Твой изъян

Влад шёл вперёд, пытаясь трезво оценивать, что сейчас произошло и почему ему не насрать. Почему ему просто не похуй на Алину и то, что она бросила его, накричала, рыдала во весь голос на его глазах. Почему ему просто не похуй на неё, если он давно понял, что разлюбил? Он просто не мог ответить на эти до одури тупые вопросы, смотря под ноги и чувствуя, как что-то жгучее опаляет изнутри, что даже глубокий вдох-выдох не избавляет от этого ощущения. Тупая дура Орлова. Тупая. Тупая. Стерва, которая не имеет права врываться к нему в личную жизнь, а тем более управлять и нагло топтаться в ней, скидывая дурацкие снимки школьному сплетнику, портя его репутацию. Она не имеет права. Не имеет. Но влезает. И это бесило. Выводило. Раздражало. Доводило до сжатых зубов и раздувающихся от злости ноздрей. Депутатов потер глаза, представляя, как Вязова сейчас в спешке собирает свои вещи, чтобы свалить из его квартиры до его прихода. Он мог предъявить ей еще в помещении, что Алина просто не может выгнать из дома, который ей не принадлежит, но не стал этого делать, потому что и так прекрасно знал, что лучше он свалит к чертям, чем останется в пустой квартире с её запахом и повисшим в воздухе напряжением. До его прихода Вязова обязательно уйдет. Соберет все свои вещи, даже, блять, свои волосы с пола и пыль, если понадобится. Она порвет ту их совместную фотографию, забрав с собой половинку с её изображением. Потому что это Алина. Он знает её почти наизусть. Она будет делать вид, что не замечает его, а сама разглядывать Депутатову спину, когда он отвернется. И плевать, что Влад будет чувствовать этот одновременно обиженный и злой взгляд на своих лопатках. Главное — понимать, что эти эмоции вызваны им. Слёзы, ревность, истерики — это берется не просто так, это исходит из собственных чувств, которые толкают людей совершать сумасшедшие поступки вопреки своей влюбленности, любви, привязанности. И что может быть лучше, чем понимать, что вся эта ссора — вина её привязанности. Не испытывая ничего к Депутатову, Вязова бы с серьёзным лицом собрала вещи и ушла. Но она кричала и не могла остановиться. И Депутатов понимал, что вот оно — чего он так долго ждал. То самое, что каким-то чудом согревало изнутри. Алина не просто покинула его кровать, надув губы от обиды, она готова была вырвать с собственной головы свои красивые волосы, лишь бы доказать ему, козлу с высоким стажем, что она не такая, и что для неё это действительно многое значит. И он ей поверил.                     

