Глава 13. Избегая школу.
22 декабря 2016 г., 23:48
Третий побег из Азкабана!
В ночь с 24 на 25 августа 1996 года произошло нападение Пожирателей смерти на Азкабан. Тюрьма стоит как и было, только камеры опустели. Члены экстремистской тёмной организации, пойманные 27 июня 1996 года в Отделе тайн министерства Магии, сбежали. Среди них Рабастан и Рудольфус Лестрэйнджи, Август Руквуд, Антонин Долохов, Уолден Макнэйр, а также Эдриан Нотт. Список остальных сбежавших уточняется, и будет размещён в нашем издании чуть позже. Все сбежавшие преступники особо опасны, остерегайтесь их! Согласно нашим данным, Сами-Знаете-Кто лично посетил тюрьму. Альбус Дамблдор, директор Хогвартса и председатель Визенгамота, комментариев не дал, как и лорд и леди Поттер; зато это действие прокомментировал министр Магии, Корнелиус Фадж: — Министерство Магии обязательно приложит все усилия, дабы отстроить Азкабан заново и поймать сбежавших преступников, а также остановить Сами-Знаете-Кого. Пока что, к сожалению, тюрьмы у нас нет, но, к счастью, есть, куда отправить заключённых. Хогвартс также будет тщательно охраняться, дабы студенты могли познавать искусство волшебства.Понедельник, 19 августа 1996 года.
— Дамблдор тут, — хмуро буркнул Сириус, когда Кричер назвал имя того, кто пытается вломиться в этот дом через камин. — Не хочешь лимонную дольку, Дора? — Неудивительно, что он всё-таки притащил сюда свою старую задницу, — пожала плечами Тонкс. — Интересно, он один или у него на хвосте весь Орден? — Не знаю, честно говоря, — криво усмехнулся Блэк, — но чары всё равно пропустят только одного. Каждому человеку надо выдавать доступ по отдельности, в этом вся прелесть защиты, которой научил меня отец в шестнадцать лет. Так что сколько у Дамблдора на хвосте не было бы человек, пройдёт только он один. — Действительно, хороший плюс, — с усмешкой согласилась Тонкс. — Ну что, впускаем? — Пока да, — чертыхнулся Блэк. — В конце концов, пока старик нам немного, но доверяет и рассказывает о планах своего курятника. Кричер, впусти только Альбуса Дамблдора и никого больше, если там кто появится. После его появления сразу же закрой камин и отбери его волшебную палочку, отдашь её только тогда, когда он будет выходить. И не попадайся ему на глаза, пока волшебная палочка у тебя. — Кричер слушается лорда Блэка, Кричер пошёл, — пробормотал эльф. Камин в гостиной тут же загорелся, и оттуда вышел Дамблдор со своей дежурной улыбкой в своих очках-половинках и всё той же аляповато-фиолетовой мантии со звёздами, и не успел заметить, как его палочку извлекли из кармана мантии. — Сириус, Нимфадора, добрый вечер, рад видеть, — директор Хогвартса руками отряхнул сажу с одежды. — Поздравляю с оправданием. Как дела? — Не называйте меня Нимфадорой! — Да вроде бы за тот короткий промежуток времени, что мы не виделись, мало что изменилось, Альбус, — пожал плечами Блэк. — Идёт ремонт, я вижу? — участливо спросил Дамблдор. — Да, это правильно, а то этот дом и так слишком мрачен. Давно пора было это сделать. — Раньше тут было много народу, да и руки у меня не доходили, — пожал плечами Сириус. — Я успел отремонтировать только прихожую и гостиную, поэтому ремонт ещё в процессе. Не хочется жить в склепе, Альбус, это вполне оправданное желание. — О, а я как раз хотел поговорить о месте сбора Ордена… — Нет, пока в Ордене есть неблагонадёжные люди вроде Наземникуса Флэтчера, — покачал головой в отрицании хозяин дома. — Я был очень удивлён, когда не обнаружил некоторых ценных вещей, например, фамильное столовое серебро. Да, может быть, он и полезен, я не спорю, но воров я не потерплю. Извини, Альбус, но я непреклонен. — Да? — поразился Дамблдор, который действительно не знал об этом. — Спасибо, что сказал мне об этом, Сириус, я обязательно поговорю с Наземникусом, это просто недопустимо. В конце концов, я был бы тоже недоволен, если бы у меня что-то украли. Раз уж у тебя ремонт, не буду осведомляться, почему ты не посещал уже три собрания Ордена, как и мисс Тонкс. — А помогать Сириусу кто будет, профессор? — поразилась Нимфадора. — Он же тут один, да и домовик уже слишком стар. И да, я — мисс Блэк. — О, Сириус вернул Вас в род, — с фальшивой улыбкой констатировал Дамблдор, в душе очень недовольный этим. — Я поздравляю Вас. Значит, Вы пока не будете посещать собрания Ордена? — Честно говоря, Альбус, мы пока не знаем, будем ли мы вообще в нём состоять, — Сириус сделал скорбную мину лица, подняв ментальные щиты, что тут же и сделала Нимфадора. — После оправдания я не хочу никуда лезть… Я хочу хоть немного пожить для себя, Азкабан оставил большой след… — Вот как, — задумчиво пробормотал Дамблдор. — И тебя даже не волнует судьба Британии? — Волнует, — не стал лгать Блэк, — но я мало жил для себя… Если понадобится что-то важное, я, конечно, помогу Вам, Альбус, но хотя бы ближайшие пару месяцев хотелось бы самоустранится. Да и дела рода надо решить, а они уже в стагнации[30] почти вот как уже семнадцать лет, с момента смерти моего младшего брата. У меня накопилось много дел, Альбус, поэтому собрания я посещать не смогу, но помочь Ордену, в случае чего, скорее всего, смогу. А так как Дора — моя наследница в виду отсутствия других родственников по крови, то её помощь мне понадобится в решении дел рода. «Тёмный род возрождается, это очень плохо, — сжал зубы Дамблдор, но за его густой бородой это было вообще незаметно. — Ни в коем случае нельзя этого допустить». И вдруг раздался лай: Аккрос подбежала к старику и стала его облаивать. Старик моргнул несколько раз, а потом спросил: — Ты решил завести домашнее животное? — Гарри подарил, — безэмоционально пробормотал Сириус, догадываясь, что это подействует на нежданного гостя словно красная тряпка на быка, и, конечно, оказался прав. — Мне принёс её его домовик. — Домовик? — переспросил Дамблдор. — Вы думаете, в Поттер-мэноре нет домовиков, Альбус? — стараясь скрыть насмешку, спросил Блэк. — Он же там давал то скандальное интервью, если Вы помните. И да, Лили действительно жива, это правда она. — Тогда кого я хоронил? — изумился старик. — Даже сама Лили не знает, Альбус, что вообще с ней произошло, так что я не могу ничего сказать. Они с Гарри писали мне. Сейчас они отдыхают где-то на тропических пляжах южной Америки, Гарри там же домик специально купил, — улыбнулся Сириус. — В общем, они счастливы. — А как же Тёмный лорд? — Гарри учится, он нанял частных учителей, насколько я знаю. У всех них степень мастера, — хмыкнул Блэк. — Из его учителей я знаю только Лили — она учит его зельям, она же получила степень с подачи профессора Слагхорна. Поверьте, о нём Гарри не забыл — он даже проник в его сон, когда он ещё был у Дурслей, с попыткой заполучить текст Пророчества. — Да? — забеспокоился Дамблдор. — Я считаю, что он должен был прийти ко мне. — Тогда он смог успешно отразить атаку, а сейчас он носит защитный амулет и пытается уничтожить этот ужасный канал связи, — спокойно ответил Сириус. — У меня нет причин волноваться за него, Альбус: он счастлив, учится, отдыхает, разбирается с делами рода Поттер… В школу он возвращаться до сих пор не собирается… Сириус, естественно, не разделял мнение Дамблдора, навязанное им обывателям об Избранности его крестника, и уж тем более не рассчитывал на то, что Гарри в одиночку сможет убить змеемордого: слишком уж неравными были силы и опыт двух