вызывал недоверия, на самом деле не так чист на руку. Ей даже не приходило в голову, что в семье Гарри происходит что-то не то, когда она его видела в одежде оборванца!       — Как же мы не углядели, — тихо высказалась Тонкс. — Ведь по одежде Гарри было видно…       — Мы видели всего лишь то, Дора, что тогда хотели видеть, — горько усмехнулся Сириус. — Раз уж я стал лордом Блэком, то смогу сделать кое-что для тебя: могу принять в род Блэк, чтобы ты, наконец, смогла по праву занять своё место в семье. Это даст тебе множество преимуществ: нас, Блэков, всего двое — я и ты, поэтому тебе навязывать своё мнение никто не будет, даже жениться сможешь по выбору, а также увеличится твой потенциал волшебницы — ты станешь сильнее в плане волшебства.       — Хорошо, я готова вернуться в род Блэк, Сириус, — после минутной заминки хмыкнула Тонкс. — И когда ты собираешься всё это сделать?       — Да хоть прямо сейчас, — ответил бывший заключённый. — Пойдем в комнату с гобеленом рода.       Тонкс прошла за Сириусом туда, куда он её повёл. С прошлого года комната с гобеленом не изменилась, но именно здесь придётся пройти ритуал вхождения в род. На гобелене её не было. Когда Сириус объяснил, что надо делать, она подошла к камню, привязанному к гобелену, надрезала ладонь палочкой и окропила его кровью, следом произнося:       — Я, Нимфадора Марлин Тонкс, дочь Андромеды Блэк и Теодора Тонкса.       От имени Андромеды по гобелену в подтверждение пошла золотая ниточка, ведущая к имени Нимфадоры. Имя Теодора Тонкса же не появилось, но не удивительно: видимо, гобелен не показывал магглорождённых ведьм и волшебников, так или иначе пересекавшихся с Блэками.       — Гобелен увидел тебя, но в род ты ещё не вошла, — прокомментировал Блэк. — Это было сделано для того, чтобы родовой Магии было проще тебя опознать, как кровного родственника рода Блэк.       Сириус изящно махнул палочкой и в комнате с гобеленом проявилась дверь.       Нимфадора удивилась — раньше её не было. Войдя внутрь, они увидели родовой алтарь. Для начала Блэк капнул кровью на него, дабы подпитать камень. Он загорелся красным, а потом — зелёным, означая, что Сириус провел подпитку успешно. После бывший заключённый исключил при помощи специального ритуала Беллатрикс Лестрэйндж из рода Блэк, предварительно разорвав её брак, а потом проинструктировал двоюродную племянницу, что и как ей надо делать.       Нимфадора встала в круг, нарисованный перед алтарём.       — Я, Сириус Орион Блэк, возвращаю в род Блэк Нимфадору Марлин Тонкс, дочь Андромеды Ислы Блэк. Я, Сириус Орион Блэк, даю ей фамилию Блэк, теперь же её имя — Нимфадора Марлин Блэк! Магия рода Блэк, услышь меня! — чётко проговорил Сириус, проливая при помощи палочки кровь сначала свою, а потом - Нимфадоры.       Магия обвилась вокруг девушки, будто бы её изучая. Когда вокруг молодой женщины исчезла Магия рода, а алтарь загорелся зелёным цветом, означая, что Нимфадора достойна войти обратно в род Блэк, Тонкс в завершение пролила несколько капель крови на камень, который после этого вернул себе свой обычный вид. Долгая разлука Нимфадоры с родовой Магией наконец-то закончилась: она на законных правах вошла в род.       Когда она и Сириус вышли, на гобелене снова произошли изменения. Выжженная Андромеда на гобелене стала обозначаться бронзовым цветом, как и все женщины, ушедшие в другой род, но не изгнанные, а на изображении Тонкс возникла серебряная диадема — как сказал Сириус, символ появления новой леди Блэк, а фамилия Тонкс изменилась на Блэк.       — Ты — единственная женщина в роду на данный момент, Дора, — задумчиво пробормотал Сириус, изображение которого на гобелене, к слову, вернулось, и на этом месте больше не красовалась чёрная дыра, то же самое произошло и с портретом Андромеды. — Роду нужен не только лорд, но и леди. Видимо, ты теперь будешь леди Блэк, пока я не женюсь.       Нимфадора изумилась: такого она не ожидала, как, впрочем, и бывший заключённый. Она лишь пожала плечами — быть Хранительницей рода ей всё равно пришлось бы быть, если бы она вошла в другой род. К счастью, Андромеда объяснила дочери, что значит быть леди любого рода, а её саму этому учила Вальбурга, когда её хотели выдать за Рабастана Лестрэйнджа.       — Надо поспать, — пробурчала Тонкс, когда они вышли в гостиную, — а то чувствую себя, как выжатый лимон.       — Видимо, это последствия ритуала, ничего страшного, — криво усмехнулся Сириус, — я тоже чувствую себя также. Мне в одиннадцать объясняли все аспекты родовых ритуалов, хоть и я не хотел. Зато сейчас это пригодилось.       — М-да, не ожидала я получить титул, только лишь стать обычным членом рода, — вздохнула новоиспечённая Блэк, — но раз уж так вышло, придётся соответствовать. А что с Орденом Феникса?       — А что с ним станется-то? — пожал плечами Сириус.       — Ясно, — хмыкнула она. — Тогда потом поподробнее, чем в газете, расскажешь, почему, а я хочу спать, иначе усну прям на лестнице.

***

      Настроение Альбуса Дамблдора упало до отметки «ниже плинтуса».       Пятнадцать лет проработанных планов, и тут на тебе, невесть откуда появляется эта паршивая грязнокровка, мамаша Поттера, и всё пошло к чертям! Сначала Поттер пропадает на время и перечит ему, потом обретает полную независимость, получает титул лорда и отказывается возвращаться на учебу сюда, в Хогвартс! Теперь он и эта грязнокровка, не дававшие старику покоя, освободили Блэка, наверняка уже в банке принимающего лордство. Двое важных для него людей стали независимыми, и это его бесило — денег-то у него нуль, а финансировать Орден Феникса кому-то ведь же надо!       Мало того, политическая карьера Дамблдора треснула с такой силой, что его попёрли из Международной Конфедерации волшебников и Визенгамота, так как он нарушил кодексы последнего, сознательно посадив в Азкабан невиновного! А ведь всё должно было быть совсем не так, потому что он тщательно спрятал папку с делом Блэка и не понимал, кто мог отыскать её! Да и Поттер сбежал из зала, будто сквозь землю провалился после оправдания Блэка, как и его мамаша, чем вызвал и так уже накипающую злобу старика.       Мало того, Блэк, похоже, ещё закрыл дом на площади Гриммо от посторонних — Уизли не смогли туда войти. И Нимфадора пропала.       Старик решил пораздумывать над новыми планами, поедая своё излюбленное лакомство — лимонные дольки с сахаром, которые ему любезно поставляли из Хогсмида. Они помогали ему думать.

***

[22] Евгеника — учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств. Учение было призвано бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде. Именно это применимо к чистокровным волшебникам под предводительством Волан-де-Морта, поэтому автор, на его взгляд, употребил именно это понятие, сочтя его очень уместным. [23] Тут нет никакой ошибки. У русских неделя начинается с понедельника, а в Великобритании — с воскресенья. Поэтому получается, что в Великобритании последний день в неделе — суббота, который, соответственно, выходной.