***

                     — Закричим вместе. Давай насчёт три, — улыбнулась Ксюша, переведя на меня взгляд своих ярко-подкрашенных глаз. — Один… — Два, — кивнула я и сама не сдержала улыбки, медленно возвращаясь взглядом к двери. — Три! Не теряя ни секунды, Орлова быстрым движением толкнула дверь вперёд. В уши резко ударила громкая музыка, а по стенкам носа пробежался запах алкоголя, смешанный с каким-то сигаретами. — С днем рождения! — в один голос, а потом — радостный визг моей подруги, которая была в восторге от всей этой атмосферы праздника и поздравлений. Загадочность Артура раскрылась ещё в школе, когда компания парней подбежала к нему с дикими воплями и улюлюканиями. Один из его друзей бросился дергать нашего одноклассника за уши, в то время как другие говорили всякие свои мужские поздравления по типу «чтобы всегда стоял, и всегда было с кем». Мы с Ксюшей тогда находились неподалеку и с удивленным «у тебя день рождения?» накинулись на него сразу после того, как его друзья ушли с диким ржачем. Тогда наш одноклассничек и сознался, что вечеринка в честь его дня варения. А мы приглашены потому что: во-первых, он был не против узнать нас поближе, а во-вторых, потому что оставалось достаточно мест, и грех было не пригласить как можно больше людей на такой праздник. И вот мы здесь. После долгих отпрашиваний у моих родителей и еще более долгой беготни по магазинам за подарком для Артура. — Какие люди в лице моих прекрасных одноклассниц, — с широкой улыбкой на лице поспешил к нам сам Артур с праздничным колпаком на голове. — Это было очень громко и неожиданно, спасибо, — засмеялся он, принимая из моих рук небольшую, обернутую яркой бумагой коробку. — Срочно колпаки девочкам на головы! — Чёрт! — выругалась Ксюша, когда какой-то парень подскочил к ней с праздничным колпаком в руке. — Слушай, в следующий раз нужно предупреждать, что у тебя… эй, убери свои руки, у меня прическа, — зашипела Орлова, когда этот самый парень зацепил пальцем её светлый локон. — Я не люблю подарки, поэтому не хотел говорить заранее, — засмеялся Артур, наблюдая за попытками Ксюши отвязаться от рук парнишки. — Ну вот, теперь вы официально гости моего праздника, — расплылся в улыбке именинник, когда с большими усилиями колпаки всё-таки оказались на нужном месте у нас на головах. — Что будете пить? Тут целый бар, сегодня всё на ваш выбор и за мой счет. — Я пью только кровь своих бывших парней, — произнесла Орлова, пытаясь вернуть прическе прежний вид. — А я кровь девственников, — поддержала я, рассматривая этот самый «целый бар» за спиной у одноклассника. — Окей, я закажу шампанское, — оценив наш «очень смешной юмор» звонким смехом, поспешил выполнить обещанное Артур, но ему не дали это сделать, окликнув по пути. — Артур! — послышался громкий голос сбоку, принадлежавший одному из друзей именинника. — Маринка в торт влезла, прикинь! Нахмурившись, я развернула голову в сторону происходящего и узрела незнакомого мне лысого парня, который пальцем собирал с плеча темноволосой девушки белый крем, сразу после этого пробуя его на вкус и подводя итог короткой фразой «хрена как вкусно!». Все это в добавку сопровождалось недовольными возгласами самой Марины, которая явно сегодня не планировала залезать и высиживать в огромном торте весь праздник. — Какого… — запнулся наш одноклассник, но договорить все свои возмущения ему всё равно не дали. — Это всё Федя-хуедя, я просто рядом стоял, — пожав плечами, ответил лысый и перехватил руками девушку, когда та попыталась немедленно вылезти из торта, громко закричав угрозами в сторону Артура. — Маринка, ты вылезешь отсюда только после стриптиза… — Пошли за шампанским, — усмехнулась я, заметив, как именинник бросился в эпицентр всего веселья, и схватила Орлову за руку. — Ты же не хочешь смотреть на женский стриптиз? — Вообще-то это было моей тайной мечтой, — засмеялась Ксюша и двинулась со мной к бару, провожая происходящее заинтересованным взглядом. А происходящее действительно вызывало большой интерес. Потому что подбежавший к торту Артур, который хотел успокоить разгневанную девушку, получил куском торта по лицу и порцию возмущения со стороны подруги. Федя-хуедя, у которого в отличие от его лысого дружка были длинные кудрявые волосы, видя всё это, заржал на весь клуб, да так, что Марина решила и его наградить кусочком тортика раньше времени. И всё бы закончилось на этой доброй нотке, если бы сам лысый не бросился на помощь другу и не поскользнулся на оставшемся на полу креме, не полетев при этом прямиком в объятия Маринки с громким: «Сука, я Гагарин!». — Несите вина, у меня стресс, — воскликнул Федя-хуедя, смахивая остатки крема со своего лица. — Хотя знаешь… — хотел уже перевести тему парень, однако его взгляд случайно пал на меня, а потом и на стоявшую рядом со мной подругу, — тут очень хорошие новенькие. И мне… срочно нужно к ним, — поиграв бровями, двинулся парень в нашу сторону, вмиг позабыв об орущем лысом друге, который отхватывал от Марины за испорченный вид. — Хоть их не трогай, — поймав на полпути друга, покачал головой Артур, — лучше помоги этому неудачнику, — усмехнулся именинник, рассматривая раздавленный торт и лежащего неподалёку друга, пытающегося удержать рукой девушку, чтобы та не сумела убежать. — Он взрослый, сам разберётся, — бросил напоследок Федя, и спустя несколько секунд я могла наблюдать его приближающуюся к нам в быстром темпе фигуру.                     

