Твой изъян

Вперёд. Бег захватил мой рассудок, и я впервые чувствовала желание продолжать двигаться вперёд несмотря на то, что ноги почти не слушались меня, а горло дико болело от холодного воздуха, поступающего слишком резко внутрь, что дышать было почти невозможно. Я не собиралась останавливаться, да и не видела в этом нужду, просто хотелось сделать что-то стоящее. Например, попасть впервые в корзину мячом. Попасть своими собственными короткими ручками, которые привыкли только махать со скамеек незанимающихся. Я действительно не понимала, почему сегодня я твёрдо решила посетить урок физкультуры, да ещё и в период, когда мы несколько недель играем в баскетбол, но я понимала, что если перестану бежать, то в два счета согнусь пополам, пытаясь восстановить дыхание, и уже не разогнусь. Шаг вперёд. Рывок. Шаг вперёд. Рывок. На самом деле руки тоже меня почти не слушались, и если бы они потеряли ритм, то мяч бы уже оказался в другом конце площадки. В этом был весь смысл — либо я, либо та огромная бабища с другого класса, у которой одна нога больше моих двух. Она все еще преследовала меня. И честно, я больше боялась упасть и оказаться раздавленной ее сороковым размером ноги, чем потерять мяч и ритм игры. Я видела, как мелькали её руки по бокам от меня, и это напоминало две огромные мухоловки, которые вот-вот прихлопнут меня к стене. Рывок. Разворот. Попытка хорошего прыжка. Я резко выпрямилась и прыгнула, одновременно бросая мяч по направлению к корзине. При этом я прекрасно слышала вопли и чувствовала всем телом, что бабеха не успевает совладать с собой и будет тормозить, надеясь на моё хрупкое положение. Когда я приземлилась на ноги, то уже неслась в сторону стены, потому что мои опасения сбылись. Удар пришёлся на ладони, с помощью которых я затормозила о стену. Ещё немного, и пострадала бы моя голова. Тем не менее, я рада, что осталась хотя бы жива. Эта тряска нужна была мне, как свежий глоток воды в пылающей пустыне. Впервые после ужасного спокойствия и пустого взгляда захотелось азарта, и я не могла запретить себе этого, потому что тогда бы попросту сошла с ума от унылости своей жизни. После расставания у меня не было ни малейшего желания двигаться, я просидела несколько минут на полу, глядя перед собой в стену и слыша в ушах противное «тик-так», от которого хотелось содрать с себя кожу. Любые движения давались мне с трудом, а разговоры — тем более. Я почти не говорила на эту тему, да и об остальном мало упоминала. Говорила, что плохо себя чувствую, что болит голова, и молчала. Не врала, а все остальные не имели права меня в этом обвинить. Могли обижаться, что угодно, но обвинять меня не могли. Мне было просто хуево. Хуёво — мерзкое слово, верно? Даже лицо морщится, когда я произношу его вслух. Прямо как «тик-так», который порой сводит меня с ума. За все пустые взгляды и свой неживой вид я могла обвинять только одного человека, но и на это у меня не оставалось сил. Поэтому пусть будет так. Мне хуёво, а остальное «тик-так». Да и в корзину я всё равно не попала. — Объясните, кто придумал выпускать эту мантоварку на площадку? Она чуть не убила тебя своими дрыгалками, — Ксюша вскочила сразу после звонка и уже стояла около меня, не замолкая ни на секунду. Хотя её голос в какой-то степени подбадривал меня. — Зачем ты вообще на эту физкультуру пошла? Это же школьное насилие!!! — недовольно подвела итог она, оглядывая зал, пока я вставала с пола при помощи стены, на которую могла опираться. — Это просто баскетбол, — усмехнулась я, вертикально стоя на своих двух, которые еле чувствовала. Надеюсь, завтра утром я не проснусь от дикой боли, потому что такие резкие нагрузки вряд ли обойдут меня стороной и не дадут о себе знать в ближайшее время. — Это боевик с элементами порнографии. С одной девки чуть легинсы не стянули, пока она бежала! Теперь ты понимаешь, почему я