волшебников в настоящее время. — Я думаю, что он уже достаточно ответственный молодой человек, а поэтому не захочет, чтобы от рук последователей Темного лорда пострадали его друзья, семья Уизли и другие простые волшебники, которые надеются на своего героя. Все силы потребовались Сириусу и Нимфадоре, чтобы не выдать своих эмоций и сохранить маску безразличия на лицах! Наконец, собравшись с мыслями, высказался лорд Блэк: — Если Вы не читали интервью, Альбус, то там он заявил, что «не хочет делать Хогвартс мишенью». — Да, так он действительно обезопасил школу, но не остальных волшебников, у которых наверняка могут попытаться выяснить его местонахождение, — пожал плечами Дамблдор и увидел на лицах Блэков хмурое выражение. — Надеюсь, он всё же одумается и вернётся в Хогвартс. Это для его же блага. — К сожалению, я не смогу заставить его, Альбус, — горестно вздохнул Сириус. — Во-первых, он — досрочно совершеннолетний, а во-вторых, даже если бы Гарри не стал бы лордом, опекунство законным путём перешло к Лили, и министерство ничего не могло в таком случае бы сделать. — Ты прав, — вздохнул Дамблдор. — Я поражён поведением Лили. Она использовала сознательно Магию крови, тёмную Магию, для защиты сына; она подстрекает Гарри к ужасным поступкам, делая его всё более похожим на Малфоев… — Любая мать пойдёт на всё ради защиты сына, каким бы этот способ ни был, профессор, — вставила бывшая Тонкс, — и Вы прекрасно знаете об этом, профессор. Любовь — двигатель этого, не забывайте. Нет, я не говорю, что Тёмная Магия — хорошо, но всё же в данной ситуации мы прекрасно понимаем, что мать пошла на всё, чтобы защитить самое главное — своё дитя, потому что любила его. Когда заклятие Хранителя пало, она прибегла к последнему средству, и мы не вправе обвинять её в том, что она защищала своего ребёнка ценой собственной жизни. — Но это Тёмная Магия, мисс Тонкс! — Тогда Гарри сейчас был бы мёртв, Альбус, — воскликнул Сириус, — и Волан-де-Морт бы правил нами! Поймите, это событие стало поворотным моментом в истории волшебной Британии! Фактически, Лили выиграла целую войну, остановив кровавый террор обычным ритуалом Магии крови! — Но она испортила саму себя, а это уже плохо, — покачал головой Дамблдор. — Да, я не спорю, что Лили двигала великая сила, но этим самым ритуалом она повредила самой себе. Тёмная Магия уничтожает человека изнутри, Сириус, Нимфадора. Возможно, Гарри в великой опасности! Этот ритуал в основных компонентах имеет убийство, а оно раскалывает душу. Что ж, советую подумать над моими словами, а я, пожалуй, пойду, не буду отнимать драгоценное время… — Конечно, Альбус, — спокойно ответил Сириус. — У нас с Дорой ещё очень много дел, которым надо уделить срочное внимание. Сами понимаете, надо сделать их как можно скорее. Кричер проводит Вас. Эльф незаметно подложил волшебную палочку Дамблдора, и, когда тот ушёл через камин, лорд Блэк снова закрыл камин от директора Хогвартса. Пять минут спустя Сириус направился в комнату с родовым гобеленом — ему захотелось взглянуть на имя Гарри там, будто бы внутреннее чутьё о чём-то подсказывало. Он увидел, что крестник стал носить другое имя — Гарри Джеймс Флос Эванс-Поттер, о чём ему давно уже было известно. Но на гобелене увидеть имя Лилиан Азали Эванс-Поттер он совершенно не ожидал, но больше всего его поразило то, что от имени крестника шла золотая линия к матери, свидетельствующая о их свадьбе. «О, Мерлин!» — неверяще протёр глаза лорд Блэк. Он решил срочно связаться с Гарри.***
— Привет, крестник, — лицо Сириуса появилось в сквозном зеркале, когда Гарри как раз собирался узнать материал о хоркруксах и обложился книгами со всех сторон. — Ты занят? — Я узнал волшебство, которое является ключом к бессмертию Волан-де-Морта, — ответил лорд Поттер, — и как раз собирался искать информацию. Не успел я достать нужные книги, как ты позвонил. Что-то случилось? — Пригласи Лили, это важно. — В данный момент она спит, — пожал плечами Гарри. — Она часто спит днём, это её обычное состояние. Скорее всего, после комы ещё до конца не восстановилась и я не буду её будить, Сириус, какой бы важной информация не была. Впрочем, я могу ей передать. — А, вот как, — усмехнувшись, протянул собеседник. — Ты же знаешь, что после того, как стал моим наследником, твоё имя стало отображаться на родовом гобелене Блэков? Гарри постарался, чтобы его лицо не выдало ни единой эмоции — неужели Сириус знает о его неожиданной свадьбе? Теперь ему стало понятно, почему Сириус хотел позвать и Лили: на гобелене Блэков отразилась их с Лили свадьба. Сцепив руки в замок, Гарри спокойно ответил, стараясь, чтобы голос выглядел ровным: — Известно. — Скажи-ка мне, Гарри, откуда на гобелене каким-то неведомым образом появилась Лили, а твоё и её имена соединены золотой линией, обозначающей свадьбу? — лорд Блэк был хмур, но говорил он, несмотря ни на что, совершенно спокойно, хоть и ему всё-таки хотелось наорать на крестника. — Как это понимать? — Ох, Сириус, — криво усмехнулся Гарри, хмыкнув, — ты же не поверишь, что душа Джеймса Поттера переселилась в его сына? — Естественно, не поверю, — фыркнул Сириус. — Я хорошо тебя знаю. И, естественно, Гарри начал рассказывать немного отредактированную версию произошедших событий своему крёстному. Начал он с того, как Лили просто ложилась спать рядом с ним (но при этих словах ему вспомнилась та горячая Лили, которая с любовью дарила ему прекрасные ночи) из-за видений Волан-де-Морта, потом загадочное путешествие в Междумирье на двоих, где упомянул о том, что их женила Магия и о хоркруксах, и, наконец, подтверждение этой информации. — Сама Магия женит только лишь в исключительных случаях, — уставился на него во все глаза Сириус, — такое происходит очень и очень редко. Фактически, твой с Лили брак пусть и станет перемываться обществом очень долго, но среди чистокровных волшебников никто не станет ругать тебя за это. Если Джеймс сказал, что Ваши дети будут счастливыми и не будут иметь никаких физических проблем, то я не буду препятствовать. Вы уже… хм… делали первый шаг? — Пошляк и бабник, — усмехнулся Гарри, покраснев. — Не кажется ли тебе, что это личное? Но да, это у нас уже было. Подробностей не проси, но это было очень приятно. Вообще, мы весь день были в шоке, а потом поняли, что раз уж брак нерасторжим, то супружеские обязанности исполнять надо, особенно если уж очень хочется. — Хорошо сказано, — усмехнувшись, согласился Сириус. — Тебя портреты предков не обругали? — А куда деваться, если нас без нас поженили? — пожал плечами Гарри. — Только смириться. — Вот уж действительно, — кивнул лорд Блэк. — Хоркрукс, крестник, — это кусок души, который отправляют в предмет. Первым создавшим его волшебником был Кощей Бессмертный, знаешь, наверное, его сказку. Но дробление души чревато ужасными последствиями вплоть до безумия. Теперь понятно, почему нынешний Тёмный лорд настолько не в себе. Рад, что избавление тебя от этого произошло гладко — так, ты должен был бы умереть от руки его создателя при помощи непростительного. — Что?! — вскричал Гарри. — О, Мерлин! — Да, — вздохнул Блэк, — всё именно так. Скорее всего, Дамблдор готовил тебя словно свинью на убой, не давая никакой информации тебе — всё равно обречён, а дальше он сам прибьёт второго Тёмного лорда за свою жизнь и возвысится на пьедестал. Но опять же, эти мои предположения