***

                     Огромная сумка посреди комнаты. Разбросанные вещи. Она бросала одну за одной, в перерывах вытирая мокрые щёки и хлюпая носом. Главное — успеть до его прихода и не попасться ему на глаза. Это был бы идеальный исход — уйти, оставив после себя тишину и осознание, что это конец. И она знала, что так и будет. Она знала, что успеет. Потому что Влад точно не вернётся в скором времени. Депутатов мог уйти на несколько часов, на день, просто потому что ему неинтересно смотреть, как бывшая девушка собирает своё шмотьё и безостановочно ноет. Алина поняла это ещё с первой встречи по одному его виду — такие парни не переносят слёз. Быстро стерев мокрые дорожки рукавом, Вязова схватила оставшиеся вещи и села около сумки, сворачивая и укладывая всю одежду внутрь. Как будто специально оставила здесь сумку. Словно знала, что когда-нибудь будет вот так сидеть на коленях и собирать в неё все своё. Алина представляла, как дома будет тереть всё это мылом, чтобы к чёрту вывести запах Депутатова, который въелся за все то время, что она жила здесь. И очень жаль, что нельзя содрать Влада и его поступок изнутри. Тем же мылом. Той же мочалкой. Чтобы перестало так неприятно колоть внутри. Однако банальная мысль о том, что она не хочет заявляться к родителям в таком виде, заставила закрыть лицо руками и заплакать ещё сильнее. Да, Вязова и сама заметила за собой изменения: она стала чаще обращать внимание на мужчин, которые даже со стороны выглядят надёжными и заботливыми. Стала наблюдать за теми, на кого раньше никогда бы даже не взглянула уголком глаз. Раньше в голове пульсировала мысль, что ей нужен плохой мальчик. С плохой репутацией. С остротой, перчинкой в характере, которая присуща только таким, как Депутатов. Раньше не интересовали все эти «серьёзные отношения», вся эта банальная любовная история с хорошим концом и эти недоромантики, которые обсыпают розами и комплиментами с головы до ног. Почему-то раньше дико хотелось запретного и убивающего. Мама предупреждала. Как всегда была права. Говорила, что придёт время, когда «твой Влад хорошенько вставит тебе по самому больному и оставит». Да, Алина изменилась, но детское желание доказать родителям, что они не правы, всё равно брало верх. И хоть убей, но сегодня всё обещало наладиться. И именно так, как хотела Алина со своей чёртовой гордостью наперевес.                     

***

                     Депутатов был из тех, кто с высокой колокольни срал на людей, которые отмечают здесь какие-либо праздники, и в отличие от других Влад не собирался отказываться от алкоголя из-за какого-нибудь выскочки, решившего якобы «забронировать» этот клуб. У него было полное право приходить в бар и сидеть здесь хоть до самого закрытия. И поэтому он искренне не понимал парней, которые уходили, видя очередное празднование в этом заведении. Неужели кто-то будет всерьёз разбираться, присутствуют ли здесь люди не из списка гостей? Нет. Никому не нужны проблемы и проще закрыть глаза на всё, чем потом получать по голове от управления за бардак и скандалы. Поэтому надобности уходить в другой бар или вовсе шлёпать домой он никакой не видел. С уставшим лицом Депутатов доплел до барной стойки, той самой, за которой работала Надя, стараясь не обращать внимания на очередной день рождения, который вовсю отмечали в тот момент. Натянуть улыбку? Или не стоит? Он выбрал второе, хотя и не имел ровно никакого желания рассказывать девушке о том, что произошло. Интересно, а если он расстался с Вязовой, по