не хожу на физкультуру? — хмыкнула Орлова, осмотрев меня с ног до головы оценивающим взглядом. — И как оно? Понравилось? Я кивнула, хотя и понимала, что «не нравиться» мне все начало уже давно, когда пришлось носиться с мячом без отдышки несколько минут. На пару секунд мою голову даже посетило воспоминание о тренировке Егора, где бегали они гораздо больше и усерднее, однако я мигом откинула эту мысль и двинулась следом за подругой, вспомнив, что сегодня меня ожидала не очень-то приятная прогулка в сомнительного названия заведение. И организатор всей этой лабуды уже двигался нам навстречу. Лично у меня наш одноклассник не вызывал ни капли доверия, и я совсем не понимала, каким боком моя подруга умудрилась согласиться на его предложение «отдохнуть». Артур был странным человеком, мы почти не общались за одиннадцать лет, хотя и находились в одном классе. Просто так получилось — разговор не вязался, да и не особо хотелось тратить друг на друга время. Оттого и получилось, что почти конец последнего учебного года, а я совсем не знаю этого парня. Но должна признать, что его рвение произвести на нас хорошее впечатление мне льстит. Он прямо скачет вокруг, улыбаясь во все тридцать два, в любую секунду готовый подать руку помощи. Например, сейчас он с добродушной улыбкой протянул мне бутылку воды, вернее было бы сказать, почти всучил мне её в руки, что и отказать невозможно. — Не знал, что ты спортсменка, Рита, — наблюдая, как я делаю несколько глотков, произнес Артур. — Я думал, что ты из тех, кто называет физкультуру насилием и порчей запаха, — засмеялся он, пока я непроизвольно переглянулась с Ксюшей, приподняв брови. — Тебе идет эта форма, — перешёл он на комплименты, разглядываю мою фигуру таким взглядом, что мгновенно стало неуютно, хотя одежда прикрывала всё, что нужно и что не нужно. — Спасибо, — смутилась я, отдав ему бутылку и развернувшись к окну, чтобы избежать его взгляда на своем смущенном лице. Ненавижу, когда эмоции на моём лице выдают меня с головой, а уж тем более перед еле знакомыми людьми. Одиннадцать лет учебы в одном классе не делали его моим близким другом, поэтому в его компании я боялась показать или сболтнуть лишнего. В конце концов, что ему вдруг понадобилось в конце года? У Артура была привычка улыбаться в любой непонятной ситуации. Он улыбался, когда нечего было сказать, смеялся, когда заканчивались темы для разговоров, и всегда уголки его губ приподымались, когда в диалоге был намёк хоть на какую-то шутку, будь она смешной или нет. Я еще не определилась, нравится мне это или нет, но это довольно странно наблюдать со стороны. Он даже сейчас улыбался, хотя мы уже довольно долго смотрели в окно и ничего не говорили. — Забыл спросить… вы подумали? Придете сегодня? — расцвел он от счастья, по очереди смотря то на меня, то на Орлову, которая явно была не в духе от последних событий в её семье. — Мы придем не только сегодня, но и завтра, если потребуется, — ответила Ксюша, непроизвольно вызывая к себе доверие привычным способом. Она всегда делала вид, что чужой человек сильно значит для неё, чтобы произвести впечатление доброй и расположенной к общению и при этом вызывая к ней расположение человека. Я давно уяснила это и даже некоторое время пробовала этот прием на некоторых людях. — А теперь прошу прощения, но нам туда, — обогнув парня сзади и взяв меня за руку, указала пальцем на раздевалку для девочек Ксюша. — Встретимся вечером. — Окей, — кивнул Артур, на прощание снабдив нас ещё одной своей улыбкой до ушей. Однако «на прощание» обещало значительно затянуться, потому что человек, который в принципе не должен был с нами говорить, очень вовремя оказался рядом, что ему без труда удалось подслушать отрывок нашего разговора, и в привычной ему манере продолжил чужой диалог без какого-либо приветствия. — Как мило. Где это вы встречаетесь? — непонятно