при факте, если Дамблдор знал. — Я думаю, что он знает, — Гарри осел в кресле, вздохнув. — Ты не думай, Сириус, о самих хоркруксах, скорее всего, он знал со второго курса моего обучения в Хогвартсе: дневник, управлявший Джинни Уизли и выпустивший василиска, содержал хоркрукс Тёмного лорда, который я убил клыком василиска. А потом… потом я самолично отдал тетрадку в руки Дамблдору, который захотел её исследовать. Что же до того, что я был живым хоркруксом — вот тут я не знаю, известно ли это старику. — Дамблдор знает о хоркруксах минимум четыре года и до сих пор ничего не предпринял?! — взорвался лорд Блэк. — Да что же это такое! Он ко мне даже домой сегодня приходил… — Зачем? — Я и Дора не посетили несколько заседаний его птицефабрики, — съязвил Сириус. — Он и навестил нас. Я сказал, что занят делами рода после оправдания… Лицо у него было кислое-кислое… также добавил, что твои друзья и близкие, и обычные обыватели будут гибнуть, Гарри, если ты не вернёшься в Британию, в идеале, в Хогвартс, и ты будешь виноват в этом… а потом ещё добавил, что Лили воспользовалась Тёмной Магией, когда защищала тебя кровью. Фактически, убила другого человека для этого и её душу уже не спасти. — О, Мерлин, — лицо Гарри мертвецки побледнело. — Я не верю в это! Она не могла так, Сириус, не могла! Нет, нет, нет, не может быть… — Гарри, успокойся, спросишь потом у Лили. Я тоже не могу в это поверить, но он говорил настолько убедительно… — Лапшу на уши он умеет вешать, это я ещё в Хогвартсе понял, — вздохнул Гарри. — Но всё равно, это просто ужасно… Мерлин, убийство… Вот тебе и медовый месяц. — Действительно, — криво усмехнулся Сириус. Гарри был в полном ужасе. Лили… она была такой родной, милой, нежной, и тут говорят, что она убивала. Руки молодого лорда дрожали, а он не мог осознать, не мог поверить в это… «Хоть бы этот старый пидор солгал», — в его голове мелькала только одна мысль. В конце концов, Сириус отключился, поздравив крестника с нежданной свадьбой, а Гарри так и остался в таком состоянии. Слова Блэка вызвали у него бурю. Он не знал, о чём и думать. Лили прочно вошла в его жизнь — словно ураган, словно буря. И вот, теперь ему предстояло проверить всё то, что он узнал. Согласно тому, что передал крестнику Сириус, Лили убила человека, проводя ритуал Защиты Крови над ним. Согласно известным ему данным, о ритуале женщине поведал Аластор Грюм, и тот решил обратиться напрямую к нему. Старый вояка же покрутил пальцем у виска, заявив, что вышлет Гарри описание ритуала. Он сделал это незамедлительно, и молодой лорд Поттер удостоверился в том, что очередные слова Дамблдора — ложь. Но неприятный осадочек всё-таки остался, и Гарри окончательно уверился, что иметь дальнейшие дела с Дамблдором и его Орденом не стоит.***
Ночь, над Хогвартсом взошла луна. Только лишь одному человеку в огромном замке не спалось — Альбусу Дамблдору: все мысли его были о Гарри Джеймсе Поттере и его матери. Он умудрился настолько легко выйти из-под крылышка старика, что даже сам Дамблдор этому удивился. Он скоропостижно исчез, а его спохватились только лишь спустя две недели. За это время он вопреки всему каким-то неведомым образом успел стать лордом Поттером, обрести маму и оправдать Блэка, который тоже стал лордом. Нет, Альбус знал о том, что в четырнадцать он должен быть надеть кольцо и эмансипироваться, но старику это было не нужно. И вот сейчас, на арене Британии, скорее всего, появилась новая фракция, которую создали Поттер, Блэк и Лонгботтомы — судя по их поведению в Визенгамоте. Да и ещё непослушный мальчишка Том не вовремя освободил своих рекрутов из Азкабана! Дамблдор восхитился, как легко Гарри вышел из игры, но его отношения к делам это не мешало. Его ещё бесило, что эта строптивая сучка, Лили Поттер, быстро отвадила сына от Хогвартса и его, великого волшебника! Ещё раньше она была своенравна и своевольна, а сейчас, на взгляд Дамблдора, это только лишь усилилось. «Вообще, как она смогла выжить, её ж Том порешил давно?» — вертелось у старика в мыслях. Мало того, Орден раскололся, а это уже было совсем плохо. Сириус и Нимфадора Блэки отстранились от него, и, судя по всему, не хотят возвращаться; Аластор Грюм и Римус Люпин исчезли… Дело дрянь, а тут ещё Минерва как-то отдалилась… И во всём виновата эта сучка Поттер! Теперь все события за последние два месяца — дело рук сбежавшего Гарри! «Как же теперь вернуть планы в прежнее русло?» — главный для него вопрос, но ему было невдомёк… Планы были настолько нарушены, что трудно было восстановить всё, как было до появления Лили. И это заставляло Дамблдора мрачнеть. Во-первых, до Поттеров не добраться: они за пределами страны или же в Поттер-мэноре; во-вторых, Блэки тоже оказались не лыком шиты, и даже подстраховались, когда он к ним недавно заходил; в-третьих, Августа Лонгботтом и Амелия Боунс непотопляемы. Одно его радовало: он сохранял должность директора Хогвартса. Его влияние ещё оставалось. К сожалению, его тщательные убеждения в том, что Лили Поттер стала тёмной ведьмой, не смогли сработать: это он уже понял по лицу Сириуса при разговоре, и теперь оставалось выставлять на весь мир неугодных ему в невыгодном свете, параллельно сдерживая Волан-де-Морта, но сильные бойцы из Ордена Феникса утекли… Ему хотелось выпить что-нибудь крепкого, но для этого Дамблдор был уже стар, да и ещё скоро учебный год, а Поттер не приедет в Хогвартс… — Доброй ночи, профессор Дамблдор. Вы хотите меня видеть? — в кабинете неожиданно раздался громкий голос, от которого директор Хогвартса чуть ли от испуга не подпрыгнул на своём кресле-троне. Портреты предыдущих хозяев этого кабинета тоже его слышали, но не могли распознать, кто это говорит. «Наверное, это моя личная шизофрения даёт о себе знать», — тут же собрался с мыслями Дамблдор, вернувшись к своему старому занятию — выдумывать, как вернуть планы в прежнее русло. Но ему было невдомёк, что помимо него действительно кто-то есть в этом помещении. Незваный гость лишь усмехнулся: он понимал, что с первого раза поколебать старика не выйдет, а поэтому он лишь ухмыльнулся: — О чём Вы так думаете, профессор? Что занимает Вашу престарелую голову? В этот раз Дамблдор вздрогнул, отмечая, что его собственная шизофрения, похоже, растёт не по дням, а по часам. Незваный гость лишь приподнял бровь, понимая, что Дамблдор будет, скорее всего, считать его голос шизофренией, если он что-нибудь не предпримет. Так как волшебную палочку использовать было весьма непросто в его условиях, он решил показать, что умеет без неё: Дамблдор ошеломлённо взглянул на взлетающую с его стола чернильницу, что, казалось бы, он корнями врос в этот злосчастный кресло-трон, в котором с удобством устроился. Поэтому когда предмет оказался у него над головой, перевернулся и вылил на его голову содержимое, он лишь моргал глазами. — Я вижу, Ваши напряжённые думы не могут покоробить даже чернила на Вашем лице, — с удовлетворением заявил незваный гость, после чего Дамблдор наколдовал салфетку, вытер очки-половинки и лицо, а потом оглянулся по кабинету и, наконец, осторожно спросил: — Кто ты? — Ваша персональная шизофрения, — тут же в ответ съязвил голос. — А если быть точнее, кошмар. Неожиданно, по голосу говорившего, Дамблдор определил, что в кабинете кто-то есть. Он прислушался, откуда идёт голос и метнул туда заклинание