факту Надя может считаться его девушкой, а не любовницей? — Ну и лицо, — коротко прокомментировала ситуацию его некогда любовница, протирая стаканы и отвлекая парня от скучных мыслей и вопросов, которые уже начинали походить на глупости. — В роддоме тоже самое сказали, — ответил Влад то ли в шутку, то ли всерьёз, принимая бокал пива от барменши и усаживаясь на барный стул поудобнее. — И я их прекрасно понимаю, — покачала головой Надя, морщась от очередного вскрика со стороны отмечающих. — Будь ты с такой миной в день нашего знакомства, я бы с тобой не переспала, а уволилась бы к чертям, — к своему удивлению, но Влад улыбнулся, пусть и уголком губ и ненадолго, однако именно это точно дало знать, что парень пришёл именно к ней, а не просто попить и посидеть в одиночестве. — Ну что? Будешь рассказывать, что заставило тебя так скривиться или сразу пойдём перепихнемся? — улыбнулась девушка, оперевшись о стойку локтями и почти вплотную приблизившись лицом к Депутатову. — Обожаю тебя, — уже более живо улыбнулся парень и, резко сократив расстояние, которое оставалось между ними, припал к губам барменши, мгновенно врываясь в её рот языком и обхватывая другой рукой девушку за шею. — Не будь тут этой сраной «тусовки», я бы трахнула тебя прям здесь, — отстранившись, почти шёпотом сообщила Надя и от недовольства перевела взгляд на посетителей сзади Депутатова, молясь, чтобы те случайно решили уйти или просто испарились, как ни в чём ни бывало. — Но мы же можем… — Меня не отпустят. Из-за тех уродцев, — кивнув на отмечающих, сообщила девушка. — Должна работать тут до самого окончания праздника и никуда не уходить. — Жестоко, — кивнул Влад и решил всё же обернуться, чтобы рассмотреть этих самых «уродцев». И рассмотрел же. Досконально. Пусть и не уродцев, но рассмотрел так, что зажатый в руке бокал грозил к чёртовой матери раскрошиться прямо в ладони. Сука. Она смотрела на сидящего рядом парня, как на ёбаный экспонат в музее, как на несуществующее чудо, как на грёбаный идеал, от которого она вот-вот готова была стечься в своеобразную лужицу под его ногами. Тупая Орлова? Без сомнений. Храни Бог изнасилованных его взглядом, но он точно видел в её взгляде что-то вроде влюблённости к этому парню, который был похож на аристократа с завышенным требованием к жизни. Вот кто тебе нравится, дура. Ухоженные и зализанные до ниточки мажоры. — Влад? — он услышал сзади тревожный голос Нади и закрыл глаза, расслабляя челюсть, которая уже болела от сжатых зубов и желания сломать себе их от злости, убирая пустой бокал на стойку и собираясь с мыслями. Почему он так реагирует на какую-то стерву с красивыми кудрями? Зачем он вообще так смотрит на неё? Они ведь решили, что будут делать вид, что для друг друга их не существует. А этот взгляд в хер сколько минут на эту дуру разве не означает, что он только что нагло продул в этой игре? — Я просто пытался понять, что там происходит, — откашлявшись, ответил Депутатов, разминая пальцы. — Ты про этот круг, который они собрали? — спросила девушка, но дальше он уже не слышал её, потому что непроизвольная мысль о том, что где-то здесь должна быть и мелкая подружка Егора заставила Влада рыскать глазами в её поисках. И он нашёл её. В руках какого-то урода с излишне наглым ртом, которым он только и делал, что исследовал рот полторашки. Хотя хер знает, что он ещё там делал, потому что при таком ракурсе Депутатов почти ничего не разглядел. Однако сделал фотографию. Чтобы лучший друг тоже посмотрел.                     