откуда взявшийся Влад уже стоял около нас, вытянув из себя улыбку до ушей, видимо всем видом показывая, как улыбающийся Артур выглядит со стороны. — Может, мне тоже прийти? — Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошептала моя подруга, до боли сжав мою руку. Хотя, она сжала не только мою руку, а напряглась всем телом, стоило только голосу Депутатова достигнуть её слуха. Моя подруга явно не пребывала в полном спокойствии, когда говорила или просто находилась рядом с этим парнем, с которым мне удалось побывать рядом немного раз. Его образ до сих пор не выстроился в моей голове, отчего меня одолевали сумбурные чувства. Мне одновременно было интересно и страшно говорить с этим человеком. Последнему служила реакции моей подруги, которая всегда была намного более устойчивой к общению с людьми. Я не привыкла наблюдать Орлову в таком состоянию, поэтому, когда её сжимающая до боли мою ладонь рука затряслась, я перевела на неё удивлённый взгляд. Я видела, что она всем видом пытается успокоиться, потому что в первую очередь ей одолевала злость, но в то же время я не могла свыкнуться с тем, что моя подруга может вот так срываться только от одного находящегося рядом человека. Да и Ксюша явно не хотела, чтобы в таком состоянии на неё смотрел Артур. Просто потому что моя подруга привыкла навязывать людям мнение о ней, а Влад грозил всем её планам разбиться в пух и прах. А вот Владу стоит отдать должное, он был абсолютно спокоен, и вся ситуация его явно забавляла в отличие от моей подруги, которая готова была кинуться в драку при любом удобном случае. Депутатов с усмешкой ещё раз осмотрел нашего одноклассника, оставляя того в недоумении, и вернулся взглядом к моей подруге, явно намереваясь продолжить диалог. — Я здесь учусь, милая. Уже одиннадцатый год, представляешь? Я нахмурилась, чувствуя каждой клеточкой, что ничего хорошего из этой беседы не выйдет. И если Ксюше просто неприятно, то мне крайне неловко, что Артур сейчас стоит рядом. — Учиться ты можешь и отдельно от меня и моей жизни. Я предупреждала тебя, что когда мы встречаемся в коридорах, твоя задача засунуть свой язык в задницу и идти молча, а не кидаться дурацкими фразочками направо и налево. Ты только что нарушил первое правило. Если нарушишь второе, то мне придется рассказать всей школе о твоём поступке, — фыркнула Ксюша, смерив парня недовольным взглядом. — Ксюшенька, ты сама сейчас нарушаешь второе правило, провоцируя меня на ссору. И перестань меня все время пугать той фотографией, пойми уже, что тебе нечем меня остановить. Я свободный человек, захочу и заговорю с тобой в любую секунду, потому что в законе не прописано, что Орлова Ксения неприкосновенна. — Там случайно не написано, что Депутатов Владислав уже всех задолбал и ему пора улететь отсюда в своё гнездо, а не чирикать мне под ухо о своих правах? — её бесило, что он нагло продолжает диалог, когда она намекнула на его окончание несколько раз. Ксюша еле-еле сдерживалась, чтобы не начать ругаться, как сапожник на всю школу, потому что запах Депутатова прежде всего будил в ней желание провалиться сквозь землю. — К сожалению, нет. Можешь назначать свидания с кем хочешь, я не мешаю. И заговорил я чисто из любопытства, потому что моя задача — наблюдать за Марго, а не за тобой, блондиночка. Я просто интересуюсь, в какую задницу ты снова впутываешь свою подружку, потому что об этом попросил мой друг, и всего-то. — Чего? — нахмурилась Ксюша, переведя на меня растерянный взгляд. В этот момент моё сердце пропустило бешеный удар и грозило вот-вот выпрыгнуть из груди, потому что ритм, с которым оно забилось после этого уже выдавал мое состояние с головой. И я совершенно не понимала, каким мыслям дать волю, потому что слишком много вопросов и опасений за долю секунду накинулись на меня, заставляя напрячься и шумно сглотнуть. Одно упоминание об