оглушения. Естественно, незнакомец, передвигающийся бесшумно, сошёл с траектории полёта луча, и в итоге тот попал прямо в фамильяра Дамблдора — феникса Фоукса. Птичка тут же вскинулась и испуганно заклекотала и исчезла в неизвестном направлении; его жёрдочка пошатнулась и упала, сломавшись пополам. Дамблдор же грязно выругался. — Слышали бы Вас учащиеся школы, профессор, — поцокал языком незваный гость, отшвыривая массивные обломки жёрдочки прямо в Дамблдора. Директор Хогвартса машинально отразил атаку, а потом ушёл в себя, впервые по-настоящему испугавшись. — А казалось бы, укротитель первого Тёмного лорда XX века уже ничего не боится, — усмехнулся незваный гость. И тут же произошел резкий звук выходящих газов. «О, Мерлин», — заткнул он нос, чувствуя неприятный запах лимонных долек вперемешку с запахом желодучных соков. Неожиданно под стулом Дамблдора он заметил кучку булькающей жижи коричневатого цвета, и это его привело в совершенно шоковое состояние. «Видит Мерлин, этого я достигнуть не хотел. Кажется, я слишком сильно перегнул палку», — побледнел незнакомец, но он всё равно был доволен проделанной работой, но последнюю фразу уже посчитал лишней. Его маленькая шалость удалась, и он поспешил удалиться отсюда. Ушедшему отсюда незваному гостю было невдомёк, что через буквально пять минут сюда зайдёт профессор Снэйп. Декан Слизерина, увидев это, впал в ступор, и только неприятный запах привёл его в чувство. Дамблдор, почувствовав неладное, от ужаса вздрогнул: — Северус…***
Лили Поттер, которую Гарри оторвал от солнечных ванн, вынырнула из думосбора, куда Гарри поместил воспоминания о том, что случилось с Дамблдором в Хогвартсе. Когда Гарри принялся обьяснять, что, на его взгляд, он довольно сильно перегнул палку, женщина фыркнула и заявила: — Он тебе жизнь испортил, а ты его ещё жалеешь! Гарри, я просто поражена твоим великодушием! — Я не хотел доводить до такого… — Дамблдор — мразь! Он испоганил тебе детство, юность, манипулировал тобой, а ты считаешь, что его надо жалеть?! — чуть ли не заламывая руки от разочарования, бушевала Лили. — Да за то, что этот старый козёл тебя к церберу отправил, его убить надо! Конечно, я не буду этого делать, но вот хорошенько опустить Дамблдора я согласилась бы. И вообще, зачем ты туда потащился? А если бы… — Я же в порядке… А если он там умер, Лили?.. Да я себе этого не прощу! — Он лишь просто ушел в себя, Гарри. Уверяю тебя, — скривилась женщина, тряхнув волосами, — убийцей, к счастью, ты не стал. А вот то, что ты, возможно, свёл его с ума, скорее всего, возможно. Но это не то, о чём ты должен жалеть… Вот если бы тебя не стало, я бы точно была сама не своя, и это как минимум. Жалеть надо тех, кто этого достоин. — Значит, ты считаешь Дамблдора недостойным жизни? — тихо спросил Поттер, устроившись в гостиной, на софе. — Он — человек. Да, нехороший. Да, он испоганил мне жизнь. Но это не значит, что его надо сводить с ума или лишать жизни. Заточить в Азкабан — да, но настолько… — Азкабан не так уж и неприступен, и об этом сегодня сообщил «Ежедневный пророк». — Нурменгард, — не растерялся Гарри, парируя в ответ. — Вон, Грин-де-Вальд вообще там пятьдесят лет сидит и не сбежал, а ведь это — его собственная тюрьма! Подселим к нему Дамблдора, они же любовники! — Я уверена, Дамблдор причинил боль многим людям, не тебе одному, — фыркнула Лили, услышав последнюю фразу Поттера: об этом она знала уже давно. — Даже тому же Сириусу он причинил вред; также он принёс вред мне и Джеймсу… Все мы пострадали от его руки и не факт, что другие волшебники и волшебницы тоже не пострадали, Гарри. Он сидит со своими тайнами, словно курица-наседка, и если бы не наш неожиданный визит в Междумирье, то о том, как Волан-де-Морт получил бессмертие, мы не узнали бы. Дальше продолжать? — Я, конечно, понимаю твою позицию, — вздохнул Поттер. — То, что я по крови — Певерелл, не означает, что поступки Дамблдора смогут умыть совесть. Убийство — это убийство, даже если убитый такой неприятный человек. Если он-таки окочурился, то легче мне от этого не станет… по крайней мере, духовно. — Ох, Гарри, дорогой, — мрачно заявила Лили, — ты, безусловно, прав, но в условиях военного времени тебе придётся убивать, и не раз. Либо враг тебя, либо — ты его, третьего не дано. Сейчас ты этого, может быть не понимаешь, но потом обязательно поймёшь. Когда я была членом Ордена Феникса, мне приходилось убивать Пожирателей, потому что я для них — грязнокровка, и зачастую они пытались меня убить. Да, Гарри, я не лгу. — Значит, Дамблдор оказался прав! — с ужасом вскочил Поттер со своего места. — Ты убивала! — Потому что у меня тогда не было другого выхода, Гарри, — поджала губы, словно профессор Макгонагалл, женщина, чувствуя, что разговор уходит не в то русло. — Когда ты понимаешь, что твой противник сейчас вот-вот убьёт тебя заклинанием (а Пожиратели с магглорождёнными особо не церемонились), то остаётся лишь один выход. Я никогда не хотела убивать, Гарри, но мне приходилось. Душа раскалывается лишь ритуально - Дамблдор часто говорил тебе, что убийство раскалывает душу, но это не так. — Я верил, что Дамблдор лгал Сириусу, — моргнул Гарри, замерев в кресле. — И что же я узнаю сейчас?! — Даже Сириус тебе расскажет, Гарри, что и ему на войне довелось убивать, — тяжело вздохнула Лили. — Да неужели ты думаешь, что война — игра в песочнице? Либо ты убьёшь противника, либо противник убьёт тебя. Но до такого, к счастью, у меня редко доходило. Я ненавижу войну, и никогда не любила, но раз уж она есть, то ты живёшь по её правилам. Оказывается, ты у Аластора проверял, какой ритуал защиты я на тебя накладывала, и ты уже убедился что касаемо его процесса Дамблдор солгал. — Я помню, что Сириус хотел убить Петтигрю в Визжащей хижине, и если б не неожиданно появившийся Снэйп, то я не знаю, как бы тогда развивались бы события. Сейчас я понимаю, что мне придётся убить Волан-де-Морта, и от этого мне становится немного дурно. — Гарри, родной, — Лили уселась к нему на колени, — никто не виноват в том, что у тебя такая судьба, фактически предсказанная ещё до твоего рождения. Знаешь, как я была обеспокоена, когда услышала эти роковые слова от Дамблдора?! Да я места себе не находила. Тебе нужно смириться с этим (да, это трудно, не спорю), — другого выхода нет. Но ты всегда помни: я и Сириус всегда будем с тобой, что бы ни случилось. — Я знаю об этом, — вздохнул Гарри. — За последний месяц вскрылось столько фактов, что мне всё труднее разобраться в этом дерьме, в котором я погряз. Хуже всего, я не знаю, кому теперь верить. Раньше я верил Дамблдору и Уизли, но те предали меня. Возможно, я боюсь нового предательства, но не осознаю этого в данный момент — такое вполне возможно. За последний месяц я разочаровался в Ордене Феникса, женился, побывал в междумирье, узнал тайну бессмертия Тома, с помощью влияния рода Поттер оправдал Сириуса, встретил тебя, почувствовал горечь предательства, отражал — не без твоей помощи — подлые попытки Дамблдора и Уизли вернуть меня обратно… Не многовато для какого-то месяца, не считаешь? — Да уж, этот месяц богат для тебя, — с лёгкой долей беззлобного сарказма согласилась Эванс. — Но ты, я думаю, скоро разберёшься. Не все действуют в политике честно, запомни: честный политик вообще — восьмое чудо света. Тебе нужно просто вникнуть, понять, потом будет проще. Вообще, посоветуйся