***

                     Ксюше казалось, что они играют на желания уже целую вечность. И не потому, что это было чересчур скучно, а скорее потому, что её взгляд весь вечер не хотел уходить от объекта, сидящего рядом. Объекта звали Евгений. Раньше она ненавидела это имя, но взгляды ведь когда-то меняются, верно? Вот и Орлова резко пересмотрела свои взгляды на всех Жень, как только познакомилась с парнем, который сказал, что ждал её на этом празднике. Сказал бы ей о своём ожидании кто другой, она бы послала беднягу срать против ветра и не побоялась бы выглядеть некрасиво в его глазах. Но вот парень по имени Женя не дал ей этого сделать всем своим видом, своей энергетикой, которую он излучал. Он был красив, но не как все красавчики из школы, а по-особенному. Орлова даже и сама не успела понять, что же в этом парне такого красивого и притягательного. Кроме кошелька, конечно. Каким-то непонятным всем остальным образом Ксюша определяла обеспеченных еще издалека. Что-что, а нюх на хорошую жизнь у неё был отменный. Но больше всего льстило, что Евгений сам хотел с ней познакомиться после одного случая, когда встречался с Артуром у школы и заметил Орлову по чистой случайности. Хотя вряд ли это можно назвать случайностью. Судьбой? Нет. Но что-то такое действительно было. «Посыл Богов, не иначе», — как прокомментировала Ксюша их встречу, хотя ни в каких Богов ещё с начальной школы не верит. Так и просидела с этой «посылкой Богов» весь вечер, обсуждая что только можно и на какие только существуют темы. И задумалась, что, возможно, вот он, кого она так давно искала и ждала. — Орлова, сделай лицо попроще, а то у меня задница слипнется от твоей слащавости, — она даже сначала не поняла, что произошло и, наверное, прошла бы мимо, в уборную, куда и собиралась, если бы не знала этот голос, как свои два пальца. Впервые стала понятна фраза «опуститься на землю», потому что такого резкого перепада настроения она не испытывала никогда. Но Депутатов же у нас особенный. С ним и не такое случится в первый раз. Резко развернувшись в сторону и узрев одновременно довольную и недовольную морду осла на стульчаке, Ксюша закатила глаза и покрутила пальцем у виска, медленно приходя в себя. — Лучше бы у тебя рот слипся, козел, — ответила Орлова и хотела было уйти, чего, разумеется, Влад не мог ей позволить. — Как мило. Уже нашла себе хахаля? — странно, но при всей этой натянутой до ушей улыбки, Депутатову вовсе не было смешно. Его не смешил факт, что Ксюша так резко упала из своих мечтаний на землю, и не смешило, что она сейчас взорвётся от одного его присутствия здесь. Ему было нихуя не смешно, потому что он чертовски злился, ненавидя самого себя в этот момент. — Любишь богатеньких пиздализов? — Слушай, иди трахайся со своей любовницей молча, окей? Не смей портить мне настроение своей наглой мордой. Уже испортил. Депутатов к чёртовой бабуле на колёсах его уже испортил, и Ксюша всем видом пыталась показать, что всё хорошо. Но даже и этот факт не смешил Влада, как прежде. — Орлова, я откушу тебе язык за такие слова. Пришла отметить праздник зубастого? Считай, что я тоже. — Всё, что я могу считать, это то, что тебе срочно нужно сдриснуть отсюда. И чем скорее, тем лучше. Сделай одолжение, возьми ноги в руки и ползи отсюда на жопе. — Я предупреждал, блондиночка, — доставая телефон, произнёс Депутатов, что-то набирая в телефоне. Он был на пределе. Ненавидел стоящую напротив всем сердцем. Каждой клеточкой. Тупая дура Орлова, сама того не осознавая, подписала себе смертельный приговор. А Депутатов так и не понял, какого хуя он так завёлся от её взгляда на этого зализанного мажора. — Поздравляю, милая, теперь вся школа будет знать о твоём ебучем ужине, — расплылся в улыбке Влад, пугая этой улыбкой даже стоящую рядом Надю, которая наблюдала за всей ситуацией со стороны, — и, к сожалению, ты не учла одного факта. Все решат, что Дима твой парень. А если ты появишься на крыльце со своим хахалем, то официально станешь ещё и шлюхой. Он повернул телефон в сторону Орловой в доказательство. И с той самый секунды она встала на месте, как вкопанная с раскрытым ртом, не находя слов, не находя даже мыслей, чувствуя, как руки задрожали, а ноги грозились уронить хозяйку на этот пол, к которому она словно приросла. Конец репутации. Конец гребаной репутации, о которой почему-то девушка волновалась больше всего всю свою жизнь. Он все сломал. Он все испортил. Хотелось кричать, хотелось орать от дикой ненависти, заглушавшей все остальные эмоции и всё то, что волновало несколько секунд назад. Хотелось убить Депутатова собственными руками, удушить, придавить, разорвать глотку и сорвать заживо это ухмыляющееся лицо, которое она ненавидела, кажется, всю свою жизнь. Депутатов Влад — хороший парень. Вздымающаяся грудь и раздувающиеся от злости ноздри; Орлова просто стояла на месте, впитывая в себя эту чёртову ухмылку на самом ненавистном лице и дышала через нос, пытаясь отыскать в его тёмных глазах ответ, почему он сделал это, начав ссору самостоятельно. Она не нарушила ни одного правила их грёбаного списка. Зато уже чувствовала на себе взгляды нескольких одноклассников, которые прочли сообщение. — Хочу, чтобы все знали, — он прочитал вопрос «за что» в её глазах. Он улыбался. Улыбался, как ненормальный, радуясь своей единственной победе в этот день. — Ксюша? — Рита бросилась к подруге с телефоном в руках и замерла на месте, приметив опасность собственными глазами. — Ой, а вот и ещё одна, — помахав рукой Марго, произнёс Депутатов. — Скажи спасибо своей подружке, блондиночка. Она у тебя тоже молодец, говорит, что любит, а сама сосётся с каким-то ебланом, пока мой друг ждёт от неё ответа. Как тебе его язык, полторашка? Расскажи потом Егору. Ему очень интересно выслушать тебя, детка, после той фотографии, которую я сделал. А я ведь предупреждал его, что вы все шлюхи, — накидывая куртку и вставая с места, продолжал парень. — Не существует никакой вашей любви. Не существует, слышите? Хуйня всё это.