этом человеке заставило меня испытать несколько чувств одновременно. Прежде всего, я понимала, что воспоминания грозят обрушиться на меня вот-вот, и тот диалог, который в последнее время прочно засел в голове, обещал напрочь разрушить моё настроение. Я прекрасно помнила ту боль, с которой мне приходилось мириться несколько ночей и то, как она не хотела утихать, прогоняя мой сон к чертям собачьим, но сейчас всё-таки на первое место вышло удивление и отголоски тех предположений, которые я строила всё время, когда Егор Высоцкий находился рядом со мной. Он просил своего друга наблюдать за мной, пока его нет рядом? Мне вмиг захотелось провалиться, потому что Его Высочество Наглая Задница нашел способ наблюдать за мной и моей жизнью, даже находясь в другом городе. И оставались загадкой только мотивы, которые послужили этому. Почему он всё ещё пытается быть рядом, когда сказал, что уезжает и оставляет меня наедине? Еще один мимолетный подозревающий взгляд Ксюши в мою сторону заставил меня напрячься. И я даже не знала что сейчас страшнее: что моей подруге напомнили о Егоре, или то, что я как-то с ним связана, и теперь она закидает меня кучей вопросов, на которые я не смогу ответить. Просто потому что у меня нет ответа ни на один возможный вопрос, который она может задать. — Ой, какие-то секретики, — улыбнулся Влад, встретившись со мной глазами. — Солнышко, забудь всё, что я сказал, — поправив воротник у рубашки моей подруги, произнес Депутатов, пока я собиралась с мыслями и пыталась успокоиться, чтобы сердце перестало так бешено колотить, заглушая всё на свете. — Стой, — воскликнула Орлова, когда парень уже развернулся и собирался бежать, куда глядят глаза. — Где сейчас Егор? — За несколько тысяч километров, — улыбнулся Влад. — Убежал от тебя, потому что ты его пугаешь. Но ты всегда можешь соблазнить меня, Ксюш, не падай духом. — Или меня. Эта фраза и то выражение, с которым она была произнесена, явно удивила не только меня. Улыбающийся, как и прежде, во все тридцать два Артур, кажется, и сам не понял, почему все посмотрели на него с удивленными глазами. Парень хотел разбавить атмосферу, чего тут такого? Подумаешь, не понял вообще, о чем речь, главное вовремя вставить шутку, и все путём. Но не сейчас. Не когда эти двое готовы друг друга убить, даже несмотря на то, что со стороны это похоже на обычные подколы двух друзей. — Чувак, не лезь в разговоры взрослых, — вздохнул Депутатов, окинув растерянного парня негодующим взглядом. Этот «улыбака» не понравился ему с первого взгляда, поэтому он бы с большим удовольствием сказал что-то более обидное, если бы не урок, который должен вот-вот начаться. — Блондиночка, вот с этим посетителем стоматолога советовал бы говорить меньше всего. — Без тебя разберусь, — прошептала моя подруга, потерев пульсирующие виски и пытаясь разобрать поток мыслей, который недовольно надавил на черепную коробку. — Марго, я жду, пока ты переоденешься, — провожая уходящего в раздевалку для мальчиков Влада растерянным взглядом, напомнила Орлова. — Да, точно, — протараторила я, вспомнив, что звонок прозвенит вот-вот, а я до сих пор стою в спортивной форме. — Я очень надеюсь, что вечер в твоей компании действительно заставит меня отдохнуть, — обратившись к Артуру, произнесла Ксюша, к удивлению, даже улыбнувшись уголками губ. — За последнее время мне очень этого не хватает. — Не сомневайся, я надеюсь, что теперь мы будем больше общаться, — снова расцвел одноклассник. — Ты почти уделала этого парня, — рассмеялся Артур, на мгновенье задержав взгляд на закрытой двери раздевалки для мальчиков. — Если что, зови, готов постоять за прекрасную леди даже перед этим плюющимся ядом драконом. — Обязательно, — смутилась моя подруга, пока я, не спешащая их покидать, усмехнулась и, услышав громкий звонок, с испуганным «ой» скрылась в раздевалке.                     