с опытными политиками из нашего альянса… например, леди Лонгботтом: думаю, они тебе помогут — как на современном маггловском сленге[32] говорят — врубиться в это, как ты выразился, дерьмо. — М-да… а мне ведь ещё с Хогвартсом разбираться: что там Дамблдор говорил про контракт? — Что ты договор не можешь разорвать. — А да, точно… вроде бы склерозом не страдаю, странно, — невесело усмехнулся Поттер. — В общем, я написал в «Гринготтс», где мне прислали его копию. Я займусь её изучением на днях. Кстати, согласно последним данным, действующий контракт заключали ты и отец. Дамблдор пытался новый сделать, но сначала у него не вышло со своей подписью: Сириус был моим Магическим опекуном даже в Азкабане, а когда вышел, то не стал его менять. В итоге, действующий контракт заключен 24 декабря 1980 года. — Тогда хорошо. Мы с Джеймсом поставили там свои условия. — Какие? — А ты лучше сам прочитай, чай не маленький уже, — хмыкнула Лили. — Изучи, для тебя будет полезным опытом. Но я могу тебя заверить, что контракт разорвать можно, и веские причины для этого уже есть. Ладно, изучай, я пойду обед готовить, что ли… — Поручи эльфам, — саркастично усмехнулся Поттер. — Они у нас зачем тогда вообще? Для красоты? — О, Мерлин, точно! — Лили хлопнула себя ладонью по лбу. — Что-то я совсем… — Бывает, — слабо усмехнулся Гарри. — Ты, видать, на солнышке не пережарилась? — Да вроде нет, — ответила Эванс. — Ладно, я тогда пойду займусь своими исследованиями в области зельеварения, поручив обед эльфам. Чтобы не отвлекать меня, эльф сообщит о том, что еда приготовлена, тебе, хорошо? Гарри в ответ кивнул. Ему предстояло изучить свой контракт с Хогвартсом, имеющий силу. Как бы Дамблдор не старался, но договор, заключённый ещё при его живом отце, изменён не был, что было весьма хорошо, по словам Лили. В процессе изучения оказалось, что веских причин для разрывания договора об обучении был вагон и маленькая тележка, самая простая причина — несправедливое отношение к студентам преподавательским составом, а чего только стоит профессор Снэйп! В общем, можно легко аннулировать контракт. Он был самым демократичным и, что самое главное, самым удобным для Гарри! Впрочем, лорд Поттер с легкостью уничтожил контракт, тем самым разрушил последнюю надежду Дамблдора на его возвращение в Хогвартс и, на всякий случай, на имя директора прислал туда официальное уведомление, а два других — в министерство Магии и в «Гринготтс». С этой секунды Гарри Поттер переставал быть студентом школы волшебных искусств «Хогвартс», чем еще больше испортил настроение и без того находящегося в дурном настроении Альбуса Дамблдора.***
Гарри, мальчик мой, Сегодня ты очень расстроил меня. С сожалением я вынужден признать, что отныне ты волен не возвращаться в Хогвартс на обучение. Очень жаль, что ты решил так поступить: твоё образование всё ещё не закончено, да и Хогвартс — самое безопасное место на земле. Впрочем, я могу ещё надеяться, что до 1 сентября ты ещё можешь передумать и искренне надеюсь, что так оно и будет — не стоило принимать столь скоропалительное решение. Да, пока сожжённые мосты ещё можно вернуть. Также, чтобы ты не расставался с Лили — я уверен, вы уже хорошо сблизились — для неё специально была приготовлена в школе должность преподавателя Зелий, а с этого года профессор Снэйп займётся Защитой от Тёмных искусств. Я даже согласился выделить тебе отдельные комнаты, как лорду Поттеру (хотя я считаю, что от титула стоит отказаться и объяснил, почему) рядом с покоями Лили. Что ж, это всё, что я хотел тебе сообщить. Надеюсь на правильное решение,Альбус Дамблдор, Директор школы волшебных искусств «Хогвартс».
— Надо же, после моего визита старик остался цел, — после ужина заявил Гарри, прочитав письмо и сидя в беседке. — Судя по всему, психическое здоровье его тоже не пошатнулось. Слава Мерлину, хоть до худшего развития событий не дошло. И да, Лили, чтобы вернуть меня в школу, Дамблдор фактически предлагает тебе должность профессора Зелий. — Что? — изумилась Лили. — Когда ты успел?! — После разрыва контракта с Хогвартсом днём я, как положено, отправил официальные уведомления об этом в министерство Магии, Хогвартс и «Гринготтс», — с усмешкой ответил Гарри. — Так как в школу такие уведомления отправляются прямиком директору, то вот он, лёгок на помине! Недавно он утверждал, что ты — тёмная волшебница, а сейчас даже слова плохого в твою сторону не пикнул! Также он предложил отдельные комнаты и все также просит отказаться от титула. — Но ты же разорвал контракт… — В письме Дамблдор упомянул, что до 1 сентября всё ещё можно исправить, — меланхолично ответил Гарри. — Я не собираюсь это делать, но всё-таки понимаю, что моё отсутствие в школе вызовет бурную реакцию. Кстати, судя по тому, что Дамблдор написал, он уверен, что Зелья будешь преподавать ты. — Пускай разочаровывается. — Да уж, — буркнул Поттер. — Но теперь я со всей смелостью могу сказать два слова. «Прощай, школа!»; впрочем, это не означает, что я не буду учиться больше. По всем предметам, изучаемым в Хогвартсе, я постараюсь нанять частных преподавателей, чтобы, как минимум, сдать ЖАБА. Не получится — значит, поеду заканчивать обучение в другом учебном заведении. Дамблдор прав в том, что образование мне очень нужно. — Это верно, — согласилась Лили. — Мне написать официальное уведомление Дамблдору, что я не займу место преподавателя, или пускай помучается, ища преподавателя прямо в праздничный пир? — Преподавателя зельеварения сложно найти, так как мало кто идёт работать в Хогвартс по этой дисциплине, — тяжело вздохнул Поттер, — и, несмотря на то, что я хочу подгадить Дамблдору, я не хочу, чтобы у студентов были проблемы с обучением. Поэтому стоит ему сказать об этом. Поттеры имеют место в совете Попечителей школы, а поэтому я не хочу, чтобы обучение хоть как-то прерывалось. — Что ж, хорошо, — безэмоциально ответила Лили. — Я напишу. Про тебя упомянуть? — Пожалуй, всё-таки не стоит, — слабо улыбнулся Гарри. — Моё непосещение Хогвартса проблем студентам не создаст. Хотя в интервью я упоминал, что не приеду в школу. — Ладно, — фыркнула Лили. — Утром напишу. — Хорошо, — обрадовался Поттер. — Я поговорил с Сириусом и он обещал помочь мне с частными преподавателями. Только лишь по Зельям я не стал искать преподавателя: думаю, что ты поможешь освоить мне эту науку. Также ещё Грюм вызвался учить меня боевому волшебству лично. А сам Сириус обучит меня Анимагии. Остальных преподавателей я пока ещё ищу. — Конечно, я буду обучать тебя, — ласково улыбнулась Лили. — А ещё могу обучать тебя Чарам и Рунам, но только лишь одному предмету из этих двух. — Я не ходил на Руны в Хогвартсе, — криво усмехнулся Гарри. — Они, честно говоря, не привлекли меня, когда решил выяснить об этом подробнее. Меня больше привлекла Артефакторика, но её не было в Хогвартсе как дополнительного предмета. С расчетами я же не хотел иметь дело: в маггловской школе математика не очень мне давалась. — Артефакторика? — изумилась Лили. — У моего отца была расположенность к этой науке: карта Мародёров была закончена им; именно он напитал её Магией после того, как нарисовал её вместе с друзьями, — с лёгкой улыбкой объяснил Гарри. — А вообще-то, если бы не было этой войны, то я занялся бы созданием артефактов в обыденной жизни. Но я всегда в Хогвартсе говорил, что хочу стать Аврором, так как Дамблдор ожидал этого от меня, как, впрочем, и Уизли. Сейчас же я могу заняться тем, чем хочу. — Но ты говорил мне, что выбрал самые легкие предметы, потому что таковые! — Признаюсь, я тогда просто не договаривал немного, — тяжело вздохнул Гарри. — Я не знал, как ты относишься к мало известному волшебству. Знаешь ли, по нынешним законам министерства Магии Британии — условно-тёмная отрасль волшебных наук, к сожалению, и только из-за того, что можно создать некоторые артефакты только при помощи Магии крови. — Почему ты считал, что я буду препятствовать тебе? — нахмурилась Лили. — Знаешь, тогда было всё как-то уж очень сумбурно, — с грустью заявил Гарри. — К тому же, я не очень хорошо знал тебя. Думал, ты будешь против. К тому же, я боялся, что могу потерять тебя из-за глупости какой-нибудь, например, ссоры, а она могла произойти даже сейчас, если бы ты не приняла мой выбор. — Я ещё больше хочу прибить Петунью, — с нескрываемой злостью процедила сквозь зубы женщина, а потом крепко обняла сына и сменила тон голоса на более доброжелательный и ласковый. — Я приму твой выбор, каким бы он ни был, Гарри, и надеюсь, у тебя всё получится, знай это. Лили, немного дрожа, встала с качелей и улыбнулась, направившись в коттедж — она, в отличие от Гарри, немного озябла. Гарри это заметил, и вослед бросил согревающие чары. Женщина повернулась к нему, окинула его ласковым взглядом, и всё равно направилась в дом, чтобы принять душ. Гарри за ней не пошёл — ему хотелось побыть одному и разложить по полочкам, наконец: с разбегу взявшись за обязанности лорда двух родов, он не ожидал, что придётся столкнуться с неприятностями и весьма отталкивающими событиями — взять хоть только одного Дамблдора. Но чутьё говорило ему, что всё будет хорошо — стоит только вникнуть и владеть некоторым количеством времени.***
Семья Уизли впервые не опаздывала на поезд, который должен отвести младших членов большого семейства в Хогвартс — школу Магических искусств, так как директор этой самой школы, Альбус Дамблдор, попросил их подежурить на платформе Кингс-кросс, надеясь на то, что Гарри Поттер всё-таки объявится на вокзале и приедет в школу. Но его надежды пока не оправдывались: на платформе его пока не появилось. — Не понимаю, почему Гарри не поехал в Хогвартс, — отец семейства, Артур Уизли, тихо вёл неспешную беседу с женой. — Я слышал, что профессор Дамблдор предложил его матери должность профессора в Хогвартсе, чтобы он не расставался с единственной родственницей, к тому же очень и очень близкой. — Не знаю, — миссис Уизли показывала всё своё недовольство таким его поступком. — Ты прекрасно знаешь, что Хогвартс — самое защищённое место во всей Британии, Артур. — Это верно, — согласился он. — Но может быть, он нашёл место безопаснее. — Только родовой замок безопасен для него, но о расположении Поттер-мэнора знают многие, — покачала головой миссис Уизли, вспоминая то, чему её учили Прюэтты до тех пор, пока её не изгнали из рода. — Что ни говори, а магглы и Хогвартс — самое безопасное место для него сейчас. — Твой вопиллёр настроил его против нас, Молли, — заявил Артур. — Ты же прекрасно знаешь, что профессор Дамблдор был прав, — с недовольством заявила Молли. — Я лишь просто… — …вызвала на себя гнев леди Поттер, которая и так очнулась и узнала, что её сын много раз был на волосок от смерти, — с упрёком заявил мистер Уизли. — Если бы ты не послала вопиллёр тогда, то Поттеры были бы к нашей семье благосклоннее, наверное. Теперь же они даже слушать нас не станут, не то что разговаривать. Думаю с этим ты, Молли, спорить не будешь. Поезд загудел — сигнал о том, что он скоро отправляется. Естественно, костоломные объятия миссис Уизли достались всем её детям, которые отправлялись в Хогвартс. Так как Гермиона Грэйнджер была вместе с ними, то её это стороной тоже не обошло. — Не забывайте нам писать! — донёсся спустя несколько минут вслед голос Молли, когда поезд тронулся. Но её достаточно громкое восклицание осталось без ответа — никто её из-за шума не услышал. Незаметно Гермиона Грэйнджер ненадолго отошла от Уизли, нашла свободное купе и устроилась там, запечатав дверь. Ей захотелось просто подумать о многом, в том числе о Гарри Поттере. Первый звоночек затрезвонил, когда первого августа к ней заявился профессор Дамблдор, сообщив о пропаже её лучшего друга. Тогда она ещё очень сильно удивилась — зачем же ему сбегать? Но потом она догадалась (не с подачи директора), что его могли похитить сторонники Волан-де-Морта и стала очень волноваться. Спустя несколько дней она увидела то знакомое интервью, где её друг, заполучив фамильный титул, взирал на неё с колдофото холодным взглядом, а рядом с ним находилось знакомая по колдофото, данные Гарри Хагридом и Сириусом, Лили Поттер. И тогда она поняла, что Волан-де-Морт тут не при чём. Она искренне радовалась за друга, который обрёл ещё одного близкого родственника, но, увидев недовольство практически всех Уизли и профессора Дамблдора, старалась не показывать этого лишний раз — любое упоминание о друге вызывало бурную реакцию и кончалось руганью. «А что здесь вообще, Мерлина ради, происходит?!» — этот вопрос стал её волновать больше всего. Она пыталась написать Гарри, но в доме Уизли была одна сова, а с площади Гриммо Сириусом был выселен Орден Феникса. В общем, её гложило то, что она повела себя, словно идиотка, не написав Гарри ни строчки, а также то, что происходит что-то весьма странное с Дамблдором и Уизли после того, как Гарри исчез. В середине августа она нашла пирог с Амортенцией, который готовился для Гарри, но, видимо, не дошёл — вопиллёр, видимо, испортил отношение Поттера к Уизли. Только вот она не знала, зачем это зелье, но и сам факт наличия этого аппетитного пирога с неприятной начинкой уже возмутил Гермиону. Естественно, Грэйнджер никому не рассказала об этом. Девушка надеялась, что лорд Поттер останется другом для неё и собиралась написать ему из Хогвартса. Проблема в том, что письмо может и не дойти, а другого выхода связаться не было — разве что только Сириус Блэк, но ей не хотелось ему писать. Запутавшаяся в происходящем вокруг девушка решила сейчас плыть по течению, а по прибытию в школу во всем разобраться. А сейчас надо было исполнять обязанности старосты факультета. — О, Гермиона, а ты где была? — с набитым ртом на горизонте объявился Уизли. — Тут собрание старост… — Я знаю, Рон, — отрезала она. — Неужели ты думаешь, что я забыла об этом? — Правда? Хм, ладно, я доедать конфеты… Рон ушёл в противоположную сторону от Гермионы, и та лишь покачала головой. Слизеринцы на собрании о чём-то разглагольствовали, связанным с грязнокровками, поглядывая на старост Гриффиндора и Хаффлпаффа, отчего Гермиона просто не выдержала и пулей вылетела из вагона старост и спустя несколько минут наткнулась на Джинни. — О, Гермиона, ты куда-то исчезла… — Я была на собрании старост, — спокойно ответила Грэйнджер. — Мне только интересно, почему его пропустил Рон, отправившись есть конфеты… — Не знаю, — безразлично пожала плечами Джинни. — Он, скорее всего, подумал, что ты ему передашь всё, о чем говорилось на собрании. Кстати, ты не видела Гарри в поезде? Естественно, у Гермионы выработался небольшой план, чтобы понять как-то весь происходящий бедлам с Гарри. — Знаешь, я видела кого-то похожего, но не уверена, что это Гарри… Девушка увидела, как в