***

                     Егор сидел на высокой двуспальной кровати, смотря перед собой на тикающие настенные часы, сам того не замечая, что проводит так уже довольно долгое время, задумавшись о своем и совсем позабыв, что вот-вот должен начаться семейный ужин, на который все в доме усердно готовились. Вообще Высоцкому не привыкать к семейным ужинам, они не раз собирались большой семьёй с его отцом за одним большим столом во время какого-то важного праздника, но почему-то именно в этом доме ему казалось, что это стало чем-то необычным и новым — собираться вместе за одним столом каждый вечер. Егор до сих пор не привык к новой обстановке, даже несмотря на то, что пребывал в другом городе уже больше недели. Почему-то предположения о том, что сейчас происходит в его родном месте не покидали его голову ни на секунду вот уже весь вечер, именно поэтому сейчас было гораздо важнее смотреть на тикающие часы и вспоминать испуганные глаза небольшого роста девушки, чем надевать костюм и спускаться вниз в столовую. Ему нравилось это больше — думать о Марго, чем в очередной раз окунуться в атмосферу другой семьи, которая, по словам отца, в скором времени обещала стать ему родной. А разве может стать родным то, что не сидит глубоко в сердце? Конечно, нет. Егор бы с большим удовольствием объяснил это собственному отцу, однако тот в этом не нуждался просто потому, что не хотел ничего слышать против. Так один случайный человек повернул жизнь Высоцкого в другую сторону. Разумеется, Егор не собирался, плюясь от злости, обвинять уборщицу в клевете и в том, что теперь ему приходится отдуваться по причинам, которые он не совершал. Однако бедной женщине предстояло еще долгое время икать, потому что Депутатов тоже вспоминал о ней, однако совсем с другими намерениями, чем Егор. Оторваться от собственных раздумий Высоцкому позволила открывшаяся сзади дверь, а после — зашедшая в комнату девушка. Ира зашла в комнату так тихо, что Высоцкому сначала показалось, что дверь открылась просто для предупреждения, а не с целью входа в комнату, однако выдох с её стороны позволил Егору понять, что девушка стоит рядом. На самом деле Ира не вызывала у Высоцкого никаких негативных эмоций хотя бы потому, что её не за что было винить. Она не виновата в том, что её мать настойчиво пытается отдать дочь замуж и первым, кто попался ей на глаза стал никто иной, как сын мужчины с приличным кошельком. Это была бы выгодная сделка — объединиться и увеличить доходы семьи вдвое, однако почему-то в очередной раз мнение участников никто не спросил. Как и Высоцкий, Ветрова не очень-то рассматривала вариант объединиться узами брака в такое скорое время, когда только вот-вот стукнет восемнадцать. Как же молодая веселая жизнь, которая только подхватит обороты после поступления в университет? Неужели все её похождения по парням, которые уже давно стали обыденным делом, так резко прекратятся, накрывшись ранним браком? Ире абсолютно точно не нравилась такая перспектива, несмотря на то, что ей нравился сам Егор. Парень действительно вызывал у нее восхищение и что-то больше, чем просто дружеские чувства. Она была бы не против, если бы он стал её первыми долгими отношениями, но на то время они оба понимали, что ничего не получится, и все закончилось так быстро, не успев начаться. Но до сегодняшнего дня девушка так и не смогла понять, хотела ли она на все сто процентов прекратить отношения с этим парнем, оставив все позади своими «побудем друзьями». И даже сейчас, смотря на напряженную спину Егора, ей одолевали сразу несколько чувств, которые она настойчиво старалась устранить мыслями о том, что они просто друзья. Просто друзья. А хотела ли она, черт возьми, этого? — Все