карих глазах младшей Уизли промелькнул жадный, немного алчный блеск, чем заставила Гермиону чуть ли не отшатнуться и собрать все свои силы для того, чтобы контролировать свои эмоции! В «Норе» его теперь гордо именовали «предателем» и «переметнувшимся» на тёмную сторону и заявляли, что не будут иметь ни с ним, ни с его «мамашей» никаких дел. А сейчас, наконец, она увидела эту реакцию Джинни и выпала в осадок. «Двойные, значит, стандарты у них… — внутренне скривилась она. — Как же это всё-таки мерзко!» — А где ты его видела? — Да где-то здесь, недалеко, поищи, Джинни… — Ладно, — протянула младшая Уизли и стремглав помчалась искать Гарри Поттера, которого на самом деле в данный момент на Хогвартс-экспрессе не было. Гермиона, конечно, рисковала остаться в школе без друзей, принимая сторону Гарри, но это — в отличие от переживаний на эту же тему пять лет назад — её совершенно не волновало: Поттер был настоящим другом, и осознание этого пришло только сейчас. В конце концов, это он сидел у её кровати, когда она окаменела, а Рон заявил, что есть дела поважнее такой, как она. В конце концов, именно Гарри спас её от горного тролля, переживая за неё, а младший из братьев Уизли бы даже не почесался. Но она ещё надеялась на лучшее, устраиваясь в купе, которое несло её по шотландским горным массивам в школу волшебных искусств «Хогвартс», подмечая, что это всё, что она сейчас может — надеяться.***
Естественно, Дамблдор получил отрицательный ответ от Лили Поттер. Женщина не захотела преподавать. Гарри был недоступен, как, впрочем, и его мать. Тяжелая доля огромных злоключений после визита незнакомца в кабинет директора настигла его прямо после рокового посещения кабинета профессором Снэйпом. Ошарашенный увиденным декан Слизерина, конечно, случайно рассказал об этом Люциусу Малфою, а тот — членам совета Попечителей, а леди Лонгботтом — профессору Макгонагалл, после чего над директором Хогвартса потешались все, кому не лень, на что тот скрипел зубами. Всё у него шло под откос, и он не знал, куда направлять поезд его грандиозных планов, ведущих прямо в бесконечную пропасть. Поэтому, когда в Большой зал Гарри не вошёл с остальными, Дамблдор понял, что его надежда рухнула в одночасье: Гарри точно не приедет в школу. Впрочем, есть запасной вариант, на который глядел директор Хогвартса и который боялся профессора Снэйпа… Но проблема была в том, что его бойкая бабка могла ставить палки в колёса… Но старику было невдомёк, что запасной вариант уже точно не попадёт в его лапы — лорд Поттер предусмотрел и такой вариант… Северус Снэйп же тоже огорчился: Лили не отвечала на его любовь и не приехала в Хогвартс, что весьма губило его радость от становления преподавателем защиты от Тёмных искусств. Минерва Макгонагалл и Филиус Флитвик уже знали, что Гарри не будет, как, впрочем, и Лили, поэтому просто расслабляясь, смотрели на происходящее, не решаясь открыть кому-либо глаза. Именно так шла подготовка Хогвартса к приему новых студентов, но все сосредоточились на Гарри Поттере. Сначала началось распределение первокурсников. Шляпа спела песню не только об объединении, а том, что добро иногда может притворяться хорошим и быть тьмой, чем заставило сильно удивиться тех, кто в последнее время имел контакты с лордом Поттером и его матерью. Естественно, когда всё после этого поели, профессор Дамблдор высказал свою речь, в которой говорилось о возродившемся Волан-де-Морте. Он советовал неукоснительно соблюдать правила школы, бдить и о любой странности сообщать профессорам; его речь слушали практически все, хотя тема для разговора у студентов имелась — отсутствующий Гарри Поттер. Лишь несколько человек в зале не слушали директора — Винсент Крэбб, Грегори Гойл, и Драко Малфой; последний задумчиво вертел в руках вилку и считал речь Дамблдора не заслуживающей своего внимания: его голову занимали совсем другие мысли, более важные по его мнению. Наконец-таки, оживился даже Малфой, когда старик начал сообщать об изменениях в штате профессоров. И начал он с объявления нового преподавателя Зелий — Горация Слизнорта, чем вызвал недоумение за столом всех четырёх факультетов. Когда же директор с лучезарной улыбкой заявил, что защиту от Тёмных искусств будет вести присутствующий в зале профессор Снэйп, который был мрачнее обычного и сохранил должность декана Слизерина, то тут же раздался гул трёх факультетов. Лишь студенты с нашивкой змеи на мантии хлопали ему; он им в ответ даже кивнул. Этот жест был незамечен другими факультетами — их захватила тема похлеще исчезновения Гарри Поттера, которую обсуждали все, кому не лень, ещё в Хогвартс-экспрессе. Громче всех это возглавлял, безусловно, Рон Уизли: — Да директор совсем из ума выжил! — Думаю, что у профессора Дамблдора были свои причины на это, — спокойно приподняла бровь Грэйнджер. — В конце концов, никто не хочет идти преподавать защиту, поэтому проще было найти нового преподавателя по Зельям, а профессора Снэйпа отправить на другую должность. Напомню, что проклятие… — Ну конечно! — с мрачным воодушевлением заявил Уизли №6. — Радует хоть то, что этот сальноволосый ублюдок пробудет здесь всего год, а потом мы его больше в этой школе не увидим. Либо он умрёт — что лучше всего, либо будет травмирован… Но его экспрессивную речь прервал Дамблдор, который пожелал продолжить речь; Рон даже не подозревал, что его злым взглядом буравит Снэйп вместе со слизеринцами, что предвещало ему очень райскую жизнь. Призвав объединятся перед лицом врага — видимо, по недавнему совету Шляпы, директор начал говорить о Гарри Поттере. Тут же сразу навострили уши сторонники Гарри, ныне присутствующими из них в Хогвартсе были профессора Макгонагалл и Флитвик, Сьюзен Боунс и Невилл Лонгботтом; к ним же присоединилась и Гермиона, которая, естественно, волновалась о друге — по крайней мере, она надеялась, что может назвать его так; в глазах её мелькало беспокойство, что не укрылось от глаз племянницы главы ДМП, которую Гарри попросил следить за реакцией Гермионы, надеясь, что гриффиндорская отличница не отвернулась от него. Начал профессор Дамблдор с того, что он вместе с министерством Магии прикладывает все силы для поиска пропавшего лорда Поттера (в газетах писали о появлении Гарри на суде над Сириусом в начале августа), также он объявил о том, что Гарри разорвал контракт с Хогвартсом, а также заявил, что не будет разбираться с Волан-де-Мортом, и предоставил Британии право «жарится в собственном соку», заявив, что последняя фраза — слова, действительно сказанные Гарри Поттером. Макгонагалл и Флитвик, Невилл и Сьюзен держали свои эмоции под контролем, зная, что Гарри-таки не кинул родину на произвол судьбы, а другие студенты — особенно гриффиндорцы — возмущались, Рон Уизли снова орал громче всех, называя Поттера предателем. Гермиона же выпала в осадок, всё больше запутываясь. Когда Дамблдор окинул взглядом Невилла, наследница Боунс, а также деканы Рэйвенкло и Гриффиндора поняли, что вскоре начнётся проработка запасного варианта, о чём профессор Макгонагалл сделала в голове пометку сообщить леди Лонгботтом. Впрочем, Гарри прямо говорил Невиллу об этом, поэтому гриффиндорец понял, что начинается напряжённый учебный год. Дальнейшая же речь аккуратно сводилась к тому, что нехороший Гарри Поттер — эгоист, оставивший Магическую Британию на растерзание змееподобного тирана. В общем, ничего хорошего Дамблдор о Мальчике-Который-Выжил не сказал. После речи о Гарри Поттере он отправил всех спать — перед речью директора все уже поели. — А почему Гарри Поттер не приехал в школу? — спросила в гостиной какая-то первокурсница, которая была полукровкой и наслышана о Герое. — Потому что он — эгоист, директор же сказал! — прежде, чем кто-либо успел открыть рот, прошипел Рон. — Он решил поиздеваться над нами, когда страну захватит Волан-де-Морт, а потом смотреть, как мы будем умолять, чтобы он снова спас! Выродок! Гермиона поперхнулась воздухом: — Не думаю, что Гарри захотел так поступить… — И почему же? — съязвила Джинни. — Наверное, потому что он захотел остаться с матерью, вышедшей из комы только полтора месяца назад? — спросила Гермиона. — Тем более, что для него это — не проблема, он может учиться на домашнем обучении, пока его мама восстанавливается. Знаешь, Рон, я думаю, что человек, к которому всю жизнь плохо относились родственники, имеет право на семью! Я уверена, что если бы с миссис Уизли — не дай Мерлин! — произошла такая же беда, ты поступил бы также! — А кто вообще знает, настоящая ли это миссис Поттер? — холодно процедила Джинни. — Вон, под видом Грюма проходил переодетый Пожиратель весь учебный год! — В любом случае, я уверена, Гарри — не настолько идиот, Джинни, чтобы — Мерлин побери! — доверять незнакомцам! — громыхнула Грэйнджер, а все остальные лишь наблюдали. — Да кто его знает! Пока профессор Дамблдор… — Неужели ты думаешь, Джинни, что Гарри настолько глуп?! Он — не настолько придурок, чтобы доверять незнакомцам! Недолго думая, Рон решил в эту милую беседу не встревать, мудро рассудив, что в женские разборки лезть не стоит. — Так это всё ты! — взвилась младшая Уизли. — Ты решила надо мной поиздеваться, когда сказала, что Гарри в поезде! Гарри только мой, слышишь, сучка, и ты его не получишь! Все гриффиндорцы замерли в изумлении: слова Джинни поразили их до глубины души, а особенно Майкла Корнера и Дина Томаса, с которыми она спала поочерёдно, говорила, что любит их. Гермиона лишь расхохоталась: — О Мерлин, Джинни, у меня есть цели поважнее, чем выйти за богатенького, в отличие от тебя, — отсмеявшись, Грэйнджер лишь грустно усмехалась. — Поверь мне, не деньги — главное в жизни человека, а семья. Главное — люди, которые будут с тобой и будут поддерживать тебя. Ты не найдешь счастье в деньгах, Джинни. Невилл, наблюдавший за перепалкой вместе с другими студентами, с прищуром глядел на Гермиону. — Да как ты смеешь!.. — Гарри, во-первых, имеет право сам выбирать, с кем ему жить; никто не решает за него, что ему делать, — продолжила Гермиона, — даже если этим человеком будет сама Моргана; во-вторых, Джинни, ты — для Гарри лишь сестра Рона, поэтому вряд ли он стал бы тебя слушаться беспрекословно. — Ах ты, мразь! Джинни набросилась на Гермиону с кулаками, а девушка лишь взмахнула палочкой и оглушила её. — Никто, наконец, не знает всех поступков Гарри, девочка, — подошла Грэйнджер к той самой первокурснице, улыбнувшись. — Но запомни, Гарри бы не поступил настолько эгоистично, как описывал в Большом зале директор. А теперь я прошу всех первокурсников пройти в спальни — завтра у вас тяжелый первый день в школе…***
— Гермиона, могу ли я с тобой поговорить? — подловив старосту Гриффиндора у библиотеки, спросила Сьюзен Боунс у неё. — Конечно, у меня найдётся время, — с ледяным спокойствием и удивлением ответила девушка. Дело в том, что Джинни после случая в гостиной написала матери, а миссис Уизли, отличаясь буйным взрывным нравом и громкими воплями, прислала ей гневный вопиллёр, в котором проехалась и по Гарри, и по ней самой, словно асфальтоукладчик. Одно радовало — вопиллёр настиг её не в Большом зале, и она смогла прослушать его в одиночестве. К тому же она снова была без друзей, как в маггловской школе, что весьма ухудшало её настроение. — Мы можем поговорить там, чтобы нас никто не подслушал? — И с чего такая секретность? — на лице Гермионы возникло изумление. — Я думаю, Выручай-Комната хорошо подойдёт для этого; просто надо правильно попросить, например, никого после нас не пускать. — Хорошо, — улыбнулась Боунс. — Ты сейчас можешь? — Конечно, — пожала плечами Гермиона. — Пойдём. В гробовом молчании хаффлпаффка и гриффиндорка несколько минут шли к заветному месту — картине Варнавы Вздрюченного на восьмом этаже. Задав правильное желание, они зашли в комнату. Она подстроилась под них — два удобных кресла для разговора уже ждали их. — Я слышала о случившемся в гостиной Гриффиндора вчера вечером. — Неудивительно. Даже у стен есть уши, Сьюзен, — скривилась Гермиона. — Ты тоже осуждаешь меня, да? — Если бы я осуждала тебя, то не стала бы с тобой разговаривать, — усмехнулась Боунс. — Правда? — фыркнула Грэйнджер. — Я рада, что хоть кто-то не поверил во вчерашние слова директора об эгоизме Гарри. Он бы так не поступил. — Это верно, — согласилась Боунс. — Я как раз и хотела поговорить с тобой об этом. — Нет, Гарри ничего не писал мне, если ты об этом, — вздохнула староста. — Хотя, впрочем, признаюсь, я тоже не писала ему, о чём очень сожалею. Наверное, он думает, что я, как Орден во главе с директором и Уизли, считаю его эгоистом… Я просто не писала ему, потому что каникулы пришлось провести у Уизли или в штабе Ордена Феникса, где после исчезновения и появления в газете Гарри стал, можно так выразиться, персоной нон-грата... — Моя тётя помогла Гарри оправдать Сириуса и общались с ним, — закинула удочку Сьюзен: не было тайной то, что Амелия Боунс допрашивала Лили Поттер по делу о Блэке, а Гарри её сопровождал. — Когда она захотела увидеть леди Поттер для допроса, Гарри пришёл вместе с ней. — Это в его духе, — слабо улыбнулась Гермиона. — Он боится потерять маму, только лишь приобретя её. Я искренне рада за него, честно говоря: теперь у него есть по-настоящему родной и близкий человек, помимо Сириуса. — Это да, — краем губ улыбнулась Сьюзен. — Вроде бы, Гарри счастлив, хотя и готовится к борьбе с Волан-де-Мортом — об этом мне рассказала тётя. О действиях директора знает правду только сам Гарри и леди Поттер. — Надеюсь, с ним всё в порядке, — вздохнула Гермиона. — Я как раз хотела написать Гарри сейчас.***
Человек, облачённый во всё черное, передвигался бесшумно по коридорам Малфой-мэнора, несмотря на поздний час. Он очень спешил, ведь его вызвал тот, кто внушал страх Магической Британии. — Поттер так и не вернулся в Хогвартс, милорд, — поздней ночью Северус Снэйп предстал перед Волан-де-Мортом. — Несмотря на то, что Дамблдор предложил его матери должность профессора в Хогвартсе, о чём я Вам говорил. Он даже разорвал контракт на обучение. Старик же назвал его эгоистом и предателем. — Между Дамблдором и Поттером разлад? — Уже очень давно, я говорил ранее об этом, — безэмоциально отвечал декан Слизерина. — Поттер отвернулся от Ордена Феникса вообще. — Интересно, — шипело то, что когда-то называлось Томом Риддлом. — Поттер решил стать отдельной политической силой. Дамблдора он обезвредит сам — народ пойдет за своим «Избранным»… а потом мы и нанесём решающий удар. Хорошие сведения ты принёс, Северус, молодец. Crucio! Пригодится для профилактики…***
[32] Сленг — набор особых слов или новых значений уже существующих слов, употребляемых в различных группах людей (профессиональных, общественных, возрастных и так далее).