уже внизу, — смочив горло, выдавила из себя Ира, стараясь хоть как-то отвлечься от желания обнять парня со спины. — Ты собираешься спускаться? — поинтересовалась девушка в следующую секунду, понимая, что Егор не двигается и никак не реагирует на поставленный перед ним факт. Они оба понимали, что опоздание грозило очередному возмущению со стороны взрослых, которые просто ненавидели, когда всем приходилось ждать одного человека, чтобы приступить к ужину. Да и сейчас родители обоих сторон уставшие и голодные после работы, поэтому им вряд ли понравится перспектива ждать детей полчаса, пока те насидятся и наговорятся наверху. Однако Высоцкий не хотел даже поворачивать головы, а уж тем более спускаться вниз. — Егор… — Ветрова замолчала на мгновение. — Мне кажется, что они собираются поженить нас сразу после моего дня рождения, — выдохнула, ожидая хоть какой-то реакции со стороны парня, однако тот все также смотрел на тикающие часы, не произнося ни слова или звука. — Я слышала их разговор… — Ир. Её имя так неожиданно слетело с его губ, что девушка задохнулась на секунду, потеряв все мысли и темы, на которые собиралась говорить. Её уже радовало то, что он не разучился говорить, ибо он по прежнему не сделал ни единого движения, за которым Ветрова смогла бы проследить. Однако когда в воздухе снова повисла тишина, она непонимающе прошла вперед, опустившись рядом с парнем на кровать. — Что с тобой? — спросила она, взглядом проследив за часами, с которых Егор не спускал глаз. — С нашей последней встречи ты стал каким-то закрытым и… — Всё хорошо, — выдохнул Высоцкий и даже постарался изобразить подобие улыбки на своем лице, однако та выглядела слишком натянуто, что не осталось незамеченной Ирой. На момент между ними снова повисла тишина, разбавляемая лишь тихим «тик-так» стареньких часов, звук которых начинал уже раздражать девушку, поэтому ей натерпелось вновь что-нибудь сказать. — Нам сильно влетит, если мы задержимся ещё хоть на две минуты, но я хочу знать: если в твоей жизни что-то случилось, ты можешь рассказать мне. Высоцкий медленно перевёл свой взгляд на Ветрову, рассматривая её лицо какое-то время, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое от его взора, а в следующую секунду вновь вернулся глазами к часам, которые почему-то именно сегодня вызвали у него небывалый интерес, пока он вспоминал все моменты с Марго. — Случилось, но я не думаю, что мне стоит обсуждать мои отношения с девушками с другой девушкой, которая, если ничего не выйдет, должна стать моей невестой, — усмехнулся Высоцкий, вставая со своего места, чтобы накинуть сверху пиджак, потому что переодеваться явно стало бы плохой идеей. — У тебя есть девушка? — удивленно спросила Ветрова, замявшись и забыв о том, что внизу ждут раздражённые родители. — Это… довольно редкое событие. Ира прекрасно знала, что в жизни Егора было только две девушки, с которыми у него были долгие отношения, третьей была она, но они оба не могли считать это хоть какими-то отношения, поэтому можно сказать, что Ветрова и вовсе не являлась его девушкой, а до сих пор состоит только на уровне друга. Хотя бы поэтому она могла потерять дар речи, потому что она явно не ожидала, что такому поведению Егора виной не просто событие, а незнакомка из другого города. — Нет… она не моя девушка. И, прошу, не продолжай эту тему, потому что я не хочу говорить об этом. — Но поэтому ты такой задумчивый, верно? — Да и… я хочу, чтобы ты помогла мне, — уже подходя к двери, произнес Егор, на момент прикрыв её для безопасности. — В чём? Ветрова в ожидании посмотрела на Высоцкого, понимая, что им давно следует быть внизу и зря они так долго оттягивают этот момент. — Мне нужно уехать.